Глава 12
Июль 15, 2004.
Сторибрук, Мэн.
- Какао-порошок?
- Есть.
- Сахарная пудра?
- Есть.
- Сухое молоко?
- Есть.
- Почему оно такое странное? – Генри задал этот вопрос уже дважды, с подозрением разглядывая коробку с сухим молоком.
- Ну, мы не можем послать Лизе бутылку с молоком, правда? – ответила Ира, ещё раз сверяясь со списком продуктов.
- А куда трубочку вставлять? – мальчик вертел коробку в руках с искренним недоумением. Он явно думал, что, раз уж молоко каким-то образом оказалось в картонной коробке, как сок, то и трубочка должна быть.
Лазутчикова улыбнулась и покатила тележку дальше:
- Оно не жидкое, родной, а сухое, как мука, так оно дольше хранится. Его разбавляют водой.
Генри нахмурился и еще раз недоверчиво посмотрел на коробку, в которой, несмотря на мамино утверждение, не было молока. Фыркнув, он вернул её в тележку и потянулся к пакету, который уже давно не давал ему покоя:
- И мы купили это!
Сжав упаковку маленьких разноцветных зефирок в руках, он широко улыбался матери, надеясь выпросить сладости.
- Да, и это очень важный ингредиент. Лиза не может пить какао без зефира.
Он быстро кивнул, хотя Ира была уверена, что Генри пропустил её слова мимо ушей.
- Можно мне одну? – прищурившись, он поднял вверх пальчик и с надеждой посмотрел на мать.
Ира вздохнула, едва удержавшись от того чтоб закатить глаза:
- Понятия не имею, и в кого ты такой сладкоежка?
- Это потому, что я сладкий, – на лице малыша расцвела вредная ухмылка.
На этот раз старшая Лазутчикова не удержалась и, с улыбкой закатив глаза, покачала головой:
- Ты, конечно, сладкий, но зефир тебе всё равно нельзя.
Он надулся и, скрестив руки на груди, сердито на неё посмотрел.
- Хорошая попытка, – похвалила Ира и, взяв с полок упаковку шоколадного пудинга «Несквик» и сухие сливки, направилась в отдел с выпечкой.
Сегодня Ира получила от Лизы письмо, и это было для неё огромной радостью, потому что последний раз они разговаривали за неделю до Дня Независимости. Но содержание письма расстроило её. Блондинке опять снятся кошмары. Конечно, она не жаловалась, написала только: «У меня проблемы со сном, очень скучаю по нашим разговорам». Но Ира поняла, что девушку мучает что-то, о чем она не готова рассказать.
Это было тревожно и больно. Письмо было написано шесть дней назад, кто знает, что произошло за это время? В каком Лиза состоянии? Для Иры это было самым тяжелым в их переписке, не считая ожидания. Её убивало то, что они с Генри постфактум узнают о том, что происходит с Андрияненко.
Женщина чувствовала себя бесполезной, и это раздражало.
Раньше, когда Лиза была дома и её мучили кошмары, Ира бежала к ней, едва услышав крик или бормотание. Она садилась рядом и осторожно будила девушку, успокаивая, помогая вернуться в реальность. И они говорили о том, что ей снилось.
А когда Лизе тяжело было рассказывать, Ира брала её за руку, и они спускались на кухню, где брюнетка варила для гостьи какао. После второго кошмара Лазутчикова уже, не спрашивая, добавляла в напиток корицу и взбитые сливки. А сейчас Ира сиднем сидит в Сторибруке и никак не может помочь Лизе уснуть.
Но эта женщина не даром была мэром, ей потребовалась всего минута, чтоб придумать выход из положения. И внезапный поход в магазин был важной частью этого плана. Если она не может быть для Лизы ловцом сновидений, можно попытаться сделать пробуждения солдата более приятными.
