Бал
Я обернул свой высокий плащ вокруг тела, как бархатное облако, и ощутил, как его тяжесть слегка гнетет. В этот вечер, когда звезды в нашем царстве демонов вспыхнули ярче, чем когда-либо, мне предстояло сделать выбор, который мог бы изменить всё — как для меня, так и для всех, кто носил тёмные маски липовой лести. Зал балов в нашем дворце всегда был показом, где играли марионетки — аристократы, окруженные мифами о огромной силе, облекающиеся в лоскуты лжи. Каждое сердце, поблёскивающее между несчастными улыбками, прятало свои тайны гораздо глубже, чем любой мог предположить.
Слова моего слуги Меки ещё звучали в моей голове, как зловещий шёпот в темноте: «Вам не нужно носить маску, мой лорд. У вас есть право чувствовать». Я отвёл взгляд от отражения в тёмных каплях затейливой воды, которая струилась из фонтана, где мраморные фигурки, словно снежные демоны, пронзали просторы реальности безмолвными криками. Я чувствовал, что само это восприятие — бремя — да, бремя. Я же был Мальдарком, демоническим аристократом, чьи эмоции были столь же ненадёжны, как ветер, шепчущий в их различных танцах на границе бешенства. Так вот, мы задали верить, что чувства — это не более чем мусор, лишь причины действий, которые мы придумали.
Находясь на балу, я оставил бы за собой лишь глаза и тени, не допуская никаких ограничений. Но вокруг было слишком много темных глаз, жаждущих зависти и непонимания. Энтропия началась, как лунный свет, достигающий темных границ нашего мира. Должно быть, это ужасное знакомство с самим собой меня пугало, даже если только на мгновение. Я присоединился к этому бесконечному танцу, и каждый вздох собирался в мозаике лжи, как тщательно подобранные палитры красок на полосах.
Я встретил его там. Знакомого, с которым пересекались наши исключительно тёмные пути. Мы обменялись взглядами, и казалось, вся тьма, нависшая над миром нашим, сжалась, взглянув в одном мгновении. Я не смог сдержаться и произнес то, что держал в себе так долго: «Есть у меня потомок... от эльфа». Я ощутил, как тишина нас оглушает, пронзая даже мрак, который нас окружал.
Его ответ был разгулом сарказма: «Чувство — это мусор, Маркиз. Если ты на самом деле желаешь этого, ты просто играешь с огнем». Он провел рукой по его лицу, и в этом жесте была абсолютная яркость, известная лишь демонам. Он, как и я, знал, что чувства не укоренились в простоте. И всё же, я не мог удержаться от мысли, что, возможно, он заблуждался.
«Мусор — это просто громкое, слово служащее оправданием, чтобы жить без обязательств», — ответил я, всё ещё погружённый в мысли о своей крови, смешанной с миром эльфов. Этим ли я хотел быть? Существом, стремящимся к соединению с темой, что олицетворяет человечность? Моя неясность и жадность к поиску истины заставляли меня напоминать смертного, который отчаянно ищет свое отражение в океане. Я хотел выделить себя, воспитать тень безразличия всего, что было до этого.
Он разразился смехом, однако в его смехе я уловил ноту печали: «Ты думаешь, что чувства могут принести тебе благо? Напротив, они обрекают на неудачи. Однажды ты откроешь себя, и за этой лазейкой последуют лишь уязвимость и страдания». Я посмотрел на него, как на глубинную пропасть, простирающуюся в бесконечность, и внутри себя нашёл лишь одно: желание, каково это знать — не прятаться, а обнажить сущность.
Я пытался скрыть свою уязвимость, тщательно сохраняя то, что было внутри. Но как можно быть истинным демоном, если не обеспечивают своих естественных теней? Чувства, о которых он говорил, были прокляты, как ножи, но они также были и выдающими. И только приняв их, я мог всё же стать тем, кем я был мечом: отцом, защитником, тем, кто завершил долю, порванную между двумя мирами.
Мы придерживаемся барного кронштейна, осторожно выбирая из ограниченного пространства балла, и я еще раз прокрутил в соответствии со своим желанием. Никому не дано осуждать те эмоции, которые я должен был пережить. Каждый, кто следует темным, догадывался, что на самом деле мы живем бездне, и эти пустоты были проще всего тем, что было одинаково. Я не ведал, что ждет меня впереди, но чувство не утратило его силы. Я не мог закрыться от него. В этом новом путешествии я хотел себе одного: быть живым в самом честном смысле слова, отцова семья не будет мусором, если не сделаю ее такой самой. И даже если путь приведет к падению, у меня, возможно, будет возможность создать это, первое чувство под небом, где каждый танец — это не только игра.
