Глава 29
- Так вы говорите, ваша мать работала учительницей в школе?
Да.
Про свою мать и портрет великого фюрера на стене я знаю точно. Не помню, правда, внешности, да и в каком именно углу висела фотография... Просто знаю. Как факт.
- Да, все верно.
- Хорошо... Отец?
- Помню, что его убили.
- А еще что-нибудь?
- Больше ничего.
- О вашем муже? Ребенке?
- У мужа черное пятно в глазу. Не то родинка, не то окраска радужки такая... А о ребенке ничего не помню. И где искать его - не представляю.
Несмотря на огромное количество пациентов (которые, к слову, все поступали и поступали), доктор Шнайдер всегда старался урвать кусочек времени и уделить внимание моей амнезии.
Я не видела смысла, чтобы что-то утаивать, поэтому рассказывала доктору все, что вспоминала. За исключением имени Элеонор... Почему-то мне казалось, что об этом Шнайдеру лучше не знать.
- Да вы не бойтесь, Марлин, - ласково смеется доктор, шурша пожелтевшими тетрадями. - Я уверен, что ваш муж позаботится о ребенке.
- Вы так считаете? У меня шрам на бедре. От пряжки ремня. Как вы думаете, что он может означать?
Глаза доктора начинают бегать. Он роняет одну тетрадь. Посетовав, нагибается, поднимает ее и бережно отряхивает.
- Вы сегодня ели, фрау Эбнер? - спрашивает Шнайдер.
- Не переводите, пожалуйста, тему. Я задала вопрос.
- Возможно, у вас был очень суровый отец.
- Отец? На бедре отпечатался современный девиз СС! Да и умер он.
- Фрау Эбнер, - Шнайдер чешет кончик носа. - Я ни в чем не могу быть уверен. И ничего не могу утверждать или оспаривать. Некоторые... кхм... даже неловко говорить об этом с женщиной...
- Ничего страшного, я потерплю.
- Некоторые мужчины предпочитают разнообразие в личной жизни, - со вздохом завершает Шнайдер, по-прежнему не глядя на меня.
- Знала, что вы это скажете. Амнезия же не изменила моего характера, да?
- Фр...
- Я ни за что на такое бы не согласилась. Значит, он избивал меня против моей воли. Мне страшно представить, что он может сделать с ребенком, да и какой он вообще человек.
- Фрау Эбнер! - доктор наконец откладывает свои тетрадки и смотрит мне в глаза. - Что вы от меня хотите?
- Просто хочу узнать, сколько может продлиться амнезия.
- Я не могу предугадать! Удар головой у вас был сильный! Я, честно сказать, вообще временами сомневался, выживете ли вы. Но вы уже начали вспоминать обрывки прошлого, это хорошо. Уверен, вскоре вспомните и ребенка. Так вы ели сегодня?
Вздыхаю. Задумчиво перебираю лямку сорочки и киваю:
- Да, ела.
- Хорошо. Пройдете в палату?
Смотрю в глаза доктора и понимаю: вопрос не звучит деликатным предложением уйти из его кабинета прочь. Скорее, напротив... в нем мелькают отголоски непонятной надежды...
Но я все-таки решаю принять это приказом убраться. Киваю, поднимаюсь и выхожу в коридор.
Бравые инвалиды уже собираются в очередь возле приоткрытой дверки в столовую, из которой тянутся запахи макарон и компота. Все перевязанные, скособоченные, хромые, растрепанные... Надо бы успеть занять очередь, пока еще не налетели, а то всегда пять-шесть порций самым нерасторопным не достается...
- Эй, Марлин!
Оборачиваюсь.
Кифер сидит на подоконнике окна в коридоре и покуривает самокрутку. Слишком просторная для его тощего тела рубаха вздымается пузырем и перетягивается добротным ремнем, зато затасканные брюки очевидно нуждаются в нитках с иголкой. А на плечах висит огромный пиджак, который больше напоминает плащ или королевскую накидку - настолько он велик Киферу.
- Чего тебе? - нехотя спрашиваю, не теряя места в очереди.
Кифер морщится. Гасит сигарету, сплевывает на пол и бросает:
- Иди сюда, разговор есть.
- Тебе надо - ты и подходи.
- Слышишь, раненая, я тебе еще раз повторяю: иди сюда! Если б я хотел шутить с тобой шутки, то уж точно не тогда, когда всех зовут за жратвой!
Сжимаю губы.
