Глава 30
Над головой раздавались голоса. Лиза не могла разобрать слов. Она едва могла открыть глаза. С усилием разлепив веки, она не увидела ничего, кроме размытых пятен. Яркое, всё слишком яркое. И снова голоса. Английский? Арабский? Эльфийский?
Лиза пытается двигаться, но тело будто налилось свинцом, и она ощущает себя так, словно погружается на дно океана с корабельным якорем на груди. В ушах звенит. В голове пульсирует боль. Яркие пятна тускнеют по краям, и Лиза позволяет себе провалиться в темноту.
Черное пятно нависло над ней. Шепот. Нет. Она вздрогнула, почувствовав прикосновение. Нет. «Нет», - болезненно стонет Лиза, но голос не слушается, и протест получается почти беззвучным.
- Ш-ш-ш-ш-ш, – голос. Женский голос. Она пытается отыскать глазами источник звука и трясёт головой, чтоб разогнать муть.
Чужие руки прикасаются к ней. Она дергается и стряхивает их с себя. Тихие голоса и какой-то стук.
Они собираются снова сделать ей больно. Почему ей просто не дадут умереть? Лиза размахивает руками. Её тело онемело и потеряло чувствительность. Чужие руки удерживают её, и тот же женский голос говорит что-то успокаивающее. Лоб покрывается испариной и руку пронзает жалящая боль.
- Ш-ш-ш-ш, – повторяет голос.
Размытое пятно перед глазами распалось надвое. И то ли устав бороться, то ли повинуясь инстинкту, говорящему ей, что она в безопасности, Лиза успокоилась. Конечности всё еще подергиваются, но она смутно осознает, что лежит на чем-то мягком. Пятна разговаривают друг с другом, и Лиза прищуривается, пытаясь сфокусировать зрение.
«Лиза, - голос четкий, знакомый. Так звучат безопасность и уют. – Лиза».
Зелёные глаза распахнулись, прогоняя остатки сна. Воспоминания о времени между пленом и Ландштулем всегда были смутными. Месяцы её жизни превратились в сплошной, наполненный болью горячечный бред, и даже многочисленные сеансы терапии не помогли до конца разобраться в нем. Она постоянно видела над собой какие-то фигуры. Они прикасались к её лицу, руке, ногам. Как-то Лиза призналась доктору Митчеллу, что могла бы поклясться, что это были Ира и Генри, но ведь её подсознание уже давно играло с ней злые шутки.
Лиза лежала, изучая потолок, на который раньше никогда не обращала особенного внимания, пока, наконец, не поняла, что же её разбудило. Тепло, согревавшее блондинку во сне, исчезло, потому что теперь Ира сидела на краю кровати, напрягшись, ссутулившись, скромно прикрывшись смятой простынёй.
- Лиза, – прошептала брюнетка. – Снова Лиза, доктор Хоппер. Думаю, у меня галлюцинации, но они никогда прежде не были такими настоящими. Пожалуйста, перезвоните мне, когда получите это…
Лиза потянулась к ней, так что кровать просела под её весом. Ира резко обернулась, глядя широко распахнутыми, испуганными глазами, как ребёнок, которого поймали у буфета с печеньем.
- Я вам перезвоню, – быстро сказала она и, положив телефон на колени, потянулась к Лизе, медленно, настороженно, будто имела дело с раненным зверем.
- Эй.
- Эй.
Лиза трудно сглотнула и села, прикрыв одеялом грудь, словно это не они с Ирой провели несколько часов, открывая друг друга заново. Она обнимала брюнетку, пока та смеялась сквозь слёзы, уткнувшись ей в шею, и, в конце концов, заплакала сама. Потому что этот момент, весь этот чертов день – просто какая-то абсурдная фантасмагория. Это не может быть реальностью. Всё не может быть так легко. Конечно, нельзя сказать, чтоб их путь был лёгким. Голова шла кругом, и всё, о чем Лиза могла думать, это то, как они, вконец вымотавшись, заснули, обнявшись, любуясь улыбками друг друга, поцелуями прогоняя мучавшие обеих страхи.
- Прекращай улыбаться, – шутливо проворчала Лиза, – я не могу тебя как следует поцеловать!
Ира только улыбнулась еще шире, и в тот момент все чувства Андрияненко достигли предела. И она растворилась в этом моменте, в сладком, с привкусом соли вкусе губ брюнетки, в своём желании любоваться ею, запоминая каждую родинку на загорелой коже. Она тонула в Ире, и больше ей ничего не было нужно.
