Глава 26
- Август, – со сдержанным вздохом она кивнула головой в сторону и, поднявшись по ступенькам, пошла на кухню. Сердце громко стучало в ушах. «Отпусти», – советовал ей голос Арчи, но голос Лизы, зовущий её по имени, звучал куда громче и отчетливее.
- Услышь меня, – Бут поспешил за ней. – Я разговаривал с людьми. Её тела ещё не нашли.
- Ещё, – насмешливо повторила она, положив открытки на разделяющий их островок и прислоняясь спиной к раковине. – Мне от этого должно быть легче?
- Да, – он, не моргая, смотрел на женщину, решительно сжав челюсти. – Если б она лежала где-нибудь в больнице, - он наклонился, опираясь ладонями на стойку, – если б её нашли в какой-нибудь канаве, кто-нибудь опознал бы её.
Воображение нарисовало Лизу, уклоняющуюся от пуль, как супергерой, которым её считал Генри, и на кратчайший миг Ира посмела надеяться.
- Она жива?
- Думаю, да.
- Август, мне нужно что-то точнее твоих «думаю». Когда… если её найдут, тебе сообщат первому, так?
Он помрачнел и уставился на мраморную столешницу:
- Надеюсь, что да.
- Надеешься.
- Я же ей не совсем родня. Знаешь, скольких людей мне нужно было напрячь, чтоб её отпустили тогда в Бостон? – Август обогнул стойку, зажав Иру в угол. – Это неважно. Она всё еще где-то там, Ира. Ты должна верить.
Я верю. Хочу верить. Что она могла ответить? Что готова прыгнуть в самолет и отправится искать Лизу через огонь и воду? Что готова хоть в ад спуститься? Что-то подсказывало ей, что Август примерно этим и занимался в своём путешествии. И вернулся с предположениями и слепой верой. То есть с тем же, с чем уезжал.
- Я не могу, – прошептала она и подняла руку, не дав мужчине заговорить. Ира круговыми движениями помассировала лоб, чтоб унять угнездившуюся между глаз боль. Её раздирали противоречивые мысли и чувства. – Август, весь последний год я ждала, что она вернётся. Ждала так сильно, что это ожидание практически парализовало меня. И только недавно в мою жизнь начало возвращаться ощущение нормальности.
- Так что, - Август был в ярости, – ты просто сдашься?
- Я должна двигаться дальше, – мантра, которую она повторяла себе каждое утро, осталась без ответа, хотя Лазутчикова была готова услышать шквал упрёков.
Август даже не успел придумать контраргумент, когда на кухне раздался детский голосок, заставивший обоих взрослых повернуться:
- Дядя Август? - взъерошенный Генри сонно тёр кулачком глаза, стоя в дверях кухни. В другой руке он крепко держал Рекса, и драконий хвост волочился по земле.
Август просиял и присел, протягивая ему руки:
- Эй, приятель.
Генри бросился к нему и крепко обнял за шею.
- Ты такой большой, – Август отклонился назад, слегка сжав его ручку. – Боже, ты, что, качался, пока меня не было?
Генри хихикнул и напряг руку, как учил его дядя, но потом его личико погрустнело, он наклонился к Августу и громко прошептал:
- Лиза теперь стала ангелом.
Бут нахмурился, глядя на малыша. Он посмотрел на Иру, но та отвела глаза. Снова повернувшись к Генри, он обнял его:
- Она всегда им была, – подняв ребенка на руки, он усадил его на стойку. – Ты разве не знал? Я стал киборгом, но крылья достались Лизе.
- Нет, – Генри настойчиво покачал головой. – Лиза говорила, что она, как Невидимая леди.
Август озадаченно нахмурился и оглянулся на Иру, ожидая поддержки, но брюнетка всё еще стояла, опустив голову и глядя на стойку.
- Она может становиться невидимой, – вдруг глаза Генри загорелись, и он посмотрел на мать. – Мамочка, Лиза просто невидимая! Она здесь, правда?!
Ира посмотрела на мальчишек и грустно улыбнулась. Где-то у ног раздалось громкое «Мяу!», Фигаро запрыгнул на стойку и, урча, начал ластиться к Генри. Ира была благодарна коту за то, что ей не пришлось отвечать сыну.
- Фиг’ро! – воскликнул Генри, сжимая кота в объятиях, которые тот терпел целую секунду прежде, чем убежать.
