Глава 31
Лиза всегда думала, что уже многое испытала в жизни, помыкавшись по приёмным семьям и отслужив столько лет в армии, но только теперь, глядя, как на лице Иры попеременно отражается ужас, ярость и сочувствие, Андрияненко впервые по-настоящему задумалась над тем, что с неё, пожалуй, хватит. И когда Ира за руку привела её в кабинет и вытащила из ящика стола коробку, девушка даже не заметила, что её портрет в золотой рамке красуется рядом с ноутбуком Лазутчиковой.
Слишком притягивали её внимание письма, аккуратно лежащие в коробке. Письма, которых она раньше не видела. И почти в каждом из них брюнетка писала, что скучает по ней, любит её, ждёт её домой. Чернила в самых первых письмах расплывались от слёз. Ира умоляла её вернуться домой, и, читая эти слова, Лиза чувствовала, как её сердце заходится от боли.
Девушке не удалось как следует задуматься над тем, что пришлось пережить Ире, пока её не было, потому что брюнетка снова увела её наверх. Пройдя мимо спальни, она открыла дверь в комнату Генри, и Лиза громко ахнула, увидев, как в ней всё изменилось. В комнате, когда-то полной рыцарей и драконов, теперь царил художественный беспорядок.
На прикроватной тумбочке и новом компьютерном столе грудой лежали комиксы, из-под кровати выглядывала пара кроссовок, а в приоткрытом шкафу, кроме одежды, висящей на плечиках, она увидела корзину для белья с выглядывающей из-под крышки футболкой. Лизе хотелось заплакать от того, что четырёхлетний ребенок, которого она обнимала в аэропорту, вырос. И хотя она уже видела фотографию Генри, стоящего рядом с саженцем, сейчас слёзы всё равно наполнили глаза.
– Где он? – спросила Лиза, разглядывая клетчатое голубое покрывало с Базом Лайтером и шерифом Вудди.
- Бойскауты, – ответила Ира, не заметив её реакции, потому что стояла у стола спиной к блондинке. Протянув руку к полке с книгами, она взяла одну. Большой, переплетенный кожей том был толще, чем позволял корешок и, судя по загнутым уголкам и морщинкам на обложке, его читали довольно часто.
Лазутчикова молча протянула ей книгу. Она была тяжелой, и Лиза было подумала, что это сборник сказок, но, раскрыв его, всё поняла. В углу форзаца аккуратным почерком Иры было написано: «Декабрь 2005». Надпись ниже поясняла, что в этом фотоальбоме Лиза сможет хранить воспоминания о моментах, проведенных со своей семьёй.
Дыхание блондинки сбилось, и по щеке покатилась слеза. Ира хранила его – рождественский подарок, приготовленный к её возвращению домой, хранила столько лет. Открыв альбом на середине, Лиза листала страницы, неверяще глядя на снимки, не замечая, как тяжело опустилась на кровать. Фотографии, которые висели над её койкой, теперь заполняли страницы вперемешку с листьями, собранными на прогулках и записями, сделанными неряшливым детским почерком вроде той, где Генри рассказывал Лизе, что поймал рыбу. В горле появился ком.
- Боже… вы двигались дальше, – Лиза резко встала, наполненная ужасом. – Вы двигались дальше, и тут я вернулась, и всё, чего вы достигли, пошло псу под хвост. Я должна уйти. Я должна…
Она успела сделать два шага прежде, чем Ира схватила её за запястье и развернула к себе лицом. Лиза едва смогла посмотреть женщине в глаза. Как ей смотреть на неё, если никогда ещё Андрияненко не чувствовала себя эгоисткой больше, чем в эту секунду? Лиза – беглец. Вот, что у неё хорошо получается – убегать. Но, разумеется, она облажалась даже тут, вернувшись полной развалиной и… Ира крепко её поцеловала, будто пытаясь физически заставить голоса, наполняющие Лизу сомнениями, замолчать.
- Да, мы пытались, – спокойно признала брюнетка, всё ещё прижимаясь к гибкому телу Лизы. – Но твоя семья ждала тебя, и если ты серьёзно думаешь, что мы предпочтём призрачное воспоминание настоящей, живой Елизавете Андрияненко, то я, пожалуй, отведу тебя к доктору, пускай тебя осмотрит.
