Эпилог. Конец/Начало
Я поняла значение его финальных слов только через месяц. «Никогда не приезжай. Запомни, что приезжать не надо. Это все, чего прошу». Эспен говорил не про базу «Эйприл».
Он говорил про могилу.
Мне пришло завещание. В тот день, в Аппеле, стояла жара. Люди в военной форме постучались в арендованную квартиру и сообщили ужасную новость. Я слушала их в оцепенении, и все, что позволяло держаться — тумбочка в прихожей.
Они сказали, что Эспен выстрелил из пистолета с глушителем в череп О'Коннора, а после сделал то же самое со своей головой, в домике. Время смерти — примерно десять утра. Это значит, что он покончил с собой сразу после моего уезда. Сдержал обещание, которым я его еще и упрекнула: жить без меня правда не смог и не планировал.
При нем нашли пакет с белым порошком и сочли, что все «бездумные действия» были выполнены под веществами. Проверили кровь — абсолютно чиста. Взяли «кокаин» на экспертизу — это оказалась мука. Он поместил ее в ящик, чтобы в тот день убедить меня в срыве, но на самом деле не принял ни грамма.
Потому что Эспен правда исправлялся, но чего-то не хватило.
Я помню, как валялась на полу, рядом с бумажкой, которая гласила о том, что в моем владении теперь находятся восемьсот миллионов долларов. Выла так, как ни разу. Как нечеловек. В голове вертелась наша последняя ночь, и я поняла — в каждую секунду тех часов наедине он знал, что оборвет свою жизнь утром. Решил давно, подготовил документы на мое имя и просто ждал конца, целуя губы и ключицы, вытирая мои слезы.
Его похоронили за базой, в лесу, ведь никто не был в курсе того, что мужчина хотел лежать рядом с Берти, а любая связь с Беном оборвалась из-за смерти полковника. Он молил меня не навещать, ведь судил по себе, насколько это больно. Ему было страшно думать, что я стану ночевать на той земле, как он когда-то ночевал на земле сестры. Это было его последним желанием. И я не могла поступить вопреки предсмертной воли.
Я люблю его до сих пор, спустя десятки лет, и я продолжаю скучать.
На то, что я не умерла вслед за ним, повлиял только один человек. Нет, не Рик. Наша дочь. Наша с Эспеном дочь. Известие о беременности застало меня через две недели после получения завещания. Он породил во мне новую жизнь, и я назвала ее Элли. Не посмела избавиться, хотя все к этому подводило.
Я пришла к родителям с мольбой, с великим страхом, а они выдвинули то, что уже твердили:
— С животом к нам не суйся. Нагуляла вне брака — сама расти или вынимай пока не поздно.
Мне стыдно за то, что это почти свершилось. Я начиталась разной ереси в интернете и пыталась спровоцировать выкидыш, сидя в ванной, но все же одумалась. Позвонила Рику, и не прекращала плакать на протяжении сорока минут, рассказывая абсолютно все, попутно переспрашивая о том, почему он не звонил сам. Рик ответил, что боялся вопросов про Эспена, не знал, что мужчина поставит меня в известность, а потому желал скрыть факт самоубийства, дабы мне жилось чуточку легче. Потом заговорил тверже, увереннее. Инструктировал и лелеял. Просил подождать месяц: до истечения его контракта. И я дождалась, вынося эти препятствия с помощью ежеутренних и ежевечерних диалогов с мужчиной, в которых он бесконечно поддерживал и подгонял питаться.
Рик приехал и застал меня в совершенно пустой квартире: я не обустраивала ее к жизни, потому что я выживала. Он обнял и прижал к себе. Пообещал, что никуда не исчезнет. Будет рядом до старости, либо столько, сколько окажется полезным. Таким образом, мы стали жить вдвоем. А через несколько месяцев втроем.
Элли похожа...
Она похожа на своего отца.
На человека, которого я люблю каждой клеткой тела.
У нее глубокие зеленые глаза, прямые волосы цвета молочного шоколада, ровный нос, пухлые розоватые губы и четкие брови. Она выше меня на семь сантиметров. Имеет огромное нежное сердце и ранимую душу. Ее любимый напиток — безалкогольный мохито со льдом. А любый завтрак — пшенная каша.