Вздохнув, Ира пригладила ладонью непослушные волосы Генри:
- Почему бы тебе не отвести дядю Августа в комнату для гостей? Он немного поживёт с нами.
***
Ира не удивилась, когда «немного» превратилось во временное обитание под одной крышей. Присутствие дяди Августа радовало Генри, поскольку теперь, когда он приходил из школы, у него всегда было, с кем поиграть. Что касается Иры, то она отчаянно радовалась тому, что внимание сына теперь занято дядей. Это принесло ей облегчение. Правду сказать, Август привез мальчику безумный подарок на день рождения – скейтборд.
Когда Ира многозначительно посмотрела на него, сержант закатил глаза и извлёк из сумки шлем, налокотники, наколенники и запястья. Её попытки убедить Бута, что Генри еще слишком мал для такого подарка, пропали втуне, и на следующее утро дядюшка и племянник отправились гулять, прихватив скейт. Август получил знатный нагоняй и несколько тычков в плечо за то, что Генри упал и рассек губу, попытавшись проехаться самостоятельно.
Иру удивляло то, что Август стал частью жизни Сторибрука так же быстро и легко, как Лиза. Наверное, в доме, где они встретились, была волшебная вода, и испивший её получал способность быстро адаптироваться к новым условиям.
Хотя, опять же, что Лиза, что Август – оба кочевники, по натуре. Должно быть, умение быстро привыкать к обстановке – их сильная сторона.
Ко всеобщему удивлению, Август проявил недюжинный талант воспитателя, и вскоре забирать Генри из школы и сидеть с ним стало почти его работой.
Он развлекал мальчишку, иногда водил его в кафе, где Генри дразнил их с Руби «женихом и невестой», а потом возвращался домой, и они ждали Иру к ужину. Это было привычно, знакомо, и Ира была благодарна за то, что в её жизни, наконец, появилось хоть что-то постоянное. Возвращаясь с работы по вечерам, она знала, что Август будет дома, и когда мужчина рано утром уходил в спортзал, она знала, что он вернётся.
Его присутствие в особняке вызывало массу вопросов у Тины и Кэтрин. Может быть, ей удалось бы почувствовать себя более непринужденно в компании подруг, но, после того, как девушки в буквальном смысле начинали допрашивать её при каждой встрече, после бесконечных «Как ты? Как Генри?» и, наконец, «Почему Август живет у тебя?» сама мысль об очередном девичнике напрягала Иру. Тем более, что на последний вопрос брюнетка могла ответить только: «Ему нужно было где-то пожить».
В обмен на её гостеприимство Август освободил Иру от необходимости ходить за продуктами. Когда бы она ни открыла холодильник, на полках всегда можно было найти свежие продукты. И иногда, возвращаясь из ратуши, Ира находила мужчин на кухне. Август с кухонным полотенцем на плече колдовал над духовкой, из его плеера негромко доносились арии из итальянских опер, а Генри сидел на столешнице, читая уже девятнадцатую книжку своего уровня (он очень гордился тем, что читает лучше всех в классе). По дому разносились ароматы итальянских специй, или индийского карри, или немецкого шницеля. Ира была права, в своих странствиях Август научился прекрасно готовить, и она с удовольствием отдавала кухню в его полное распоряжение, когда он вызывался побыть поваром.
Он не Лиза. И конечно хорошо, что не нужно учить Августа готовить и беспокоиться, что он спалит дом. Но учить Лизу было забавно. Как она радовалась, когда Ира хвалила её, как жмурилась от удовольствия, пробуя что-нибудь. Иногда блондинка просто сидела на кухне, наблюдая, как брюнетка порхает от холодильника к стойке, но, чаще всего, они с Генри убегали играть.
Играть значило, что оба найдут способ чем-нибудь по уши перемазаться, например, разрисуют лица мукой. Лазутчикова вспомнила, как Лиза стояла, близко склонившись к ней, с мучной звездой вокруг глаза. Зелёные глаза смотрели пристально и удивленно. Девушка дышала так, будто только что бежала куда-то. Между ними искрил воздух.
- Тебе не нравятся «Kiss»?
- Да нет, просто я предпочитаю другие поцелуи.
Она заставила память замолчать, напоминая себе, что это прошлое, а ей теперь лучше, и она должна создавать новые воспоминания.
Ни Август, ни Ира не говорили о том, как долго он останется в особняке. И когда Лазутчикова поймала его на просмотре объявлений о съёме и продаже жилья, её глубоко укоренившееся беспокойство вырвалось наружу, подобно всполохам пламени:
- Что это, черт подери, такое?! – рявкнула она, влетев в столовую.