Ира была не совсем уверена насчет порядков в форте, но надеялась, что её план сработает. Конечно, рецепт пришлось немного изменить, но она не сомневалась, что с сухим молоком и сливками какао получится отличным. Теперь осталось подобрать подходящую тару, и это на секунду озадачило мэра, но в отделе кухонной утвари она нашла то, что искала.
Пластиковый кувшинчик был в точности таким же, как тот, что стоял у нее на кухне. Ира тут же представила его наполненным горячим какао с зефиром, сливками и корицей. Нужно будет на всякий случай завернуть его в пузырчатую плёнку. Брюнетка очень надеялась, что начальство Лизы не посчитает это контрабандой. Не хватало еще, чтоб из-за неё у девушки были неприятности.
- Генри! – услышав подозрительное шуршание, Ира обернулась и увидела, что сын, сидящий на сидении тележки, пытается разгрызть упаковку с зефиром.
- Пожа-а-алуйста? – просительно протянул Генри.
Покачав головой, Ира отобрала пакет с зефиром и переложила его в самый дальний угол тележки, прислонив к кувшину. Посмотрев на мальчика, она подняла бровь. Генри понял, что это было последнее предупреждение и спорить не стал. Открыв сумочку, женщина достала пакет сока и пачку марантавого печенья.
- Меняемся? – она протянула вкусности Генри.
- Ага! - просиял мальчишка и немедленно воткнул соломинку в пачку, делая приличный глоток. – Спасибо, мамочка!
- На здоровье, солнышко, – Ира поцеловала его в лоб и начала разворачивать тележку. – Сейчас купим любимый чай Лизы и пойдём домой…
- Ой, извините! – Кэтрин Нолан с корзиной в руке почти врезалась в Иру сбоку.
- Простите, миссис Нолан, я вас не видела, – вежливо извинилась Ира, обходя Кэтрин.
- Пожалуйста, Ирина, ты можешь звать меня Кэтрин, ты же знаешь, – ответила та, глядя мэру в глаза.
Лазутчикова на секунду отвела взгляд, вспомнив то время, когда она звала стоящую перед ней женщину Кэтрин. Вообще-то она звала её Кэт. Когда-то, когда они были подростками и переживали из-за оценок и контрольных, и Кэтрин ещё не сменила фамилию Ауро на Нолан. Когда-то они делились переживаниями о первых влюблённостях, даже несмотря на то, что Ира уже тогда была скрытной. Но это было вечность назад.
После смерти родителей закрывшаяся от мира Ира оттолкнула Кэтрин, как и всех остальных. Она посвятила себя учёбе и амбициям. Закончила Гарвард с отличием и вернулась в родной город, уже сделав себе имя.
Она стала самым молодым мэром в истории штата и эмоциональная дистанция, которую мэр неизменно держала со всеми, позволяла ей полностью отдавать себя заботам о городе. Однако с тех пор, как она усыновила Генри, Ира старалась вести себя мягче с окружающими, по крайней мере, в присутствии сына. И их с Кэтрин связывало прошлое. Ира улыбнулась чуточку теплее и кивнула.
- Ты права, Кэтрин. Как твои дела? – несмотря на улыбку, интонации голоса были официальными.
- Хорошо. Мои дела хорошо. Я стала главным партнёром отца в его адвокатской фирме.
- Поздравляю, – голос Лазутчиковой заметно потеплел, и она улыбнулась с искренней радостью, чуть сжав запястье школьной подруги.
- Мы давно не разговаривали, – Кэтрин подошла ближе и улыбнулась Генри, у которого рот был набит размякшим печеньем.
- Помнишь меня? Мы виделись на ярмарке. Мой муж нарисовал тебе ту супер-крутую татуировку.
Генри быстро закивал, торопливо глотая печенье, чтоб ответить:
- Ага, полицейский нарисовал мне флаг, как мой флаг.
Женщины рассмеялись над его ответом, хотя для Генри он был вполне логичным. Выбравшийся из бака-ловушки помощник шерифа заметил у Генри на рубашке значок в виде флага и, дав мальчишке «пять», предложил сделать временную татуировку для комплекта.