Сначала Рик был ей другом, но впоследствии стал папой — так она его называет, и это правильно, ведь мы обе носим фамилию «Палленски». Первые три года мы с бывшим товарищем не проявляли друг к другу романтики. Но в какой-то из дней, когда он держал Элли на руках, укачивая, а позже выбирая в интернет-магазине тысячную игрушку, я задумалась о том, что передо мной находится достойный мужчина, с которым надежно и безопасно. Мы рискнули не сразу, а лишь через еще два года, пройдя уйму совместных терапий с психологом. Я поделилась собой с другим человеком, спустя пять с половиной лет от смерти Эспена Аберга. И я не жалею.
Я не заставляла себя любить Рика. Тепло к нему пришло само по себе, в нужное время. Он стал нашим с Элли защитником, настоящим отцом и мужем, каменной стеной во внешнем мире и безумно трепетным партнером в личном, внутреннем. Мы объездили вместе половину земного шара, найдя покой. Но не проходило ни одной ночи, в которой я бы не вспомнила того, с кем однажды так больно прощалась.
Это не значит, что я терпела Рика: нет, я действительно счастлива быть с ним. Это значит, что я так и не смогла забыть Эспена — наверное потому, что все таки не хотела забывать.
Я раскидывала разные варианты: что, если бы он не покончил с собой, а приехал в Аппель, сбежав с базы из-за безудержной тоски? Как бы Эспен отреагировал на беременность? Мы все знаем: отправил бы на аборт. Он говорил об этом на вилле, после нашей страсти. В те дни, скучая по нему, я бы пошла на что угодно, только бы снова лежать вместе. Получается, Элли бы не родилась — а это катастрофа. Она заслуживает жизни больше, чем кто-либо еще.
Эспен не узнал, что станет отцом, но ему и не следовало знать, ведь родительство этот мужчина считал невероятным бременем. Он никогда не хотел брать меня в жены — подчеркивал много раз. А Рик захотел. Плакал на свадьбе. Потом снова, при смене фамилии ребенка. Носит меня на руках и благодарит за семью перед сном. Я благодарю тоже.
Элли узнала эту историю, когда стала взрослой. Мы сидели на кухне, и я рассказала ей истину, капая слезами на стол. Рик был неподалеку, переживая о нас всем нутром. Дочь не перебивала. Выслушала целиком, а потом накинулась на меня с объятиями. Я просила у нее прощение за то, что не поделилась раньше или за то, что делюсь в принципе — хотя ей нужно было знать, ведь вопросы про то, почему у нее нет ни единой схожести с Риком, напрягали. Я гладила ее по голове и почувствовала облегчение, когда Элли подошла к неродному папе с трогательным:
— Спасибо, что маму не бросил. Спасибо, что взял ответственность. Ты самый замечательный отец. Спасибо тебе за все.
Она не злилась на Эспена: в двадцать лет была поразительно умна. Попросила показать фотографию, и я поджала губы, ответив, что ее нет. Но Рик шокировал: достал телефон и открыл галерею. Кастор сделал наш общий снимок исподтишка, в вечер игры в скрэббл. Там, на диване, сидели мы, молодые и беззаботные. Глаза Эспена были направлены только на меня: в них содержалось немыслимое количество любви.
Проблема в том, что я постоянно считала, словно у нас впереди уйма времени. Он так и не познакомил меня с Амандой, к которой сперва ревновала. Мы оба так и не получили серьезных проблем от появления Габриэля на базе. Ребята в тату студии так и не стали мне друзьями. Настоящее имя Фога не было раскрыто. Мужчина не поделился, почему имеет привычку заправлять кровать идеально-ровно.
Я считала, что эти маленький маркеры, незаполненность, пробелы в нашем с ним сюжете обязывают историю продолжаться. Но в жизни каждый день может стать последним днем, и ты не узнаешь, что могло открыться впереди. Не все обречено кончаться логично, не у всего есть пояснение, детали необязательно должны быть собранны, они способны развеяться по ветру в хаотичном направлении.
Может быть, в следующей жизни, мы с Эспеном исполним все, что обещали друг другу в этой.
Может быть, нам повезет чуть больше, и мы не расстанемся на века.
Потому что в текущей Вселенной все легло против нас. Я винила себя в его смерти неприлично долго, но в один миг задалась вопросом: «Что же еще мне нужно было предпринять в ту ночь, чтобы отговорить его?». Ничего. Он сделал осознанный выбор, и, раз мои усилия не сломили то твердое решение, значит, Эспен Аберг в любом случае покончил бы с собой, просто позже. Он был действительно болен и начал лечение на крайне запущенной стадии. Навязчивая идея о суициде сидела в голове мужчины двадцать восемь лет. Я не могла надеяться, что изменю это своим появлением, потому что любовь не работает таким образом.