- Мамочка! – ахнул вошедший за ней Генри. – Это же ругательное слово!
На лице у Иры отражались гнев и разочарование, но она глубоко вздохнула и, повернувшись к Генри, наклонилась к нему:
- Знаю, солнышко. Извини меня, пожалуйста. Можешь пойти наверх и переодеться в плавки?
Мальчик охотно кивнул и убежал в детскую, оставив на кухне едва не дымящуюся от гнева Иру и озадаченного Августа. Судя по лицу сержанта, он не был уверен, что натворил на этот раз, но ему явно хотелось убежать вслед за шестилетним пацаном и спрятаться в спальне. Мужчина сидел за кофейным столиком, подперев голову руками, перед ним лежала газета. Он недоуменно поднял брови:
- Что?
- Это! – прошипела брюнетка, схватив газету со стола, и тут же с презрением бросила её обратно. На неё насмешливо смотрели несколько обведенных объявлений.
Август озадаченно поскрёб затылок:
- Газета?
Она закатила глаза:
- Я вижу, что газета, мистер Бут.
- Мистер Бут? – поразился Август – Ира, какого…
- Ты вообще собирался мне сообщить, что переезжаешь?
- Господи, Ира, – фыркнул он, разглаживая газетные страницы. – Я ведь даже еще жилья подходящего не нашел.
- Ты обещал Генри научить его играть в футбол. И кто будет забирать его из школы, когда закончатся каникулы?
Август поморщился и, подняв руку, встал, собираясь с мыслями:
- А кто забирал его, пока я не приехал?
- Не в этом дело!
- Я смогу присматривать за Генри, даже если стану жить на другом конце города. Ты, правда, из-за этого на меня злишься? Не думала же ты, что я останусь жить в твоей комнате для гостей?
- Ну, с тех пор, как ты появился у моей двери, я не знаю, чего ожидать.
- Ира, я ценю то, что ты приняла меня. И я люблю и тебя, и мальчишку, но мне нужно собственное пространство.
- Отлично! – она схватила газету и бросила ему в грудь. – Уходи. Это у тебя получается лучше всего.
- Что?! Ири… – позвал он вылетевшую из гостиной брюнетку и пошел за ней, но дверь кабинета захлопнулась, замок щелкнул, запираясь изнутри.
***
- Ирина? – Арчи сидел на стуле, закинув ногу на ногу. – Как прошла неделя?
- Август планирует уехать, – спокойно констатировала она, хотя нервный взмах руки противоречил ее тону.
- Куда он планирует уехать?
- Ищет собственное жильё.
- Отличные новости, – одобрил Арчи.
- Отличные? – сухо протянула женщина. – Мой привычный уклад жизни снова рушится.
- Как так? – доктор прищурился и наклонился вперёд, поставив обе ноги на пол.
- Всё шло так хорошо. Мы приспособились. Я и Генри. Я даже снова записала его на уроки верховой езды, – объясняла она, размахивая руками. – А теперь он потеряет еще и дядю Августа.
- Ирина, – осторожно начал Хоппер. – Август никуда не денется.
- Он уезжает.
- Нет, он переезжает, – уточнил Арчи. Вздохнув, он откинулся на спинку стула. – Вообще-то я думаю, что это хорошо. С переездом Августа в доме станет больше места.
- Я только что сказала вам, что у меня всё начало налаживаться, а вы хотите, чтоб я вернулась к тому, с чего начала? Снова ждала…
Ира фыркнула и хлопнула ладонью по дивану. Понго, встревоженный громким звуком, вскинул голову и чихнул.
- Я в порядке.
- Вы не хотите отпускать Лизу, держитесь за неё. Но нельзя использовать Августа как замену.
- Уж не намекаете ли вы, что между мной и мистером Бутом возникла романтическая связь?
- Нет, не намекаю, – поспешил заверить Арчи. – Сомневаюсь, что ваше сердце готово сейчас для отношений. Но вы говорили, что они с Лизой – приёмные брат и сестра. Очевидно, в нём есть что-то от Лизы, что-то, к чему вы хотите быть ближе.
Поэтому вам комфортно от того, что он физически находится рядом. Он не уезжает, Ирина. Он хочет пустить корни в городе. Вы сами говорили, что он устроился к Марко в мастерскую. Вы думаете, что это признаки того, что он собирается вас оставить?