Скрепя сердце выныриваю из очереди и подхожу к Киферу. Отрезаю:
- Если по твоей милости мне не достанется обеда - с тебя ужин, и мне плевать, как ты его добудешь.
Кифер спрыгивает с подоконника. Отряхивает руки. Косится на толпу больных и наклоняется ко мне.
- Слышишь, - шепчет, - а другие в курсе, что ты вот тут вот вытворяешь? А?
- Вытворяешь здесь что-то только ты. А я по понятиям живу.
- Я еще раз говорю: что-то не нравится? Я не держу! Очень-то и нужен мне разговор с тобой, и если жратва для тебя важнее твоей дальнейшей судьбы, мне стоит только удивиться, как правильно ты умеешь расставлять приоритеты!
- Да рассказывай уже, чего тянешь кота за яйца?!
Кифер снова сплевывает.
Наклоняется ко мне вплотную. Шепчет на ухо:
- Я просто хочу сказать, что доктора в курсе о твоем русском происхождении.
Отшатываюсь.
- Какое русское происхождение?! Что ты несешь?! Я немка, мое имя Марлин, и...
- Давай-давай, ори. Громче ори, чтоб не только госпиталь, но и вся граница слышала.
Заглатываю конец фразы.
Яростно мотаю головой и уже тише выдыхаю:
- Я была надзирательницей в штабе! Как считаешь, поставили бы на такой пост русскую?
- Я ничего не считаю. Тем не менее, врачи говорят.
- Пусть говорят! Они ничего не докажут!
- Думаешь, кто-то будет доказывать? Суд соберут, присяжных пригласят? Да кому ты сдалась такая замечательная? Проведут допрос и сошлют в концлагерь. Вот и плакала наша Марлин... или как там тебя?
Тревожно оглядываюсь на очередь больных.
Бормочу:
- Но... но доктор Шнайдер пока вроде бы ничего не подозревает...
- Это он тебе сказал? - усмехается Кифер.
Топаю ногой и в сердцах кричу:
- Они не вправе сослать невиновного человека! Я немка! Марлин! Ну... может, Элеонор... но точно не русская!
- Интересно, - Кифер хмыкает. - А откуда ты это знаешь, если ничего не помнишь?
- Просто знаю!
- Убедительно.
- И что мне теперь делать? Ждать допроса?
- Жди, если хочешь.
- А у тебя есть другие варианты?
Кифер хитро улыбается.
Его зрачки сужаются, как у зверя. Он теребит мочку своего уха, снова наклоняется ко мне и вкрадчиво шелестит:
- Окна всегда были самым надежным выходом преступников. Через дверь не пройдешь - охрана. Могу поспособствовать. Меня все равно в этой больнице уже ничего не держит, кроме раны на бедре, которую я ковыряю вилкой раз в два дня.
Презрительно фыркаю.
- Ну, да! Ворюга и бунтарь Кифер вдруг решил помочь несчастной женщине с соседней койки! Просто так. По доброте душевной. Ага, я тебе верю.
- Так, - он скрещивает на груди руки. - Я вижу, разговор у нас не клеится? Ты меня во всех грехах подозреваешь, я пытаюсь тебя вразумить - и ни во что путнее это не выльется. Иди уже на свои макарошки. Иди, ешь. И разбирайся со своими проблемами сама, коль такая недоверчивая. А меня здесь, как я уже сказал, ничего не держит...
- Погоди, - я торопливо хватаю Кифера за край рубахи. - Ты правда ничего за свою помощь не попросишь?
- Ну, если я до сих пор этого не сделал, - он разводит руками.
- Кто тебя знает...
- Ты можешь дожидаться ареста, право твое. Я даже любезно занесу тебе паек в концлагерь и передам большой привет через тетеньку-надзирателя. Я ж добрый.
Тру свои щеки.
Тянусь к широкому карману Кифера на брюках и бесцеремонно вытаскиваю кисет с табаком и бумагу. Тот лишь хмыкает.
- Так у меня есть выбор? - ловко закручиваю сигарету и вставляю в зубы. - Зажигалку дай.
- Конечно, есть, - он подносит ее к моим губам и жмет кнопку. Самокрутка ныряет в тоненький огонек. - В концлагере тоже неплохо, знаешь ли. Кормят, во всяком случае, лучше, чем в этом сраном госпитале с бумажными котлетами.
- А что, ты был там?
- Я много где побывал за свою яркую жизнь, - уклончиво отвечает.