Пальцы Лизы покалывало, когда она нежно гладила Иру по руке, подушечками пальцев ощущая, как покрывается мурашками мягкая кожа, как Лазутчикова вздрагивает от удовольствия в ответ на её прикосновения. Тёплое дыхание женщины касалось её шеи, и с каждым вдохом бег пульса всё ускорялся.
У Лизы стучало в ушах, и впервые за многие годы это не был тот болезненный звон, который раздается в голове, когда слышишь взрывы или свист пуль у своего плеча. Сейчас это стучало её собственное бешено колотящееся сердце. И, когда губы девушки скользнули от виска Иры к влажной щеке, поцелуем осушая слёзы, а потом коснулись ключицы ещё одним, полным обожания поцелуем, Лиза могла бы поклясться, что сердце в груди Иры отбивает тот же ритм, стуча в унисон с её собственным так громко, что блондинка слышит его. Столько эмоций, столько адреналина в крови за такой короткий срок, что трудно выдержать.
Под поцелуями, ласкающими шею, Ира успокоилась, всхлипы сменились тихими вздохами, и она крепче обняла Лизу. Блондинке хватило здравого смысла, чтоб оторваться от своего занятия и увидеть, что Лазутчикова сонно моргает.
- Закрой глаза, – прошептала она, легко целуя веки, – отдохни.
- Это я должна говорить это тебе, – пробормотала Ира, расслабляясь в её объятиях, – я в порядке.
- Ты устала, – и Лиза подавила зевок. Усталость, эмоциональная и физическая, брала своё.
Ира упрямо покачала головой, приоткрыв глаза, и потерлась носом о нос Лизы.
- Я не устала.
- Ирина, – предупреждающе протянула девушка.
- Лиза, – та мягко поцеловала её, заставив закрыть глаза, – я не хочу спать. Хочу побыть с тобой.
- Но я почти засыпаю, – попыталась Андрияненко снова, осторожно пропуская шелковистые темные пряди между пальцев и задаваясь вопросом, как этой женщине удаётся оставаться настолько совершенной.
- Поспи.
Лиза усмехнулась, лениво и уютно уткнувшись брюнетке в подбородок:
- Ты будешь здесь, когда я проснусь?
Короткие ногти, ласкающие бледную спину, замерли. Голос Иры был уверенным, как никогда, несмотря на усталость:
- Если это сон, я не хочу просыпаться.
Фраза была резкой, напряженной, но Лиза была согласна с ней всем своим изболевшимся за годы разлуки сердцем, в конце концов, приведшим её сюда, домой. И, слушая, как выравнивается дыхание Иры, лежащей у неё на груди, она чувствовала себя так, будто на неё снизошло благословение небес. Обняв брюнетку крепче, Лиза погрузилась в сон.
Всего пару часов назад их сжигало неумолимое желание и наполняло счастье и удивление, но, проснувшись, они повели себя, словно случайные любовники, оказавшиеся в постели спьяну и очнувшиеся с жутким похмельем, которое стёрло все воспоминания о предыдущей ночи.
Лиза села на кровати и, молча повернувшись, чтоб взять со столика руку, бросила взгляд на часы. Половина второго. Они поспали чуть больше часа. Надев протез, она прислонилась к спинке кровати, укрывшись одеялом. Лиза знала, что Ира пристально наблюдает за каждым её движением, и, повернувшись, уловила сомнение в карих глазах. А ведь всего час назад в них не было ничего, кроме любви.
Лиза была в замешательстве. Что произошло за этот час? Объятия и поцелуи сменились смятеньем и отстраненностью. Всё, что Лиза чувствовала, это прожигающий, застывший, как у зомби, взгляд Реджины, которая сидела неподвижно, вцепившись в простыню до побелевших костяшек.
Прежде, чем блондинка успела спросить, что не так, Ира покачала головой и, уткнувшись лицом в простынь, приглушенно произнесла:
- Ты здесь.
- Ага.
Вдруг брюнетка резко вскочила с кровати и, подлетев к стоящей рядом со шкафом корзине для белья, достала из неё и надела безразмерную футболку. Футболку Лизы с надписью US ARMY. Ира никогда не носила вещей, которые уже отправила в стирку, но сейчас у неё в голове был такой хаос, что ей было всё равно.