- Я не понимаю, зачем ему жить отдельно, – сказала Ира, совершенно игнорируя заданный вопрос. – У меня в доме комнат более, чем достаточно.
- Он взрослый человек, и может сам принимать решения.
- Взрослый, как и…
Лазутчикова не договорила и сосредоточилась на ниточке, выбившейся из диванной подушки. Доктору явно нужна новая мебель.
- Ирина, – мягко позвал Арчи. Брюнетка подняла голову и нахмурилась. – Вы добились определенных успехов, но часть вашей души не хочет, чтоб вы исцелились полностью.
- Я делаю всё, что вы говорите, – вздохнула она раздраженно.
- И я горжусь вами, – Арчи наклонился вперед и ободряюще сжал её колено. Потом, понизив голос, будто доверял ей большой секрет, сказал. – Вы можете звать её по имени.
Взгляд Иры вспыхнул, а дыхание участилось, пусть даже совсем чуть-чуть. Она откинулась назад:
- Я зову.
- Правда? – спросил он. – Когда говорите с Генри или Августом? Судя по письмам, которые вы мне показывали, я знаю, что вы часто мысленно называете её имя, но за семь месяцев нашего общения вы произнесли его всего дважды. Как так?
- Я могу произносить её имя, – Ира глубоко вдохнула, сосредотачиваясь. – Лиза.
Она склонила голову набок, отмечая маленькую победу.
- И как?
- Трудно. Вынужденно, – процедила Лазутчикова сквозь зубы.
- Во многих смыслах? – понимающе спросил Хоппер.
Получив в ответ многозначительный тяжелый взгляд, он сменил тему.
- Как ваши друзья? Кэтрин, Руби, Тина. Ваши отношения улучшились с того дня, как вы признались им, что Лиза пропала?
- Мы разговариваем.
Когда Арчи промолчал, Ира неосознанно потянулась к цепочке и провела пальцем по кулону.
- Не понимаю, зачем мне расширять круг общения, если в данный момент я совершенно довольна жизнью.
- Ваш круг общения – это ваша поддержка, – пояснил он, и Ира мысленно закатила глаза. Сколько раз доктор ей это повторял?
– Насколько я могу судить, единственное изменение в вашей жизни – это приезд мистера Бута, и я не говорю, что это плохо. Совсем нет. Но вы сами сказали, что вам трудно проводить время с друзьями, вы не можете расслабиться. Вы волнуетесь, теряя Генри из виду. Стоит ему упомянуть Лизу, и вы почти не можете говорить с сыном. А теперь вы боитесь, что Август вас бросит. Как думаете, о чем это говорит?
- О страхе быть брошенной и проблемах с доверием к людям? – неприязненно отозвалась она. – Если конечно вы не намекаете на проблемы отношений с родителями и обсессивно-компульсивное расстройство.
- Первое – совершенно точно, но, если хотите, можем попозже вернуться и ко второму, – Арчи усмехнулся, надеясь, что Ира перестанет хмуриться, но закашлялся, увидев, что выражение лица брюнетки только стало угрюмее. – Но первоочередной вопрос в том, что, хотя присутствие Августа в вашей жизни и делает вас счастливее, вам нужно помнить, что он – не Лиза.
- Я это знаю, – почти прорычала Ира. – Знаю, что, хотя он и ведет себя, как ребёнок, точно так же, как его сестра, но он её не заменит. Это что, преступление, что, найдя человека, с которым я могу проводить больше пары часов за раз, я разочарована тем, что он хочет уйти?
- Конечно нет, – мягко сказал Арчи. – Но сейчас вы ведёте себя так же, как после смерти ваших родителей.
Лазутчикова резко выдохнула, но выдержала его взгляд.
- Так что, да, мы обсудим проблемы взаимоотношений с родителями, но сейчас важно то, что вы замыкаетесь в себе, держа всех на расстоянии. Хотя в этот раз у вас есть Генри и Август, – Ира медленно выдохнула через нос. – И я спрашиваю снова, вы с Генри говорите о ней?
- Он всё время спрашивает о ней, – понизила голос брюнетка.
- А вы? Вы сами говорите о ней?
Ира промолчала, и Хоппер продолжил:
- Всегда проще забыться в привычных делах. Особенно если рядом есть кто-то, кто, как Август, так близко связан с Лизой. Никому не хочется предаваться скорби.
Она закрыла глаза:
- Вам нужно использовать именно это слово?
Врач удивился:
- А какое слово вы находите более подходящим?