Решаю не углубляться.
- Почему ты все-таки мне помогаешь?
- Почему ты все-таки задаешь мне столько вопросов?
- Просто не хочу ввязываться в твои странные аферы. Да и вообще связываться с таким человеком, как ты.
- Ух... Мне льстит, что меня так опасаются, право. Ты даже тешишь моего внутреннего грешника. Я спрашиваю тебя в последний раз. Больше предложений не будет. Ты со мной?
Тяжело вздыхаю.
Выпускаю в сторону дым. Снова затягиваюсь.
Пожимаю плечами:
- Да куда ж мне теперь деваться? С тобой, конечно.
Кифер кровожадно улыбается. Правда, лицо тут же делается невинным, а улыбка - доброй и дружелюбной.
- По рукам, золотко, - он протягивает мне свою ладонь с тонкими длинными пальцами.
Осторожно пожимаю ее.
Вижу в конце коридора медсестру и спешно гашу сигарету. Отгоняю дым.
Кифер закусывает губу. Обворожительно улыбается медсестре, притягивает меня к себе и шепчет:
- До вечера ждать опасно. Если что-то делать, то только сейчас, пока ты якобы еще ничего не знаешь об их подозрениях и не имеешь смысла куда-то сбегать.
- Сейчас?!
Он воровато оглядывается по сторонам. Вешает руку мне на плечо и бесцеремонно увлекает за собой в палату.
- Люди все на макарошки ушли, - бросает беспечно. - Палата пустая.
Окидываю взглядом помещение с облупленной краской на стенах и незаправленными койками.
А Кифер тем временем взбирается на подоконник и распахивает створки окна.
- И что? - спрашиваю, недоверчиво косясь на него. - Все так... просто?
- Любишь посложнее? Дождись вечера.
В последний раз думаю: правильно ли, что я связываюсь с этим человеком и доверяю ему?
Взмахиваю рукой и залезаю на подоконник. Оглядываюсь. Смотрю вниз.
- Высоко же... - бормочу, крепко держась за ручку окна.
- Здрассте! Высоко! Первый этаж!
- Там метра два...
- Это тебе так отсюда кажется. Смотри на меня: сейчас спрыгну и не умру.
И он тут же сигает вниз.
Ловко приземляется на стопы. Морщится почему-то и шепотом выругивается.
Смотрит на меня снизу. Поясняет:
- Рану расковырянную задел. Ну? Чего встала, как статуя? Я тебя здесь три часа ждать не собираюсь!
Хватаюсь за ручку окна крепче.
Ветер пробирается под сорочку и колышет ее подол. Спутанные волосы спиралями извиваются сзади... а кожу до костей пробирает осенний холод.
- Давай! - кричит Кифер, начиная злиться.
Подходит ближе и вытягивает вперед руки.
- Прыгай давай, я поймаю!
- Лучше отойди, - мотаю головой. - Ты мешаешь. Я сейчас... я соберусь только...
Он закатывает глаза.
Отходит подальше, ложится в облетевшую листву, складывает руки за головой и лениво наблюдает за мной.
Неизвестно, сколько я еще бы так стояла, пока в коридоре не раздались шаркающие шаги, направляющиеся сюда.
И я отталкиваюсь от подоконника. Лечу прямо в кучку чуть прелой листвы, которая смягчает удар.
- Прошло десять лет, - констатирует Кифер. - Нас поймают санитары.
- Поймают?! Почему?!
- Потому что во дворе периодически появляются люди. А с твоей скоростью...
Барахтаюсь в листве и наконец поднимаюсь на ноги.
Кифер снисходительно окидывает меня взглядом. Сплевывает, вскакивает и бросает:
- Листья из волос вытащи. И идем. Нам еще через ограду перелазить, а ты увалень.
- Кифер!
- Да?
Сжимаю губы. Отмахиваюсь от него и плетусь к воротам.
Кифер, как бельчонок, ловко вскарабкивается по прутьям ограды и спрыгивает вниз.
Смотрит на меня уже с той стороны забора.
- Ну же! - кричит. - Последний шаг остался! Ворота заперты, только вылазить остается. Марлин! Давай, одну ножку сюда, другую сюда, потом перелезла... Что ж ты такая нерешительная?! Жизнь твоя тебе не дорога?!
Хватаюсь за прутья ограды. Подтягиваюсь, ищу опору и встаю на железную жердь. Потом аккуратно переставляю ноги, сжимаю верхние пики.