Лиза всегда готовилась к худшему. Она привыкла бороться, сражаться с бурями, выживать в бою, и вся её жизнь была похожа на барахтанье в яме, полной тягучей и вязкой чёрной патоки. И вот теперь Ира смотрит на неё своими прекрасными тёмными глазами и принимает её, обещает дом, обещает вместе с ней пройти весь путь, шаг за шагом. Это слишком потрясающе, чтоб быть правдой. Но это правда, и даже если всё самое трудное еще впереди, черт, да это же только начало, никогда еще Лизе не было так легко.
- Мы пытались отпустить, – продолжала Ира. – То есть вообще-то доктор Хоппер пытался разжать мёртвую хватку, которой я вцепилась в тебя, не желая отпускать, а я бесконечно срывалась на него. Но ты никогда не переставала быть частью этой семьи.
Лиза истерически засмеялась, сотрясаясь в руках Иры. Сквозь почти безумный хохот она выдохнула первую связную мысль, пришедшую ей в голову:
- Ты… ты офигенная!
Ира захохотала в ответ, потому что «офигенной» она себя сейчас точно не чувствовала, но услышать это от Лизы… Она не могла не признать, это было офигенно.
***
Они проговорили несколько часов, переходя из комнаты в комнату, словно освящая весь дом своим обретенным вновь единством, и это было знакомо и ново одновременно. Лиза вспомнила почти всё, через что ей пришлось пройти, она отвечала на вопросы Иры и принимала её поцелуи, которые брюнетка щедро дарила ей, будто надеялась, что они смогут прогнать тяжелые воспоминания, терзавшие душу солдата. Дважды Андрияненко надолго умолкала, чувствуя, что фантомные боли в голове и руке возвращаются, но Ира была терпеливой, она заполняла эти паузы рассказами об их с Генри путешествиях, о том, что произошло в их жизни за три года.
Когда Ира проснулась сегодня утром, чтоб проводить уезжавшего в лес с ночевкой Генри до автобусной остановки, она и подумать не могла, что именно сегодня получит ответ на все свои молитвы, что желание, которое она загадывала изо дня в день, наконец, сбудется. Но вот Лиза рядом с ней, живая, не отпуская, держит её за руку.
Осознание этого, может, и лишенное новизны, но от этого не менее удивительное, периодически накрывало Иру, и она замолкала на полуслове, замирала на полпути в очередную комнату, чтоб поцеловать девушку. Лиза чувствовала то же самое и отвечала на поцелуи, притягивая Лазутчикову ближе к себе, словно ей необходимо было чувствовать Иру всем телом, и, как бы тесно они не прижимались друг к другу, этого было недостаточно.
День погас, уступая место сумеркам, и женщины сидели рядом в гостиной, рассматривая коробку с вещами Лизы. Андрияненко показала наброски, которые рисовала во время реабилитации. Ира показала все свои письма. Эмоциональное напряжение и усталость всё-таки взяли своё, и, когда они легли на диван, крепко обнявшись, растворяясь в мельчайших, но многообещающих прикосновениях, разговор постепенно замер сам собой. Лиза с Ирой медленно погрузились в сон.
Лиза не могла вспомнить, когда последний раз засыпала так спокойно, когда воспоминания не преследовали её, когда она не вскакивала каждый час, пытаясь отогнать кошмары и прийти в себя. Но сейчас, лёжа на диване, с декоративной подушкой на лице, когда Ира вытянулась на ней так, словно блондинка была удобнейшим в мире матрасом, Лиза чувствовала себя в безопасности, спокойно и беззаботно. Лёгкая улыбка украсила её губы, и она крепче прижала к себе брюнетку, размеренно и осторожно дыша, чтобы не разбудить её.
Их сегодняшние разговоры, конечно, – только верхушка айсберга, но теперь у них есть шанс сбросить с плеч этот груз. Лиза даже близко не была совершенством там, где дело касалось её реабилитации, и все успехи Иры, кажется, были перечёркнуты сегодня, но, с другой стороны, разве они когда-нибудь были «нормальными»? И если на их пути появилось ещё одно препятствие, то, по крайней мере, они смогут преодолеть его вместе.
Вместе.
Они наконец-то снова вместе. Улыбка расцвела на лице Лизы, и, чуть отодвинув подушку с лица, она приподняла голову и поцеловала Иру в макушку.