И через несколько секунд Девид и Кэтрин уже на пару разрисовывали щеки Генри к полному восторгу последнего. Ира тогда почти с ними не говорила, слишком занимала ей счастливая болтовня сына, который просил обязательно-преобязательно сфотографировать его и завтра же послать фотографию Лизе. Не удивительно, что Генри запомнил Кэтрин.
- Как Дэвид? – Ира не особенно привыкла вести пустые разговоры, и теперь спросила первое, что пришло в голову, чтоб избежать неловкого молчания.
- Нормально, – Кэтрин кивнула, сдержанно улыбаясь, и Ира точно знала причину этой сдержанности.
- Он охраняет наши улицы.
Кэтрин фыркнула в ответ:
- Ну, до Лизы ему далеко.
- Прошу прощенья? – Иру огорошила прямота блондинки. Хотя, чего удивляться, Кэт славилась поразительной прямотой ещё в школьные годы.
- Ну, Лиза ведь служит в армии, да? Мы не имели случая пообщаться, но все говорят, что она классная.
- Да, – Ира, пожалуй, смутилась бы, но её в очередной раз спасла маска холодного мэра – Она…
- Офигенная! – громко объявил Генри, размахивая руками.
Брюнетка громко расхохоталась, забыв о присутствии Кэтрин. Иногда её сын просто невыносимо очарователен. Он всё впитывает, как губка, неудивительно, что он запомнил пару-тройку фирменных словечек Андрияненко.
Смех Иры стих, и она повернулась к Нолан. У той блестели глаза. Лазутчикова не видела этого блеска вот уже тринадцать лет, но знала его слишком хорошо. Кэт смотрела так, будто поняла что-то важное и радуется этому. Когда они учились в школе этот огонек в глазах блондинки появлялся, когда она готовилась ввязаться в очередную шалость.
- Что?
Кэтрин покачала головой:
- Просто здорово видеть, что вы двое стали чаще гулять. Я слышала, ты опять ездишь верхом?
Лазутчикова хмыкнула:
- Этот город всё-таки слишком маленький.
- Значит, ездишь.
- Уже начала об этом жалеть.
Кэтрин улыбнулась той же понимающей улыбкой, краем глаза посмотрела на Генри и снова перевела взгляд на Иру.
- Думаю, ты не слишком об этом жалеешь.
- Смотрите! – Генри уже успел расправиться с соком и печеньем и теперь показывал миссис Нолан упаковку с зефиром. Ира понятия не имела, как он ухитрился её достать. Честное слово, иногда ей казалось, что у Генри просто магические способности просыпаются, когда он хочет стянуть сладости. – Это для Лизы. Мамочка говорит, что зефир не для меня, да, мам?
- Правильно, – Ира не купилась на его попытку надавить на чувство вины, – будем портить зубы Лизы сладостями, а у Генри будет самая красивая улыбка.
В очередной раз отобрав зефир, она спрятала пакет под коробкой энергетических батончиков и упаковками семечек. Развернув тележку, брюнетка пошла к полкам с чаем и совсем не возражала, когда Кэтрин пошла рядом.
- Собираете посылку?
Ира кивнула.
- Да, мы посылаем их каждые пару месяцев. И на день рождения и Рождество. Её брат собирается прислать ей плеер на день рождения, но это сюрприз.
- Не переживай, я постараюсь ей не проболтаться, – пошутила Кэтрин.
Они подошли к чайному отделу, и Ира взяла банку клубнично-мятного чая. Вдруг какао всё-таки конфискуют, но чай Лиза точно получит.
- Не знаю, как ты с этим справляешься, – осторожно сказала Кэтрин, когда они шли к кассе.
Ира недоуменно приподняла бровь, и Нолан пояснила:
- Я так переживаю, когда Дэвида вызывают на внеочередное дежурство. Его часто вызывают, а мы ведь живём в Сторибруке. Не представляю, что я чувствовала бы, если б…
Черты лица Иры стали жестче. Это было слишком личное. Кэт слишком поспешила залезть к ней в душу. Но жена полицейского не хотела замечать перемены, а может, и правда не заметила.