Сквозь тьму, обрамлённую изысканными костюмами, где звуки смеха сливались с музыкой, меня охватило предвкушение. В этот самый момент мой мир начал меняться.
В царстве демонов, где земля горит от алых нестерпимых искр, каждый шаг сопровождается гулом недовольства или восхищения. В таком месте, как это, эмоциям — не место для размышлений, однако мысль о том, что значит быть демоном, не уходит. Мечты о чувствах, о чем-то большем, чем просто власть, давно стали клеймом. Мальдарк, высокопрофилированный аристократ, укутан в черном плаще, который развевается, словно тень в самом сердце адских огней, движется по узким улицам, полный смех и насмешек других демонов, находящихся в закулисе последних мраморных залов.
Мечта о том, чтобы почувствовать, стала самой эмоциональной и замысловатой темой для обсуждения. И вот, с кузнечным звоном своих нормальных порочных желаний, другие демонические аристократы кажутся, как волки к жертве, глазами свою сверкают дерзостью. Они знают о желаниях Мальдарка, а не о шансах для сомнений. Их голоса произносятся лишь вслух, как ядовитые стрелы: «Чего ты хочешь, Мальдарк? Ты — военачальник, солдат, высокопоставленный демон. Чувства — слабость».
Тогда, в этот мрачный момент, когда уверенность в их словах взмывает в воздух, возникает желание иметь диван. Чувства не проявлялись слабостью, а лишь незначительными могуществами, воспитанными в душах. Откровение, что настоящая сила — это способность любить и ненавидеть, когда нить между Райом и Адом так тонка, кажется, начинает звучать сладким мелодичным звоном в ушах. Мальдарк продолжал зависеть в этом потоке мыслей, переплетая свою реальность с туманом Греза.
«Я хочу чувствовать», — звучит мысль как тихий, но настойчивый гром среди их смеха. «Наша одинокость и тьма не определяют меня, барьеры, в которых заключаются, не ограничивают меня. Я демон, а демоны получают то, что хотят». Эта мысль, хотя и обманчива в своей простоте, расширяет границы сознания. Почти физически ощущался, как демон, крепкий, как сталь, вырвался из окон нормальных страховых систем.
Но столкновение с их смехом лишь усугубляет ощущение бездны. Образ Чувств погибает под гнетом их презрительных слов, разрывает слой кожи. Это ощущение силы, поднимающейся из глубины, которая ведет к идее, что подобные желания — не более чем утопия, несоответствующая адским реальностям. Но внутри, в темной консультации, где царит пустота, яростно начинает формироваться другое желание — желание честности, желание открыть эту оболочку и показать истинное содержание.
Помимо всех этих мыслей утекает только горечь — чувство разочарования в друзьях, в тех, кого называешь союзниками, в тех, кто никогда не поймет блаженные чувства, слияния с чем-то выдающимся великолепием. Мальдарк, участвуя в этом противостоянии, понимает, что речь идет не только о чувствах. Эта симфония тьмы и свет станет его личной войной, войной, где каждое движение вызывает трепет и восхищение.
Волнение о том, чтобы быть истинным, привело к тому, что остальные демоны все больше понимают, как вводят слово «чувство». Как редкость в их царстве, это явление вызывает фурор. И тут, среди непрекращающегося насмешливого хохота, появляются другие мысли, новые стили. «Если бы я мог ощутить печаль», — вдруг хочется закричать. «Если бы я смог включить любовь, страсть, ведь это жизнь, и жизнь — это не просто власть, не просто достижение, не просто мир». сами собой, с миром, с другими демонами — и его собственная мечта инстинктивно отталкивается от дров.
Мальдарк, пылая от напряжения, с каждым словом ощущений, тупит по стенам своего света, и просто не может не создать свою судьбу, не продолжая воевать с тенью самокопания. Он умеет разжечь пламя внутри, когда демоны вокруг него продолжают управлять моментами, клетками своих мрачных сердец. Сердец, где не хватает жизни, Остается только вечная игра зла и подавленности. И желание быть отделенным от этой драмы, чтобы вы заключили его за границу природы, начертили бесконечность в данный момент.
В этот момент, пока звук их смеха перекрывает мысли о чувствах, появляется уверенность, что истинная сила может быть найдена не во внешних войнах, а во внутренних обстоятельствах. И на этой почве хрупкой надежды Мальдарк продолжает двигаться — среди смеха, среди отклонений — вскинув голову, раздвигая тьму, стремясь к новым горизонтам, чтобы однажды найти обещание своей души: чувство — это не слабость, а сила, способная разжечь принципы правления.