- Просто не это.
Арчи кивнул, делая в блокноте пометку.
Ира зажмурилась, откидываясь на спинку дивана:
- Слишком долго.
- У вашей встречи нет крайних сроков, – напомнил Арчи, – нет контракта или требований. Нужно время.
Время. Ира горько рассмеялась. Всё крутится вокруг него, да? Неподходящее время. Подходящее время. Сделать время подходящим. Ждать, чтобы время прошло, и хотеть его остановить. Она выпрямилась и, устало вздохнув, убрала упавшие на лицо волосы:
- Что ещё я могу сделать?
***
Ира ненавидела ошибаться. Ненавидела, когда кто-то другой оказывался прав. Но после того, как доктор Хоппер объяснил ей, что избегание – это почти то же самое, что отрицание, она отправила Августа и Генри в парк и, скрепя сердце, вытащила из шкафа сумку с вещами Лизы.
Стоя на коленях, Ира дрожащими руками расстегнула змейку и вытащила фотографии. Пальцы ласково пробежали по глянцу снимка. Он был обтрепанный по краям и с загнутыми уголками. Они с Лизой сидели на диване в гостиной и смотрели в камеру, которую блондинка выхватила у неё, когда Лазутчикова заметила, что у них нет ни одного общего фото.
Давай это исправим.
Сердце Иры сжалось. Она села на пол, прижимая фотографию к груди. Когда она видела Лизу последний раз, девушка сидела перед камерой и поздравляла Генри с днём рождения. И её взгляд говорил громче, чем слова.
Двадцать семь месяцев назад.
Она не смогла сдержать слёзы, хлынувшие из глаз, и только прижала руку ко рту, чтоб заглушить всхлипы. Реальность снова ударила её. Двадцать семь месяцев, а она только сейчас набралась храбрости посмотреть на Лизу. Чувство вины накрыло её с головой.
Слеза упала прямо на улыбку девушки на фотографии. Она почти забыла морщинки, которые появлялись в уголках зелёных глаз, когда Лиза смеялась или радовалась. Когда они были вместе, эти маленькие лучики почти не исчезали с её лица. От этой мысли сердцу стало ещё больнее.
Почему она так долго не смотрела на неё? Не видела Лизу? Она ужасный человек. Она злилась, она была в ярости, ей было больно от того, что Лиза не вернулась домой. Но разве настолько, чтобы не суметь выдержать даже взгляда на фотографию?
Ира поперхнулась рыданием.
Она не пережила это. Она не может отпустить. Она крепко держится за воспоминания, и всё внутри неё противится возможности отпустить. И если боль – единственный способ, который у неё есть, чтобы быть рядом с Лизой, она рада этой боли.
Но нельзя же так жить. В жизни Иры уже было такое. После смерти родителей её сердце обледенело, а после смерти Лизы у неё два выхода: иллюзии или отрицание. Ни то, ни другое не принесёт ничего хорошего.
Выровняв дыхание, брюнетка перевернула фотографию и увидела на обороте надпись, сделанную почерком Лизы. Синие чернила уже выцвели, но надпись всё еще можно было прочесть: «Май 2004. Мы с Ирой #1».
Один? Ира перестала дышать, когда поняла, что значит эта цифра. У них не было возможности сделать вторую совместную фотографию. И третью. И четвертую. Или заполнить тот альбом, который она готовила блондинке в подарок и который сейчас лежал в шкафу вместе с остальными вещами, слишком напоминавшими Лизу. Этот измятый снимок, сделанный больше трёх лет назад – единственное свидетельство их отношений. Дыхание участилось, и брюнетка прижала ладонь к груди. Три года? Неужели этому фото три года?
Судорожное дыхание нарушало тишину в комнате, когда Ира уронила фотографию и взяла следующую. Она, Генри и Лиза на его третьем дне рождения. Королева, Принц и Рыцарь. Стоят в доспехах из фольги и в бумажных колпаках, тесно обнявшись.
Её охватила тревога, и, с силой запихнув фотографии обратно в сумку, Ира поднялась на ноги, всё еще держась за грудь. Она всё ещё одна. Августа и Генри нет. Они остались вдвоем с призраком белокурого солдата.
Привычка привела её в кабинет, где Ира некоторое время смотрела на дверцу бара, а потом, минуя её, вытащила лист бумаги и ручку. И вывела два слова, которые всегда успокаивали её:
Дорогая Лиза…
_________________________________
Чуть позже будет ещё одна глава ☺️