- Ты не боишься, что с ней что-то случится? – Кэтрин остановилась, глядя Ире в лицо.
- Лиза – хороший солдат, – жестко сказала брюнетка. Эту фразу она повторяла, как мантру, каждый день, с того момента, как Андрияненко уехала.
- Не сомневаюсь, – поспешно ответила Кэтрин, – просто никогда не знаешь…
- Я знаю, что она вернётся, что бы ни случилось, – тон Иры не допускал возражений. – А теперь, извини меня.
Уверенно толкнув тележку к кассе, Лазутчикова выкладывала покупки на ленту, повернувшись к Кэтрин спиной.
- Ирина, – умоляюще позвала та, но ответа не получила, мэр обратила всё внимание на сына, который играл с пакетом от сока, как с самолетиком.
Вздохнув, Кэтрин улыбнулась Генри и отошла от семейства Лазутчиковых с тихим «Пока». Конечно, Ира слышала её, но не ответила.
Она не будет обращать внимания на слова школьной подруги. В юности они были друг для друга голосом разума. Но в этот раз Кэт ошибается. Ира всегда волновалась слишком много, но теперь, даже зная, что работа Лизы опасна и постоянно сопряжена с риском, впервые в жизни Ирина Лазутчикова твёрдо верила.
***
Верила и делала всё возможное, чтоб сохранить веру, но судьба ткнула её лицом в реальность, в первый день августа, когда они с Генри вернулись утром с занятий по верховой езде. Она записала сына в младшую группу вскоре после отъезда Лизы и сегодня позади остался уже четвёртый урок. Генри нравились занятия, и он так сосредотачивался на езде, что почти не замечал Иру, шедшую рядом с пони и готовую в любой момент его подстраховать.
За последнюю неделю Генри стал увереннее сидеть на лошади отчасти благодаря тому, что после третьего занятия начал «седлать» подлокотники и спинки диванов в особняке. Когда Ира увидела это впервые, она вскрикнула от страха, и Генри, подпрыгнув от неожиданности, свалился с подлокотника. К счастью, он упал на диван, а не на пол.
А теперь Ира решила, что Генри заслужил клубничный молочный коктейль в награду за успешное занятие, поэтому они зашли в кафе «У бабушки». Было одиннадцать утра, и день обещал быть жарким, так что они с сыном решили заскочить домой за полотенцами и позже пойти на пляж. Купальный сезон почти закончился, так что народу там должно быть немного.
Войдя в кафе, Генри помчался к стойке и начал взбираться на высокий барный стул. Ира лишь слегка подсадила его, помогая перекинуть на сиденье коротенькую ножку. Нетерпеливо схватив треугольное десертное меню, стоявшее рядом с солонкой, перечницей и салфетками, Генри призадумался, выбирая коктейль. Женщина стояла рядом, облокотившись на стойку, и одной рукой обнимала сына, оберегая от падения.
- Доброе утро, мадам мэр, – поздоровалась Руби и перегнулась через стойку, глядя на Генри. - И тебе доброе утро, красавчик.
- Доброе утро, мисс Руби, – радостно откликнулся Генри.
- Ну, как Лазутчиковы поживают сегодня? – Руби выпрямилась.
- Мамочка купит мне коктейль, потому что я лучший, – гордо объявил мальчик.
- Ну, если за это полагается молочный коктейль, то ты, наверное, должен пить их каждый день, – серьёзно ответила девушка.
- Ага! – согласно кивнул Генри и многозначительно посмотрел на мать, которая сейчас прожигала официантку строгим взглядом, в котором, однако, было больше досады, чем раздражения.
- Генри делает успехи в верховой езде, – подтвердила Ира. Малыш просиял.