- Спи, – глухо пробурчала та, крепко сжимая края серой футболки и утыкаясь лицом Лизе в шею.
- Ладно, – Лиза забралась ладонью под майку Иры и, лениво поглаживая теплую спину, закрыла глаза, позволив себе расслабиться.
И когда она проснётся, всё это не окажется сном.
***
Меньше, чем через час, она проснулась, вырванная из сна звуком открывшейся двери и тяжелым шарканьем ботинок внизу. Едва все её чувства успели полностью включиться, над головой рявкнули:
- Какого чёрта, Ира?!
Они резко сели, подушка упала с лица Лизы и, стукнув Иру по макушке, свалилась на пол. Август застыл, глядя на блондинку, как на привидение:
- Не может быть.
Лиза сощурилась, глядя на него, всё еще не совсем проснувшаяся Ира снова улеглась на диван, утягивая её за собой.
- Уйди, – пробормотала она.
- Лиза! – радостно завопил Август. Лазутчикова никак не ожидала того, что её в буквальном смысле вытащат из сна, и негромко вскрикнула, когда Бут, схватив её за руку, просто отпихнул от Лизы, оттолкнув на другую сторону дивана.
Наклонившись к сестре, он схватил её за талию. Она почти уклонилась от его попыток, но, увидев, как он улыбается, позволила мужчине поднять себя на руки, как тряпичную куклу, и стиснуть в сокрушительных объятиях.
- Да вы, бля, шутите! Лиза!
- Ты меня задушишь! – простонала она.
- Господи! – он обнял её еще крепче прежде, чем опустить на землю. Ира лежала на диване, опираясь на подлокотник, и нежно улыбалась, глядя на них. Август сжал лицо Лизы в ладонях и, сияя улыбкой, лихорадочно рассматривал её. Вдруг он сильно щёлкнул её в висок. – Где тебя черти носили?
- Ау! – потирая висок, она попыталась оттолкнуть его, но Август снова обнял её, не обращая на это внимания.
- Господи Иисусе, ты вернулась! Я знал! Знал! Я же тебе говорил, Ира!
- Да, говорил, – тихо отозвалась та, поднимаясь.
Лиза только рассмеялась и обняла брата в ответ, и, когда он, наконец, отпустил её, отклонившись на дюйм, Ира прижалась к плечу девушки и кивнула на дверь. Прежде, чем оставить их одних, Бут отодвинул Лизу на расстояние вытянутой руки и ещё раз придирчиво оглядел.
- Идиотка! – он стукнул её в плечо.
- Чувак! – Андрияненко схватилась за плечо, чувствуя, как боль катится вниз к локтю, отдаваясь в фантомной руке.
- Блять, – Август, наконец, заметил её состояние и, наклонившись ближе, начал растирать ей плечо. Когда Лиза зашипела и вытянула руку, его голос потеплел. – Господи, Ли.
- Просто царапина, – неубедительно пожала плечами блондинка и снова прищурилась, глядя на него.
- Где твоя борода?
- А где твоя рука?
- Сейчас, скорее всего, на свалке, – бойко ответила она.
- Почему ты носишь косметический протез? – Август осмотрел культеприёмник и покрытие перчатки. – Им же нихрена делать нельзя.
- Механический остался наверху.
- Наверху? – Бут многозначительно поиграл бровями, заставив блондинку покраснеть и закатить глаза.
Он покачал головой, не в силах отвести от неё глаз:
- Ты нас напугала.
Улыбка девушки дрогнула:
- Я и сама перепугалась.
Август притянул её к себе, обнимая на этот раз нежнее, и Лиза, довольно вздохнув, прижалась к его плечу.
- Ты туда больше не вернёшься.
- Ну, не зна-а-аю, – поддразнила она.
Он только покачал головой, жестко бросив:
- Вы остаётесь, боец.
- Есть, сэр, – улыбнулась Лиза.
***
Прошел день. Это единственное, о чем думала Лиза. Один чудесный, невероятный, но такой настоящий день. Ещё утром она была в Бостоне и оформляла выписку из реабилитационного центра, а сейчас она в Сторибруке, с Ирой, а теперь даже с Августом. Она, наконец, коснулась Иры. Они говорили. Они успели поссориться. И выплакаться. Но она здесь. Она дома.