Повернувшись к Лизе спиной, она открыла ящик с нижним бельём. В зеркале Лиза видела, какое у Иры напряженное и встревоженное лицо. Достав первую подвернувшуюся под руку пару трусов, женщина натянула их так торопливо, что потеряла равновесие и, качнувшись, вынуждена была прислониться к шкафу.
Три года назад это выглядело бы мило, и Лиза, несомненно, расхохоталась бы и бесконечно подкалывала взволнованную Иру. Но сейчас не время для смеха и подколок. Блондинка не знала точно, для чего сейчас подходящий момент, но точно не для этого. Так что, пока Ира бормотала что-то, пытаясь найти какие-нибудь брюки, Лиза выскользнула из кровати и начала тихо одеваться.
Ну, вот. Вот и конец. Одна ночь, точнее, один страстный полдень не могут стереть из памяти три года боли. Она хотела бы этого, но они ведь не в сказке. Они не героини книги или фильма. Это не TV-шоу. Это реальная жизнь. А в жизни люди двигаются дальше, растут. И иногда они растут отдельно друг от друга. Лиза знает это слишком хорошо.
«Могло быть хуже», – напомнила себе девушка, надевая серую футболку, которая обнаружилась застрявшей между кроватью и столиком. По крайней мере, у них был этот последний раз. К глазам подступили слёзы, и она позволила одной скатиться по щеке, когда футболка закрыла её лицо. Влага впиталась в серую ткань, когда Лиза продела голову в горловину. Андрияненко удалось отыскать своё бельё, и она надевала его, когда голос Иры с явственно звучащей в нём паникой заставил её замереть:
- Куда ты? – женщина напряженно смотрела на неё, прижав к груди пару леггинсов. Брови Лизы недоуменно взметнулись, и она смогла только неопределенно дернуть плечом и открыть рот прежде, чем Ира снова среагировала. Уронив леггинсы и запустив пальцы в волосы, она заметалась по комнате от трюмо до шкафа:
- Просто… мне просто нужна минута… я просто…
- Хорошо.
- То есть, ты же здесь. Это же… это же не сон? Ты же тут, правильно?
- Да.
- Ты жива! – выдохнула Ира и хмыкнула, будто думая, что сходит с ума. – Ты просто…
- Знаю.
- Но ты была мертва. Они говорили мне, что ты погибла.
- Знаю.
- Но ты тут. То есть, мы же… Мы только что…
- Знаю.
- Почему ты это делаешь?! – рявкнула Ира и резко остановилась, опустив руку на талию. – Почему ты так спокойно к этому относишься?! Как ты вообще так можешь? Это ведь ненормальная ситуация! Даже близко не нормальная! Ты… ты же восстала из мёртвых, Лиза.
- Знаю, Ира, – Андрияненко вздохнула, садясь на кровать.
- Нет, не знаешь! Это ведь не каждый день происходит! – Лазутчикова снова мерила шагами комнату, уткнувшись яростным взглядом в ковёр. – Ты здесь. Ты здесь. После стольких лет ты вернулась, – она застыла как вкопанная и повернулась к перепуганной блондинке. – И ты была здесь всё это время, – осознала Ира. – Всё это время ты была так близко и не позвонила. Ни разу не позвонила. Даже не написала. Как ты могла не сказать мне, что ты жива?!
- Ира…
- Я знаю! – перебила её женщина, вскинув руку и понижая голос, в котором звучало частичное понимание. – Знаю, что тебе было страшно, но один звонок, Лиза. Всего один.
- Я не могла, Ирина, – умоляюще отозвалась Лиза, наклонившись вперёд.
- Один звонок длиной в тридцать секунд. Просто, чтоб я знала, что ты жива.
- Я должна была. Я знаю.
- Но ты не позвонила.
- Знаю! – прорычала Лиза, хлопнув ладонями по кровати. Сделав несколько глубоких вдохов, она запустила пальцы во взъерошенные волосы, пытаясь пригладить их и собраться с мыслями. Ира права, она заслуживает объяснения, и она заслуживала, чтоб Лиза объяснилась намного раньше. На её месте, Андрияненко чувствовала бы то же самое. Но Ира ведь не наделала бы глупостей. Она умная и расчетливая, а Лиза… просто Лиза. Еще раз вдохнув, она опустила взгляд, осторожно позволяя воспоминаниям наполнить память.
- Я тебе всё расскажу, – сказала Лиза. – Как я уже говорила, они хотели меня обменять, – она подняла протез и пошевелила пальцами, подчеркивая свои слова этим жестом. – Как только наша машина уехала, меня схватили и потащили в…
-Нет, я не то имела в виду, – Ира быстро покачала головой. – Я не хочу, чтоб ты рассказывала сейчас.