- Умница! – улыбнулась Руби, протягивая мальчику руку, Генри с силой хлопнул по её ладони. – Сейчас принесу тебе клубничный молочный коктейль с вишенкой. Что вы будете, мадам мэр?
- Спасибо, ничего не нужно.
Официантка ушла, оставив свой блокнот и ручку, чем немедленно воспользовался Генри. Притянув блокнот к себе, он начал что-то рисовать. Ира присела рядом с сыном, всё ещё обнимая его, и повернулась к телевизору, висевшему в дальнем углу кафе. Там как раз показывали повтор шестичасовых новостей.
Сердце брюнетки дёрнулось и провалилось куда-то вниз, когда на экране появились кадры дымящихся руин, окруженных пустыней. Потом картинка уменьшилась и сместилась в правый угол, уступая место ведущему, безмолвно шевелящему губами.
- Руби! – задохнувшись, позвала Ира. – Руби, скорей!
Девушка прибежала на этот зов так быстро, как позволили ей высокие шпильки ее босоножек.
- Надумали что-то заказать?
- Сделай громче.
Руби проследила взгляд Иры и быстро подойдя к телевизору, прибавила громкость.
«…двое американских солдат серьёзно ранены. Вчера около одиннадцати вечера отряд из восьми человек патрулировал предместья Багдада, по полученным нами данным, относительно удаленные от линии боевых действий. Один роковой шаг послужил причиной взрыва противопехотной мины, запустившего цепную реакцию в радиусе примерно пятисот ярдов. Шестеро солдат погибли, ещё двое получили тяжелые ранения. Мы будем молиться за них и их семьи».
Ира ахнула, быстро переводя взгляд с ведущего на кадры в углу экрана. Только не Лиза. Пожалуйста, пусть это будет не Лиза. Кровь громко стучала в ушах.
Ведущий замолчал, и один за другим начали появляться портреты погибших. Лазутчикова перестала дышать, неотрывно глядя на экран. Сурового вида мужчина с волевым подбородком, Майор Грегори. Темнокожий лейтенант Пауэлл со стоическим выражением лица.
Копна белокурых волос на следующем снимке, и сердце Иры делает болезненный кульбит. Это молодая женщина. Сержант Николс. Ира пораженно и испугано ахает.
Следующие снимки задерживаются в кадре дольше предыдущих или брюнетке просто так кажется. Майклс. Витмор. Фанг. Морелло. Нгуен.
«Гражданская панихида пройдет во вторник, после чего состоится погребение в присутствии родных и друзей».
На экране появился развевающийся флаг, и включилось интервью с одним из генералов, находящимся в Ираке. Военный сообщал какие-то подробности боевых действий, но Ира его уже не слушала.
Она зажмурилась, медленно осознавая, что Лиза в порядке. Когда Генри потянул её за край блузки, Ира поняла, что стоит на ногах, но она не могла вспомнить, когда именно подскочила.
- Мамочка, смотри! – стакан Генри был уже на четверть пуст, и теперь он, смеясь, пускал трубочкой пузыри.
В другой раз Ира, разумеется, сделала бы сыну замечание, но сейчас ей это даже в голову не пришло. Облегчение затопило её сердце, и она сглотнула вставший в горле ком. Среди них не было Лизы. С Лизой всё хорошо. Страх потерять еще кого-то был у Иры слишком сильным, слишком знакомым.
- Ирина? – осторожно позвала Руби, подходя к ней ближе. – Лизу не послали в Ирак. Она всё еще дома, в Штатах.
Лазутчикова моргнула. Боже, младшая Лукас права. Лиза в Беннинге, возится с оружием. И Ирак с разрывами противопехотных мин почти одинаково далек от Лизы и от Иры. Брюнетка медленно повернулась к Руби, стараясь успокоиться.
-Да, – кивнула она. Лиза почти дома.
***
Форт Беннинг, Джорджия.
Август 1, 2004.
Лиза,
Я просто хочу удостовериться, что ты в порядке. Знаю, у тебя много работы в последнее время, но я просто хочу это знать.