Лиза сидела за кухонной стойкой рядом с Ирой, их сплетенные ладони лежали на столе. Август, занявшийся ужином, порхал по кухне, подпевая какой-то итальянской арии, доносившейся из радиоприемника, громко и, как ни удивительно, попадая в ноты. Правда, суетился шатен намного больше, чем того требовало приготовление куриных бургеров и жареной картошки.
Глядя, как он двигается по кухне, совершенно не нуждаясь в помощи хозяйки дома, блондинка с болью осознавала, сколько всего она пропустила. Ира упоминала, что Август жил с ними какое-то время, но одно дело слышать и совсем другое – видеть, как этим двоим комфортно друг с другом. Но сейчас она здесь. И у неё появилось будущее. И это того стоило.
Вечером с крепкими объятиями и парой поцелуев в щёку выпроводив Августа, Лиза следом за Ирой поднялась наверх. Как и утром, Лазутчикова вела её за руку, постоянно оглядываясь, чтоб убедиться, что девушка никуда не делась. И когда они вошли в спальню, атмосфера в комнате была иной, нежели утром. Сейчас в воздухе не было сексуального напряжения или сковывающей движения неловкости.
Пробегающие между ними искры снова убедили обеих, что это всё по-настоящему. Именно этого они ждали так долго. В тишине, наполненной лунным светом, их губы безотчетно находят друг друга, пальцы скользят, лаская кожу. И все их открытые кровоточащие раны выставлены напоказ, но ведь сейчас им не от кого прятаться, женщины только вдвоем, и, когда одежда падает на пол, и их тела соприкасаются, эти прикосновения помогают Лизе и Ире исцелиться, укрепляют их. Стоны сливаются в тишине. Капельки пота, смешиваясь, скользят по гладкой коже. И они достигают разрядки, растворяясь в наслаждении и зная, что это не последний раз. Для них это только начало.
***
Странно было видеть, что город с населением меньше трёх тысяч человек успел за три года так измениться. Сам город, его здания и постройки, может, и остались неизменными, но следующим утром, разглядывая улицы из окна Бенца Иры, Андрияненко убедилась, что люди менее постоянны, чем архитектурные сооружения.
Не было ничего удивительного в том, что на улицах было людно, горожане наслаждались прохладным майским утром, но, когда Лиза увидела, как по тротуару, в открытую держась за руки, идут Мэри-Маргарет и Дэвид Нолан, у неё от удивления отвисла челюсть, а глаза широко распахнулись. Она выпрямилась и вытянула шею, оглядываясь на парочку, но Ира только фыркнула:
- Кэт заслуживает большего.
Они скрылись из виду прежде, чем она успела спросить. Мерседес въехал в центр города. Было время ланча и «У Бабушки» было полно народу. Интересно, а блинчики с яблоком там ещё продают? Лиза усмехнулась, увидев Руби на веранде. Официантка, длинноногая, как всегда, уже воспользовалась тёплой погодой, чтоб надеть мини-юбку и открывающую пупок рубашку. Она улыбнулась подошедшей семье и наклонилась, чтоб подхватить на руки маленькую девочку, протянувшую к ней ручки.
- Эй, – удивилась блондинка, – это… это Эшли? Господи, это, что, её ребёнок?
- Александра, – кивнула Ира. – Она по-детски влюблена в Генри. Это очаровательно.
И хотя Лиза видела Августа всего несколько часов назад, её взгляд замер, когда она заметила, как он выходит из желтого Фольксвагена (который она не видела несколько лет) и хлопает по спине старика, встречающего его на пороге мастерской.
- Это Марко?
Лазутчикова снова кивнула:
- Он ведёт группу психологической помощи, в которую я ходила.
Она сбросила скорость и повернула налево.
- Думаешь, тут безопасно? – пошутила Лиза, когда они въехали на пустую парковку, куда должен был приехать автобус с бойскаутами. Это должно было прозвучать беззаботно, но глубоко внутри в сердце солдата сидело беспокойство, страх, что счастливый мир, который они создали за последние тридцать шесть часов, скоро лопнет, как мыльный пузырь. Сегодня воскресенье.
Лизу выписали из реабилитационного центра. Ире не нужно на работу. Генри скоро вернётся домой. Но люди меняются, она убедилась в этом на собственном опыте. И пускай последние двенадцать часов Ира старательно убеждала девушку, что она всё еще часть их жизни, их семьи, но застарелую тревогу ведь не поборешь за одну ночь. Лиза вздохнула, оглядывая постепенно заполняющуюся парковку.