- Ты хотела знать. Я могу рассказать тебе.
- Не так. Я не хочу, чтоб ты рассказывала, потому что я тебя заставила.
- Тогда что я должна сделать, чтоб ты успокоилась?
- Не знаю! – рявкнула Ира, почти срываясь на визг, она покраснела, и венка на лбу пульсировала, вздувшись. Тяжело дыша так, что грудная клетка ходила ходуном, женщина закрыла лицо руками. Отзвук её крика смешался с тишиной этой, ставшей их личным чистилищем, комнаты. Они смотрели друг на друга, не видя выхода. – Я не знаю, – тихо повторила Ира. – Я просто…
- В таком смятении, – смиренно закончила за неё Лиза.
Брюнетка кивнула, скрестив руки на груди:
- Кажется, целая жизнь прошла с тех пор, как мы попрощались в аэропорту.
- Так и есть.
- Но…
- Знаю, – умоляюще выдохнула Лиза.
Тишина снова пронизала комнату. Луч полуденного солнца, пробивающийся сквозь приоткрытые шторы, и танцующие в нем пылинки были единственными свидетелями молчаливого противостояния женщин, застывших друг напротив друга. Воздух между ними, сгустившись, звенел от напряжения.
С Ирой всегда было легко. Она была человеком, которому Лиза могла написать, о чем угодно, с которым могла говорить часами. В её мире, в её кочевой жизни Ира была единственной константой. Если она её потеряет… Панический ужас поднялся из живота к груди, заставив легкие болезненно сжаться. Нет, нет, она не может потерять Иру. Они должны были стать семьёй. У них всё должно было быть нормально. Её всхлип разрушил тишину, и Ира вскинула голову.
Лиза никогда не была спокойной. Она реагировала. Она принимала поспешные решения, посылая предусмотрительность к черту. А Ира всегда была готова успокоить её, обнять тёплыми руками, смиряя эмоции девушки. Но сейчас никто из них не был готов исполнить эту роль.
Лиза глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках:
- Что случилось?
Ира рухнула на кровать рядом с ней, руки у неё дрожали ничуть не меньше:
- Я не знаю.
- Всё не так, как прежде, – прошептала блондинка, сжавшись и опустив голову.
- Знаю. Прости, – кивнула Ира со сдержанным вздохом.
- Не твоя вина, что я пропала, – Андрияненко издала сухой смешок, хотя в горле стоял такой плотный комок, что хотелось закашляться.
- Нет, – рука Иры коснулась её бедра, и, быстро подняв взгляд, Лиза увидела карие полные отчаяния глаза. – Твоей вины тоже в этом нет.
- Мы не можем притвориться? – хотя Лиза произнесла эту фразу с вопросительной интонацией, это был не вопрос, и обе понимали это. Они больше не могут притворяться, что Лиза уезжает по работе в другой штат, что она поздно звонит потому, что деловая встреча затянулась, и она вернулась в гостиницу только к ночи.
Слишком много всего произошло. Слишком много.
И хотя, когда Лиза ехала сюда, она мысленно приготовилась к самому худшему развитию событий, теперь, когда этот сценарий воплощался в жизнь, ей казалось, что весь её мир рушится, рассыпаясь на куски. Её пальцы коснулись пальцев Иры, лежащих на её бедре, и переплелись с ними, надеясь хоть на секунду продлить счастье их притворства, которое так хорошо удавалось обеим. «Ладно, – уговаривала себя она, пока глаза наполнялись слезами, оплакивая потерю, которой Лиза не могла подобрать имени. – Ладно, ладно».
- Я не хочу больше притворяться, – тихо призналась Ира. – Я хочу, чтоб мы хоть раз были настоящими.
- Мы сможем? – последняя надежда заставила Лизу молить, выпрашивать такую же последнюю попытку спасти то, что от них осталось. Внутренний голос настойчиво твердил, что уже слишком поздно, и все, чего ей хотелось, это вышибить из него дух, чтоб заставить заткнуться.
Медленно, пристально глядя ей в глаза, Ира подняла руку Лизы и поднесла к губам, целуя костяшки:
- Да.