- Давай, золотко, - Кифер протягивает мне руку.
Хватаю ее, крепко сжимаю и прыгаю вниз.
- Умничка, - одаряет меня искренней похвалой Кифер. - Сейчас уйдем подальше, чтоб доктора не заметили.
- Погоди... - я хватаю его за локоть. - Мы сейчас пойдем по городу?
- А что тебя смущает?
- Я... я в таком виде... В сорочке на голое тело. Мне бы одежду... и не смотри на меня так! Я не пытаюсь корчить из себя принцессу, это элементарная культура!
Кифер долго оценивает меня.
Снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи. Запахивает.
- Побудь пока так, золотко. Сейчас я все устрою.
Он кладет руку на мое плечо и ведет в сторону улочек.
И я невольно начинаю млеть от запахов свежей выпечки в утренних пекарнях, хмелеть от ароматов свежесваренного пива и глотать слюну, проходя мимо кондитерских с традиционными немецкими сладостями.
- Куда мы идем? - я запахиваюсь в пиджак Кифера еще сильнее. Он насквозь пропитался запахом сигарет и больничных лекарств...
Кифер не отвечает.
Невозмутимо продолжает увлекать меня за собой - в массу спешащих по своим делам людей. Огибает улочки, ныряет в переулки, скалится на прохожих. Знает город как свои пять пальцев - это как раз о нем.
Сама не замечаю, как оказываюсь на уличном базаре. Стеллажи изобилуют всякой всячиной - от бус и украшений до платьев и пиджаков.
- Доброго здоровьичка, - вдруг сладко улыбается Кифер полной торговке одеждой. - Что-то не видел такую прелесть здесь раньше. Новенькая?
Торговка не обольщается.
Хмурит брови и сухо спрашивает:
- Брать что-нибудь будете?
- Будем, конечно! - льстиво щебечет Кифер и кивает на меня. - Принарядите девушку? Что ей посоветуете? Глядя на ваш прикид, я четко понимаю: вашему вкусу доверять можно.
- Может, девушка сама выберет, что ей нравится?
Кифер смотрит на меня. Приподнимает бровь.
- Выбирай, золотко, - предлагает мне, почесывая макушку.
Мешкаю.
Смотрю на вешалки с одеждой. Разномастные пиджаки, юбки...
И мое внимание вдруг привлекает симпатичное платьице с белыми пионами по всей ткани. Оно как-то сразу бросается в глаза, полыхает ярким пятном среди прочих вещей, буквально светится своей уникальностью...
Указываю на него.
Торговка прослеживает мой взгляд и мигом снимает платье с вешалки.
- Это подороже будет, - она отряхивает вещь. - Можете взять соседнее. Точно такое же, но из однотонной голубой ткани. Хлопок.
Неуверенно смотрю на Кифера.
- Девушка захотела с цветами - значит, давайте с цветами, - мигом отзывается тот. - Разве торговцы не должны всучать товар подороже? Вот сразу видно - новенькая.
- Да пожалуйста, - торговка пожимает плечами. - Я просто предупредила. Мне-то что? Деньги-то ваши. Мерять будем?
- Конечно, - кивает Кифер и обращается уже ко мне. - Давай, скидывай с себя все и надевай.
- Прямо все? Здесь? Посреди базара?
- Да кто на тебя смотрит, господи? Кому ты нужна? Да сто лет никому не сдалась! Ну я могу пиджаком тебя прикрыть, если хочешь.
Кифер аккуратно снимает с меня свой пиджак и раскрывает его, держа наверху.
Взмахиваю рукой, вылезаю из сорочки и торопливо надеваю платье.
- Ну как? - спрашивает торговка. - Удобно? Хорошо сидит?
- Замечательно! - отвечает за меня Кифер и накидывает себе на плечи пиджак. - Очень красиво, очень современно.
Ткань приятно холодит кожу. Наверное, немного великовато, но если затянуть поясом...
Кифер вдруг ловит мою ладонь и легонько сжимает.
А торговка бормочет:
- Ну и прекрасно. Берите тогда, если нравится. Могу предложить вам бусики к этому платью. Хотите - дешевые берите, хотите - подороже...
Кифер сжимает мою руку сильнее.
Вдруг срывается, огибает прилавок и несется в сторону улиц, таща меня за собой.
- Эй! - вопит вслед торговка. - Как вы смеете! А заплатить?! Воры, ловите воров! Воры, воры!