Я видела в новостях, что случилось там, в Багдаде. Не знаю, была ли ты знакома с кем-нибудь из них, но мне так жаль. Это ужасно, и я боюсь даже представить, каково их родным. Говорят, что один солдат умер в больнице, а второй всё ещё борется за жизнь.
Мы провели небольшую церемонию в память о погибших и почтили их минутой молчания.
Прости, я не хочу портить тебе день. Просто мне нужно знать, что с тобой всё хорошо. Будь осторожна. Возвращайся скорее.
Ирина.
Лиза запустила пальцы в волосы, опираясь спиной на стену. Письмо из Мэна растревожило её, и она волновалась за Иру. Та не написала ничего лишнего, но они хорошо друг друга знали, и Андрияненко поняла, что женщина с ума сходит от волнения и, хоть никогда в этом не признается, облегчения.
Облегчения, что Лиза жива. Что конверт с серым сухим листком, бывшим для жен солдат вестником горя, заставлявшим даже сильнейших женщин бессильно горбиться под грузом скорби, на этот раз миновал особняк на Миффлин Стрит. Облегчения, что похоронка пришла кому-то другому.
И хотя блондинка любила Августа, она горько пожалела теперь, что выговорила утром последние минуты на карте, подкалывая брата насчет Руби. Ей так нужно было сказать Ире, что она в порядке, но магазин уже закрыт, Андрияненко не успела пополнить счет, потому что её дежурство закончилось только в одиннадцать вечера.
Можно было бы одолжить у Нила мобильник, тот бы, конечно, не отказал, но потом пришлось бы отвечать на вопросы, а он только недавно прекратил выпытывать у неё подробности личной жизни. Так что Лиза тихонько достала из тумбочки писчий набор, приспособив «Зелёную милю» вместо планшета и, не включая свет, быстро нацарапала:
Август 9, 2004.
Эй, я в порядке. Мы всё ещё здесь.
Да, я тоже видела. У нас тут только об этом и разговоров. Тоже была церемония, и все занятия отменили.
У Николс муж служит во флоте, а брата Морелло совсем недавно отправили в Сирию. Я даже не уверена, в курсе ли они.
Сумасшествие, правда? Ты выполняешь свою работу, которая опасна и тяжела сама по себе, а в этот момент где-то на другом конце света гибнет твоя жена или брат. А ведь это был всего лишь патруль. Я сама ходила этим маршрутом сотни раз. Это могла быть…
Лиза резко откинула голову, стукнувшись затылком о стену. Не в первый раз она думала о том, что случилось. Военные потери были частью привычной жизни, но где бы она не находилась, на тренировке, на боевом задании, черт, да даже в её кошмарах, она всегда думала, что смерть ей принесёт пуля. Но наступить на мину? Это не оставляет времени даже подумать. Ты слышишь под ногой щелчок, и в следующую секунду тебя уже нет.
Андрияненко много об этом думала. О чем они разговаривали в последние минуты? Когда раздался первый взрыв, они поняли, что им конец, или не успели? Слишком много вопросов мучило блондинку, когда она возвращалась мыслями к происшествию снова и снова.
Посмотрев на письмо, девушка зачеркнула последнее предложение. Когда Ира получит его? Почту из форта отправляют раз в неделю. Еще две на то, чтоб письмо дошло до Сторибрука. Может, чуть быстрее или чуть дольше. Значит, Ира найдет конверт в ящике примерно через три недели, а до этого будет волноваться и накрутит себя до состояния паники.
Она не может так долго ждать, ей нужно услышать голос брюнетки прямо сейчас. И нельзя заставлять Иру так долго переживать.
Август как-то сказал: «Сделай момент подходящим». И Лазутчикова сказала тоже самое. И это привело Лизу к лучшему, что было в её жизни.