***
Кофеварка зашипела, наполняя емкость свежим колумбийским кофе, и по кухне плыл пьянящий аромат. Женщины сосредоточились каждая на своём занятии. Когда, одевшись, они спустились вниз, собираясь поговорить, урчание желудков сообщило им, что, как бы важен ни был их разговор, ему придётся подождать.
Так что Ира как гостеприимная хозяйка начала готовить панини*, а Лиза занялась кофе. Блондинка двигалась скованно, хотя кухня и все движения были такими знакомыми. Чувство поднимающейся лёгкости наполняло её, бежало по венам, пузырилось под кожей, но она сдерживалась, чтоб не погрузиться в него с головой, потому что они дали обещание.
Прошлое миновало, и им нужно двигаться дальше. И хотя разум говорил ей, что это больше не её кухня, моторная память сработала безошибочно, когда она налила кофе в любимую кружку Иры, всё ещё стоящую на второй полке шкафчика, и добавила две ложки сахара и сливки. Ира пила чёрный кофе без сахара, когда работала или нервничала, но однажды Лиза видела, как брюнетка пьёт кофе с сахаром и сливками, и сейчас приготовила его, повинуясь бессознательному побуждению.
Поставив чашки на островок, она вышла из кухни в прихожую, где оставила сумку. Когда она вернулась, надев косметический протез, Ира уже накрыла на стол и теперь сидела рядом с местом Лизы. Взглянув на вошедшую девушку, Лазутчикова на секунду замерла и перевела взгляд на аккуратную конечность. Пожав плечами, Лиза села слева от неё, тихо поблагодарив за лежащие на тарелке бутерброды.
Она знала, что им нужно поговорить. Затем они и вышли из спальни. Трудно не забыться, когда они так близко друг к другу, и постель рядом. Но, сидя около Иры в освещенной ярким солнцем до смешного ярко-желтой кухне, Лиза растеряла все слова. С чего ей начать? Как к этому подступиться?
Украдкой она посмотрела на брюнетку и увидела, что та разглядывает протез, выглядевший так натурально, что иногда Лиза почти забывала, что не чувствует эту руку. Проглотив кусок бутерброда и запив его кофе, девушка прочистила горло и произнесла:
- Он отлично выглядит, но управлять им сложнее, чем механическим, – она осторожно пошевелила пальцами протеза.
Ира быстро подняла глаза, чуть покраснев, когда поняла, что её поймали:
- Если б я не знала, я бы подумала, что это твоя рука.
Помимо воли взгляд снова метнулся к протезу, и Лиза подумала, что такое начало ничем не хуже остальных:
- Ты же знаешь, что случилось в тот день? С Нилом? Я получила пулю в руку. Было неебически больно. Естественно, медицинской помощи никакой не было, так что началось воспаление, – она придвинулась ближе и, приподняв протез, провела указательным пальцем по тыльной стороне предплечья. – Вот здесь всё пошло пурпурными пятнами с зеленью, вся рука распухла от гноя, крови и кое–чего ещё.
- Лиза, – испугано ахнула Ира, выглядевшая так, будто её мутит.
- Я соорудила перевязь из рукава, но потом боль стала слишком сильной. Во врачебных записях говорится, что, когда меня нашли, ремень так туго перетягивал руку, что пряжка практически вросла в плоть. К тому моменту рука уже почти отмерла, – протез лежал на поверхности островка между ними, и Ира мягко коснулась пальцем поверхности запястья, так похожей на настоящую кожу, провела по дорожкам выделяющихся механических суставов и накрыла ладонь блондинки своей, соединяя пальцы. – Это замедлило распространение инфекции, а так могло быть хуже.
- Мне так жаль, – выдохнула Ира, крепче сжимая её пальцы.
- Это ничего, – улыбнулась Лиза, отвечая таким же жестом. Она немного отклонилась назад, но руки не отняла.
- Мне жаль, – повторила брюнетка, качая головой, потому что, не важно, насколько тяжелыми были эти три года для неё самой, всё равно она даже представить не могла, каково было Лизе, – мне так жаль.
- Ты уже это говорила, – Андрияненко мягко рассмеялась, но Ира только вздохнула и наклонилась к ней ближе. Они позабыли про еду, лежащую перед ними, и Лиза полностью повернулась к Ире лицом. – Я оставалась в Брукхевене по многим причинам. Мне снятся кошмары. Наверное, хуже, чем те, что ты видела. Они часто возвращаются, но я научилась с ними справляться.
- Ты и раньше с ними хорошо справлялась, – заметила Лазутчикова.