Кифер дергает меня за руку. Я едва успеваю переставлять ноги, чтобы поспевать за ним. Внутри все стучит, все колет, и недавно зажившие раны дают о себе знать...
В конце концов изнеможенно падаю на колени. Опираюсь руками о землю, глотаю воздух и пытаюсь выровнять сердцебиение.
- Кифер... - со стоном выдыхаю, согнувшись над землей.
Он садится передо мной на корточки.
- Кифер... они... они же поймают нас и...
- Здесь - не поймают, - отрезает, сплевывает и скручивает сигарету. - Это не их территория. Мы вышли за пределы базара.
- Ты так уверен в этом?
- Уверен.
Восстанавливаю наконец дыхание. Оглядываюсь.
- Так у тебя нет денег? - интересуюсь.
- Деньги? Есть.
- Почему бы просто не заплатить?
- Еще чего! Буду я их на всякую хрень растрачивать! Нужно уметь экономить.
- Считаешь, экономия и воровство - одно и то же?
- Золотко, ты сидишь сейчас в самом дорогом платье рынка! Не должно ли тебе быть все равно, какими путями оно у тебя оказалось, если в результате ты все равно сидишь в этом чертовом платье?
Кифер встает. Гасит сигарету. Протягивает мне руку. Я хватаю ее и поднимаюсь, отряхиваю платье.
- Куда теперь? - спрашиваю.
Он долго смотрит на меня. Что-то прикидывает, прищуривается.
Пожимает плечами:
- Ко мне домой.
- К тебе?
- А у тебя есть здесь другие знакомые?
Сцепляю руки в замок. Снова оглядываюсь на базар.
- У меня есть муж, - тихо напоминаю. - И ребенок. Я должна их найти и...
- Да ладно? А где ты живешь?
Устало запрокидываю голову. Массирую виски, собираясь с мыслями.
Кифер с ухмылкой следит за мной.
- Твой дом далеко? - наконец спрашиваю.
И он тут же оживляется.
- Да тут, совсем рядом! Идем, золотко, я покажу.
И Кифер продолжает невозмутимо шнырять по переулкам, утаскивая меня за собой. А платье, как ни странно, не жгет осознанием аморального поступка.
Какая разница, которая по счету сия кража в плотной биографии Кифера? Он был вором и без меня, а сейчас всего лишь помог мне добыть одежду. Должна ли меня грызть совесть? Возможно. Но она не грызет.
В подворотнях грубым и низким лаем гавкают собаки. Где-то вдалеке крякают утки, а на балконах колыхается развешанное белье.
- Высоко, - вздыхает Кифер, тоже обратив внимание на сохнущую одежду. - Мне не достать.
- Уже практиковался?
- Конечно, и не раз. А нечего свои шмотки посреди улицы оставлять.
Хмыкаю.
Ладонь Кифера крепко сжимает мою. То ли боится, что без его присмотра я наделаю глупостей, то ли просто старается держать меня рядом.
Наконец приводит к серому грязному домишке. Из подъезда сочится запах тухлых яиц и глухая брань. Уже мысленно жалею, что сбежала из теплого госпиталя и повелась на сомнительные убеждения Кифера, но...
Но он заворачивает куда-то за дом.
Чертыхается, пинает от себя камень и резво спускается по ступенькам в подвал - весь прогнивший, с поросшими мхом стенами и мышиным писком где-то из недр.
- Ты идешь? - оборачивается ко мне.
- Ты живешь в подвале?
- Ну, как тебе сказать... - он опускает глаза, мешкает и резко становится серьезным. - Так идешь или нет? Можешь оставаться на улице - пожалуйста.
И я иду.
Спускаюсь по скользким ступенькам. Кифер открывает визгливую дверь. Вначале думаю: странно, что он не заперся. Но тут же смеюсь. Что ему запирать, а, главное, от кого? От воров?
Несмотря на мрачность событий, хихикаю. Кифер это тут же замечает, прищуривается и выплевывает:
- Смейся-смейся. Я бы так же над тобой смеялся, когда б тебя полицаи схватили. Помогаешь людям по доброте душевной, а они еще и смеются...
Жилище Кифера выглядит, как одна тесная комнатка. Внутри - сумерки и грязно-желтый цвет: то ли от немытого маленького окошка, сквозь которое проникает солнечный свет и видны лишь ботинки прохожих; то ли от грязных стен, потолка в паутине и черноты окружения.