Эспен бы менялся и дальше, но заставил бы меня вытащить нашего ребенка. Я бы раз в месяц-полтора латала его руки от порезов. Раз в полгода откачивала бы от наркотиков. И, при всем этом наборе, действительно была бы счастлива, потому что видела бы его по утрам. Но я просыпаюсь с другим мужчиной. И регулярно спрашиваю себя: считается ли дверь закрытой, если я извечно сижу и жду, когда Эспен вернется ко мне?
Наши грезы били ключом, но границы оказались прочнее.
Возможно, мы все же будем смеяться снова. Смотреть «Сумерки», есть мармелад и исследовать тела. Я скажу ему о том, что умалчивала. Признаюсь во всех чувствах, не придерживая их на потом. Буду целовать чаще. Заявлять о любви громче.
Я буду.
Я правда буду, Эспен.
___________________
От Автора
Дорогие читатели, история «Границы и Грезы» подошла к концу. Вы прочли все вышедшие глав, новых не будет. Здесь я хотела бы сказать несколько важных слов и выразить благодарность.
Эта книга далась мне невероятно тяжело, потому что я знала, чем все кончится, с первой главы. Трагичный финал не давал покоя и глубоко ранил день изо дня. Почему же я тогда ничего не изменила? Ответ прост: потому что чувствую ответственность. Я не могла принести в мир посыл о том, что наркоманы с огромным стажем могут подарить человеку стабильность. Вы скажете мне, что бывают бывшие, люди слезают с веществ и меняются. Как бы ни было противоречиво, но я соглашусь, потому что лично знаю таких. Однако это громадное исключение из правил, и последнее, чего я хочу — чтобы моя молодая читательница встретила кого-то вроде Эспена и решила, что она сможет его изменить, ведь в книге Рины Честной все закончилось хэппи эндом. Я лишь показала, как это с большей вероятностью было бы в жизни. Наркотики расшатали и без того убитую психику нашего котенка, и, хоть он и слез с веществ, пролежав в рехабе, сознание осталось выкошенным. Прежняя зависимость — капля в море. И все же она занимает свою роль, ведь, будь он трезвенником, пограничное расстройство не дошло бы до такой ступени.
Я знаю, что кто-то из вас ненавидит меня за данную развязку, но я предпочту это, нежели пускать сказочную фальшь в глаза. Надеюсь, часть моей аудитории поймёт данный месседж.
Что касается Ривер — это определенно разбивающий итог для нее, но, оправившись от потери, наша девочка получила хотя бы стабильную жизнь, наполненную улыбками. Конечно, она скучала по Эспену, ведь он — ее первая любовь. И все же она нашла в себе силы дышать и создать новое дыхание в этом мире. Рик — действительно ее человек.
Я благодарю вас за то, что вы проживали этот сюжет всецело. Я вкладывалась в него до крупицы души, и вижу, что не зря. Темы войны, психических нарушений и насилия над детьми — буквально одни из самых людоедских тем. Не ручаюсь, не хочу брать на себя много, но, надеюсь, что кому-то эта история помогла открыть глаза на некоторые вещи. Потому что видеть истину — действительно необходимо.
Мои главные тезисы сводятся к небольшому количеству:
1. Говорите, пока есть возможность говорить. Эспен хотел семью и детей с Ривер, но она этого не узнала.
2. Любите, пока можете любить. Ривер отвергала Эспена, откладывая их счастливую жизнь на потом по причине понятных страхов.
3. Обнимайте, пока можете обнять. Кастор и Джастин погибли, так и не помирившись друг с другом.
Нужно ценить все, что нам дано сегодня.
Печать этой книги обязательно будет. В ближайшие полторы недели я отредактирую текст и отправлю его в свое издательство, чтобы получить расчет стоимости тиража. После этого открою продажи в тгк «Рина Честная». Следите за обновлениями. Каждый желающий будет держать историю Ривер и Эспена в своих руках, если успеет уложиться в сроки покупки.
Ну и, разумеется, я с вами не прощаюсь! Новая книга начнет выходить уже в конце августа/первых числах сентября. Вас ждет очередное чувственное приключение, которое, обещаю, вы точно не забудете.
Со всем уважением,
Ваша Рина Честная.