- Ага, – согласилась Лиза, – но сегодня не смогла. Он был очень страшный.
- Мне жаль, – повторила Ира и уточнила, отвечая на недоверчивый взгляд Лизы. – Прости, что накричала на тебя. И что налетела на тебя, когда ты проснулась.
Лиза только ухмыльнулась:
- Ну, если б ты на меня не налетела, ты не была бы той Ирой, которую я знаю и люблю.
Это любящее поддразнивание заставило брюнетку смущенно улыбнуться и, глядя на лицо женщины, освещенное лучами солнца, Лиза внезапно поняла, как сильно она соскучилась по её улыбке. Больше всего на свете ей хотелось поцеловать эти губы, но в этом Ира опередила её, и, когда их уста встретились в поцелуе, Лиза почти удивилась этому знакомому и, в то же время, такому новому для неё ощущению.
- Я люблю тебя, – хрипло рассмеялась Ира ей в губы, и сердце девушки затрепетало, а на лице появилась широкая ухмылка. – До сих пор я говорила это только на бумаге.
- Ты говорила это утром, – поправила солдат, довольно покраснев.
- Я знаю. И это действительно так, – серьёзно ответила Ира, обхватив её лицо ладонями.
- Что значит «говорила это на бумаге»?
Настал черед мэра покраснеть. Она откинулась на спинку стула:
- Доктор Хоппер помогал мне пережить… «скорбь», полагаю. Я, должно быть, написала тебе уже сотни писем.
- Ты, правда, думала, что я мертва, – удивилась Лиза.
- А что ещё мне оставалось думать? – мягко спросила Ира.
- Не знаю, – Лиза опустила глаза, сложив руки на коленях. – Просто я была так поглощена собственными проблемами, что не задумывалась о том, что здесь происходило, и что приходится переживать тебе.
- Это не проблемы, – начала Ира, взяв её руку в свои, когда блондинка хмыкнула в ответ. – То есть, проблемы, конечно, но это ведь не как если б ты оттяпала себе палец и убежала. Я это понимаю, по крайней мере, начинаю понимать. Не нужно преуменьшать собственных успехов, любимая.
На этот раз, Лиза усмехнулась и накрыла их сплетенные руки ладонью:
- Я так давно не слышала, как ты говоришь это.
- Любимая, - промурлыкала Лазутчикова, наклоняясь к ней, чтоб оставить нежный поцелуй на шее. Рука Лизы опустилась на её талию, когда они наклонились на своих стульях, позволяя губам отыскать друг друга. Внезапно сознание Лизы пронзила тревожная мысль, и она замерла, останавливая Иру.
- Сколько ты ходила к Арчи?
- Два года, – Ира чуть отклонилась назад. – После того, как мне сообщили, я практически вернулась в то состояние, в котором была, когда мне было восемнадцать.
- Про…
Женщина прижала палец к её губам:
- Думаю, сегодня мы обе слишком устали от извинений. Где ты была до Бостона?
- В Германии. В военном госпитале. Во время ампутации у меня случился шок. И мой организм как бы «закрылся». Я была в коме семь месяцев.
- В коме?! – ахнула Ира, безотчетным движением сжимая её запястья.
Они сидели, держась за руки. Единственное, чего хотелось обеим, это снова разжечь тлеющее между ними пламя, касаться друг друга, чувствовать прикосновения, наслаждаться вновь обретенной любовью. Впереди их ждал трудный путь, Лиза и Ира понимали это, но каждое воспоминание, которым солдат делилась с любимой, делало этот предстоящий путь чуть легче.
Лиза так долго готовилась к этому, так яростно боролась с терзавшими её демонами, напоминая себе, сколького уже удалось достигнуть. И теперь, делясь своими воспоминаниями с человеком, который терпеливо слушал её не потому, что ему за это платили, а потому, что хотел выслушать, делясь ими с Ирой, Лиза чувствовала, что её ноша становится легче.
Шрамы Лизы стали вехами её рассказа, так ей было проще. Она рассказала, как сидела в одной камере с Набилем, и как их стравили, словно животных на арене. Как он спас её ногу, хотя на икре после «лечения» остался шрам, всё еще ноющий иногда ночами. Она даже достала открытку, которую хранила всё это время.
_________________________________
Примечания:
* Панини – горячий бутерброд, поджаренный на гриле с двух сторон.
И так у нас с вами осталось ещё 2 последних главы, которые я выпущу уже завтра и этот фф будет наконец-то закончен ☺️🥲🥳