Душно, гадко, пыль и спертый воздух - все это затрудняет дыхание и вызывает почему-то приступ кашля. В углу накиданы тряпки - видимо, замена кровати. Перевернутая коробка, наверное, замещает стол, поскольку на ней валяется засохшая краюшка хлеба и два гнилых помидора в окружении мелких мошек. А еще груды ненужного хлама: тазы, тряпье, газеты, драные ботинки и окурки на полу. В дальнем углу стоит ведро, от которого немыслимо воняет испражнениями.
- Вот идиоты, весь дом мне засрали! - ругается Кифер, тут же принимаясь подбирать скисшее грязное белье с пола.
Кто такие идиоты, и с чего они вдруг засрали Киферу дом, решаю не спрашивать. Да и подозреваю, что эти самые "идиоты" - и есть сам Кифер, искусно выгородивший себя.
Хотя странно выходит. Он так жаловался на грязную постель в больнице, а сам живет в таком запущении?
- Как ты здесь живешь? - я боюсь даже проходить дальше, потому что где-то в углу раздается хриплый писк мышей.
- В таком срачевнике я не живу! - с неожиданной резкостью отрезает Кифер. Собирает испорченные продукты в газету. - Это я шпану пустил пожить, пока я в госпитале. Они деньги вообще-то просили, я им задолжал малость... Но жилище беспризорникам нужнее, ведь так?
- Ты точно...
- Я с детства чистоту люблю, между прочим. Раньше вообще был аккуратен, брезглив до невозможности... Сейчас подстроился под состояние окружающего мира, но чтобы допускать такое! Нет, я не настолько опущен.
Немного смелею и шагаю вглубь жилища Кифера.
Надо бы отметить, что с беспорядком он справляется очень ловко. Выносит и промывает воняющее ведро, выкидывает стухшие продукты, убирает разбросанный по углам хлам, выгребает окурки... Да, дом в конце концов не становится эталоном чистоты, но прочищать желудок от одного вида и запаха уже не тянет точно.
Может, вправду? Был когда-то аккуратистом?
- Есть хочешь? - интересуется, вынимая из груды вещей свертки газеты.
- А ты как думаешь? Макарон мне так и не досталось.
- Что тебе макароны! - смеется Кифер и шуршит свертками. Разворачивает. - У меня, вон! Тушенка есть! Специально от балбесов спрятал. И хлеб есть. Плесень только обрезать - и все, вкуснятина.
Он вскрывает консерву ножом. Ножом же отрезает толстый ломоть черного хлеба, ножом же и подцепляет дрожащий сгусток. Нахлобучивает на хлеб.
- Ешь, - кивает. - Голодная, да?
Голодная. А потому ем. И меня не волнует даже, насколько стар этот хлеб и какого качества консерва.
- Так что? - я вгрызаюсь в пищу. - Что там с моим русским происхождением?
- Это я у тебя должен спросить, - хмыкает Кифер.
- Но я ничего не помню!
- Верю.
- Что теперь делать? А вдруг я и впрямь русская? Но я же помню маму, портрет великого фюрера... Элеонор...
- Что за Элеонор? - Кифер тем временем расстилает брошенные в угол тряпки, одновременно прожевывая пряник.
- Да я не помню... Что-то в голове, будто так меня звали...
- Но ты же Марлин.
- Марлин. Или Элеонор. Но это ведь не русские имена? Так какого черта меня в чем-то заподозрили?
Кифер берет из груды тряпья один тулуп и швыряет его в другой угол. Наверх кладет мохнатую шапочку, а вместо одеяла, секунду подумав, отдает собственный пиджак.
- Соорудил тебе ложе, - произносит с такой гордостью, будто только что сделал роскошную резную кровать из пары досок.
- О... А я уж думала, что ты меня под своим боком греть будешь.
- Многого хочешь. В общем... попала ты, девка, страшно. Даже я в такие передряги не вляпывался. И как тебе помочь - ума не приложу. Остается только ждать, когда ты сама вспомнишь прошлое.
- И долго ждать?
- Я не врач, не знаю, - Кифер разводит руками. - Будем ждать, а пока у меня живи.
- Не стесняю? Квартирка-то маленькая.
- Стеснишь - выгоню.
Он разбирает свое подобие постели, укладывается на нее и накрывается грязно-серым изорванным пледом.