Ира наигранно внимательно оглядела парковку через ветровое стекло, козырьком приставив ладонь к глазам:
- Видно, марсиане решили отложить атаку ещё на денёк.
Закатив глаза, Лиза хлопнула её по боку. Повернувшись, брюнетка ободряюще сжала её руку:
- Я знаю, о чем ты. Но ещё я знаю одного маленького мальчика, который отчаянно по тебе скучает.
Лиза в волнении закусила губу, неуютно ёрзая на сиденье:
- А что, если он меня испугается?
- С чего это он должен тебя испугаться?
Андрияненко фыркнула, кивая на себя и на косметический протез, который надела, предпочтя стальному механическому. Пацану и так будет непросто переварить её возвращение, так что одна конечность за раз.
- Слушай, да с такой матерью, как я, и таким дядей, как Август, ты для него будешь просто Зубной Феей.
- Зубная Фея – стрёмная, – пробормотала блондинка.
- Всё будет хорошо, – пообещала Ира, целуя её.
Как только жёлтый автобус показался из-за угла, Лазутчикова кивнула ей, выходя из машины. Лиза последовала её примеру и тоже вышла, ссутулившись и глубоко засунув руки в карманы свитера. Обычно она легко адаптировалась на новом месте, держась сама по себе, только если всё было совсем уж ужасно. Но сейчас девушка почему-то чувствовала себя так, словно все взгляды были направлены на неё.
Ей потребовалась целая минута, чтоб понять, что родителям, ждущим, пока автобус припаркуется, машущим своим сыновьям, нет до неё никакого дела. Они с Ирой прислонились к машине поодаль от всех. Первым вышел вожатый, чтоб помочь водителю выгрузить ребячьи сумки из багажника. Мальчишки выпрыгивали следом, либо вялые от недосыпа, либо всё еще взволнованные впечатлениями, полученными в походе.
Лиза почувствовала, как Ира прижалась к ней, выражая молчаливую поддержку. Андрияненко пробегала взглядом по каждому ребёнку, появляющемуся из автобуса. Воспоминания говорили ей, что искать нужно лохматого малыша с чёлкой, падающей на глаза, и пухлыми щёчками, но, когда она увидела его, дыхание моментально застряло в горле.
Генри, с темными, чуть выгоревшими на солнце волосами, торчащими во все стороны, спрыгнул со ступеней следом за другом и подошел к выросшей подле автобуса горе сумок. Свитер висел мешком на худощавой фигурке, и щеки похудели за эти годы, но ямочка в уголке рта всё та же. Она улыбалась Лизе всякий раз, когда они играли в солдат.
- О, Боже! – выдохнула она, чуть отталкиваясь от машины, чтоб получше его рассмотреть.
- Знаю, – ухмыльнулась Ира, – мне самой почти не верится.
- Ты отпустила его в поход, – искренне удивилась Лиза.
Брюнетка наградила её многозначительным взглядом, в котором явно читалось, что неплохо бы было, если б кое-кто внезапно появился позавчера, но девушка этого не заметила. Слишком занята она была, наблюдая, как Генри ищет свою сумку. Он на секунду отвлёкся, чтоб попрощаться с другом и, наконец, вытянул из кучи туго набитую сумку в два раза больше него самого.
Ира сжала её запястье и пошла вперёд, помахав Генри, который оглядывался по сторонам в поисках матери. Он улыбнулся и почти рванулся к ней, но в последнюю секунду вспомнил, что слишком крут. Ира остановилась, не дойдя к нему, и присела, раскрыв объятья. Генри не требовалось большего, чтоб ускорить шаг и, буквально подлететь к маме, обнимая её.
Он не заметил, с какой стороны подошла Ира, так что у Лизы была минута, чтоб попробовать успокоиться. Она уже пережила встречу с Ирой, с Генри ведь будет не так трудно, да? Но глядя, как мальчик уткнулся в шею обнявшей его брюнетке, глядя на их улыбки, такие похожие, что генетика в очередной раз пасовала перед этим, Лиза чувствовала себя, как тогда, в первый свой приезд в Сторибрук, когда волновалась до дрожи в руках, желая произвести хорошее впечатление.
Спокойно. Спокойно. Лиза встряхнула руками и сделала шаг вперёд.