- Еды больше нет, - сонно произносит. - Так что доедай остатки, потом еще добуду. Если захочешь пить - у меня за сломанными табуретками бочка. Там вода уже стухла, наверное... Можешь новую набрать у городской колонки. В туалет захочешь - ведро в углу. Мыться приспичит - зачерпни ковшом воду из бочки, встань в таз и лей на себя. Где-то у меня даже обмылок был, в газеты завернутый... Но лень сейчас искать. Воду из таза выльешь потом на улицу.
- А ты? Спать? Днем?
- У меня ночью дела, - зевнув, отвечает. - Такой уж у меня режим, прости. Располагайся, золотко. Чувствуй себя как дома.
- Кифер!
Он лениво смотрит на меня. Изгибает бровь, дожидаясь ответа.
И я вздыхаю:
- Ну... спасибо тебе, что ли.
- Пожалуйста, что ли.
- И ты все еще хочешь сказать, что помогаешь мне просто так?
Он криво усмехается.
Обнимает комок одежды, заменяющий подушку. Закрывает глаза. Снова зевает и шепчет лишь одно:
- А все-таки хорошо на тебе сидит это платье...
***
Просыпаюсь я оттого, что Кифер громко чем-то позвякивает.
За маленьким окошком совсем уже темно. И нет ног прохожих, а даже если есть - их все равно не видно за непроглядной тьмой.
Да, у меня все-таки получилось задремать. Ибо что еще делать, когда Кифер спит, а у него в доме нет даже книг? Читать прошлогодние газеты, в которые он заворачивает еду?
Да и постель оказалась очень даже уютной. Только мыши в углах противно пищали, но это мне докучало не сильно...
- Кифер? - сонно бормочу, приподнимаясь в постели. - Ты куда?
Он зажигает керосинку, которая хоть немного отгоняет мрак тусклым оранжевым пятном.
- Я же говорил тебе, что у меня дела.
- Какие могут быть дела ночью?
- Ну, знаешь... - он смеется. - Не все живут в точности так, как ты.
- И надолго ты?
- Может быть. Может, вообще не вернусь сегодня. И завтра, может, не вернусь.
- Что?!
- Ничего нельзя знать заранее. Кто ручается, что меня не повяжут?
- А... - я окончательно просыпаюсь. Протираю глаза. - А еда? А если ты не вернешься, как мне еду добывать?
- Как-как... Молча! Как я! Раз - и свистнул. Торговец зазевался? Свистнул. Не зазевался? Тоже свистнул. Торговцы все толстые, хрен догонят просто так.
Смотрю, как он собирается. Приглаживает рубаху. Отряхивает брюки. Зачесывает волосы назад.
И вдруг прошу:
- А можно мне с тобой?
Он смотрит на меня. Долго так смотрит, внимательно. Пожимает плечами и неожиданно легко соглашается:
- Можно.
- Серьезно? - вскакиваю с постели. Торопливо привожу волосы в порядок. - А куда ты идешь?
- С друзьями надо повидаться, - делает глоток из ковша, морщится, гасит керосинку и открывает дверь. - Идем, золотко. Они парни хорошие, как я.
- Тоже воры?
- Мы не воры! Мы просто те, кто умеет брать от жизни все.
Смотрю на чахлую комнатушку подвала. Потом на Кифера.
Пожимаю плечами и покорно выхожу, решив не ввязываться в спор.
Улица почти спит. Тучи будто бы закрывают луну пушистым одеялом. Изредка поблескивают сквозь прорехи черных облаков звезды, а вокруг нет никого, кроме пьяного инвалида и барышни, придерживающей его за талию.
- Ну и далеко твои друзья? - шепчу, следуя за Кифером.
- Да не то чтобы, пешком дойти можно. Давно я их не видел, эх...
Он петляет по темным переулкам, прошмыгивает в самые узкие проходы, ловко уворачивается от балок, перелезает через заборы... Если б я знала, что путь к его друзьям настолько тяжел - ни за что бы не согласилась.
- Ты назад дорогу найти сможешь? - интересуюсь, отряхивая с платья листья.
- Если ты хотела меня оскорбить - у тебя получилось. Вон тот дом, там мы обычно встречаемся.
Он заводит меня в подъезд. Кладет руку мне на плечо и ведет за собой вверх по лестнице.
Стучит в дверь одной из квартир. Даже здесь я чувствую, как сильно оттуда несет куревом и перегаром...
- Кто? - раздается оттуда.
- Кифер.
Дверь открывается.
Вижу перед собой иссохшего мужика с желтыми глазами, тут же вперившимися в меня.
- Да не робей, золотко, - беззаботно ободряет меня Кифер. - Армен, добрый вечер.
Все еще приобнимая меня за плечо, проводит в квартиру.
Запахи становятся еще тяжелее. И если курево меня не смущает, то перегар буквально пробирается в глотку и выталкивает из нее недавно съеденные продукты.
На задымленной кухне сидит компания мужчин. Все разные, но непременно жуткие, злые, с подозрением глядящие на меня.
Кифер среди них на вид самый безобидный...
- Присаживайся, - дружелюбно кивает он мне, и я неловко опускаюсь на одну из табуреток.
Смотрю на обилие копченой рыбы. На колбасу с сыром, на огурцы и помидоры. Сглатываю слюну. Спрашиваю у Кифера взглядом разрешение и бесцеремонно начинаю есть.
Плевать уже как-то на приличие и культуру. Кифер привел меня сюда - значит, так надо. Значит, мне можно делать, что захочу. И есть, что захочу.
- Давно ты не показывался, - протягивает один из мужиков. - Где-то на дне затаился? Прятался от кого?
- Да как сказать... - Кифер смеется и плюхается возле меня. Пододвигает к себе тарелку с рыбой и начинает ее чистить, сразу в несколько раз успокоив мое волнение. - Было дело.
- Где засел?
- В госпитале. Сам себя ножом пырнул и рану ковырял, пока все не утихнет.
- Отчаянный ты...
- Ну, чего только не сделаешь ради спасения своей шкуры, - Кифер многозначительно смотрит на мужиков.
Хрущу огурцом. Всеобщее внимание начинает на меня давить.
- А это кто? - кивают наконец на меня.
- Это? А это надо мне. Я ее спасаю.
- Тоже от полицаев?
- Да... долгая история. Там... лишние подробности, вам знать ни к чему, - Кифер сплевывает рыбьи кости. - Мне бы это... с Марсом встретиться. Он как? У себя?
- Марс? - вздергивает брови желтоглазый. - Так уехал он. Вернется... ну, недельки через две вернется.
- Да ты что? Никак уехал? Ой, жалко... И работу свою оставил? А как это, без присмотра?
- Да есть кому присмотреть, не переживай ты за него так, - желтоглазый макает огурец в соль.
Наконец наедаюсь. Вздыхаю, смотрю на мужчин и гадаю, сколько еще это может продлиться.
Домой я вернуться все равно не смогу. Дорога слишком заковыристая. А ну как они начнут лезть?
- Вы лучше о себе расскажите, - Кифер опрокидывает в себя стопку. - Как жизнь, что новенького?
- А что новенького... - вздыхает мужик с наколками на костяшках. - Юрген обневестился. Баба у него появилась, ребенка от него ждет.
- Да ладно? У Юргена? Кто такая?
- Катарина, Катарина Гингель.
Кифер почему-то давится. Ошарашенно смотрит на мужиков. Выдыхает:
- Катарина? А... а вы ничего не путаете?
- А что тебя смущает?
- Так... так она ж ему родная сестра, вроде как...
Теперь закашливаюсь уже я.
Кифер внимательно на меня смотрит, но ничего не говорит.
- Сестра, и что дальше? - татуированный фыркает. - Ты вообще кто, Кифер? Немец же? Немец. Ну так и все, вопрос исчерпан. Мужик за сохранение арийской расы борется. Третий рейх, кровосмешение одобряется на узаконенном уровне. А ты так реагируешь... ну прям как на дикость какую.
- Да-да, я знаю, - морщится Кифер и яростно ерошит волосы. - Просто... ну... для меня это все равно как-то... не знаю. Не то.
Он взмахивает рукой и выдает:
- Ай, бродяги, чего болтаем? Давайте в карты, что ли?
- Как долги вернешь - так и будут карты.
- Ребята, да вы чего? Сказал же - верну! Значит, верну! Ну что вы как не родные, в самом деле?
- Я умею в карты, - вдруг подаю голос.
И сама не понимаю, зачем.
Мужики в один момент упираются в меня взглядами.
- На что играть будешь? - мрачно спрашивает желтоглазый.
- А обязательно на что-то?
- Уговорила. В первый раз такой цаце... - он улыбается золотыми зубами, - бесплатно.
И он тут же достает колоду, начиная активно тасовать карты.
А Кифер смотрит на меня с явственным напряжением...