Ира провела ладонями по спине сына, без сомнения, боясь отыскать какие-нибудь синяки или порезы, но, не считая пары сухих листьев, застрявших в волосах, тот был в порядке. Лазутчикова взяла его сумку и повесила к себе на плечо. Генри протянул ей что-то, похожее на брелок, сплетённый из шпагата.
Ира взяла его и, пока мальчик увлеченно рассказывал, как делал его, удивленно разглядывала брелок, сияя от гордости. Она внимательно слушала сына, оживлённо кивая, и, когда он замолчал, вернула поделку. Погладив Генри по щеке, она наклонилась к нему. Должно быть, она шепотом рассказывала ему про Лизу, потому что, когда Ира кивнула по направлению к машине, взгляд Генри метнулся туда же, впиваясь в блондинку, прислонившуюся к мерседесу.
Прищурившись, он пристально посмотрел на неё и повернулся к матери. В горле у Лизы затянулся тугой узел. Она герой из его снов. Его рыцарь, побеждающий драконов и спасающий королев. Его супергерой. Неуязвимая и непобедимая. Но она вернулась домой сломленной. Ира поднялась и, взяв Генри за руку, пошла к машине. Родители уже разобрали детей, и парковка успела порядком опустеть. Лиза не была готова к этому моменту. Не была готова увидеть в глазах Генри неуверенность. Теперь прятаться некуда, даже если б ей этого хотелось.
Когда между ними осталось меньше пяти футов, Ира замедлила шаг и отпустила руку сына. Он шёл к Лизе, склонив голову на бок, нахмурившись и задумчиво сморщив подбородок. Генри остановился в нескольких шагах от блондинки.
- Эй, – прочистив горло, она опустилась на одно колено, чтоб быть с ребёнком на одном уровне. Мельком взглянув на Иру, Лиза увидела, что брюнетка стоит в футе от них и ободряюще улыбается ей. – Эй, Генри, помнишь меня?
- Привет, – настороженно откликнулся мальчик, явно пытаясь соотнести женщину, стоящую перед ним, с воспоминанием, хранящимся в памяти, и смущаясь от того, что воспоминания отличались от того, что он видел сейчас.
- Ты просто великан, – улыбнулась Лиза и протянула руку, чтоб дотронуться до его плеча, но не решилась и, поколебавшись несколько секунд, опустила ладонь на колено.
Заметив это движение, Генри склонил голову, рассматривая её правую руку. Он нахмурился ещё больше. Лизе захотелось спрятать руку в карман, но вместо этого она подняла её повыше, дав мальчишке возможность рассмотреть протез:
- Кажется, на носителе решили, что я должна присоединиться к отряду киборгов.
Взяв её за руку, он приподнял её, так что их ладони соприкоснулись. Медленно переплетя их пальцы, Генри коснулся костяшек протеза:
- Ты поранилась.
- Да, – она грустно улыбнулась, осторожно сгибая пальцы в ответ на его прикосновение.
Свободной рукой Генри потянулся к её лицу и невинно коснулся шрама, проведя пальцами от глаза до подбородка. Детская ладонь осторожно легла на щёку:
- Тебе было больно?
- Да, – тихо призналась Лиза, – но он больше не болит.
- Ты вернулась к нам, Лиза, – узел в горле затянулся туже, его тихий голос гремел в ушах. Глаза обожгло, и по щеке поползла счастливая слезинка. Она лихорадочно закивала, прижавшись щекой к его руке. На лице расцвела улыбка.
- Да, да я вернулась.
Через полсекунды его руки обняли её так резко, что девушка едва не потеряла равновесие. Обняв Генри в ответ, Лиза продолжала кивать. Рыдание застряло в горле, но слёзы потоком хлынули из глаз, когда она услышала, как Генри, крепко обняв её за шею, всё повторяет и повторяет только одно:
- Ты дома, мама. Ты дома.
Онемев, Лиза крепче прижимала его к себе и кивала, уткнувшись сыну в плечо. Подойдя к ним, Ира опустилась рядом и обняла их, прижавшись лбом к склоненным головам.
- Она дома, – тихо подтвердила брюнетка.
_________________________________
Опять эти слёзы пошли сами по себе 😥
В обед по Мск времени выложу последнюю главу, а завтра или всё же сегодня вечером, не знаю пока точно, но я выложу главу нового ☺️