Пошло всё нахер, подумала Лиза и отложила книгу и письмо на тумбочку. Тихонько соскользнув со своей койки, она на цыпочках пошла туда, где спал Нил. Мужчина лежал на спине и едва слышно посапывал во сне. Если ей удастся провернуть свою затею, не разбудив его, можно будет собой гордиться. Лиза аккуратно развернула сложенную на табуретке пару штанов. Раньше она посмеивалась над тем, что приятель почти не выпускает телефон из рук и при первой возможности звонит жене. Но, черт, как же она теперь его понимала.
Отключенный на ночь мобильник Кэссиди обнаружился в кармане, и блондинка, аккуратно сложив чужие штаны, положила их на место. Она обязательно купит мобильный телефон, когда поедет домой, в следующий раз, думала девушка, пока бесшумно кралась в свой угол. Улегшись, она повернулась к казарме спиной и накрыла голову подушкой, чтоб не шуметь.
Телефон, к радости Лизы, включился бесшумно, и пальцы сами набрали нужный номер. Голос автоответчика предупредил её о стоимости междугородних звонков, и она поняла, что план был не таким безупречным, как ей казалось. В любом случае, она зашла слишком далеко, чтоб отступить теперь. Серьёзно, ей нужно услышать Иру, и к черту последствия!
Телефон негромко загудел, и до Лизы дошло, что время уже за полночь. Ира может и не ответить, и все её усилия пропадут даром. И она не услышит любимый голос до следующей недели, и то не факт, что у неё будет время позвонить.
- Алло? – в трубке раздался хриплый заспанный голос Иры, и Лиза могла поклясться, что это самый прекрасный звук во вселенной.
- Хэй, – прошептала Лиза так тихо, что сама едва расслышала себя.
- Лиза? – по шуршанью в трубке девушка догадалась, что Ира резко села на кровати и теперь прижимает к уху телефон, включая ночник. И конечно же быстро смотрит на будильник. – Лиза, что случилось? Ты в порядке?
Привычное успокаивающее «Я в порядке» уже готово было сорваться с языка, но девушка покачала головой:
- Я тут с ума схожу от тоски по тебе.
Ира грустно усмехнулась и вздохнула. Напряжение медленно ослабевало.
- Да, я уверена, что ты думаешь, что я… немного переволновалась.
- Ну, если только немножко, – пошутила блондинка и тут же серьёзно добавила. – Но я в порядке, просто время ползёт очень медленно.
- Хорошо, – Лазутчикова произнесла это так уверенно, что стало понятно, даже бог не спасёт от её гнева того, по чьей вине Лиза будет не в порядке.
- А как вы с малышом?
- Всё хорошо. Мы скучаем по тебе.
- Хорошо, – в тон брюнетке ответила Андрияненко.
Они помолчали, позволив себе притвориться, что Лиза просто уехала в Бостон на выходные, чтоб навестить Августа. Или что Ира отлучилась из Сторибрука по работе, и они с Генри ждут ее возвращения домой. Всего минута, и одна мечта на двоих, но этот миг закончился. И обе знали, что их время вышло.
- Я…
- Знаю.
- Я позвоню тебе, как только смогу, – пообещала Лиза.
- Я пришлю тебе ещё какао.
- Ты просто чудо, – довольно проворчала блондинка.
Ира усмехнулась и вздохнула:
- Спокойной ночи, Лиза.
- Доброй ночи.
***
Сентябрь 13, 2004. Форт Беннинг, Джорджия.
Прищурившись, Лиза разглядывала маленькую, набитую пенопластом коробку, в которой лежала видеокассета. На кассете неразборчивым почерком Августа было нацарапано самодовольное «Не за что». И всё, ни открытки, ни записки, и Лиза немного нервничала. Конечно, Август умел быть серьёзным, но никогда не упускал случая повалять дурака, если знал, что это сойдет ему с рук.
К счастью для Лизы, в маленькой комнате отдыха никого не было. Так что она вставила кассету в видеомагнитофон и села перед стареньким телевизором, запустив запись с пульта.
Экран ожил, зелёная вспышка мелькнула так внезапно, что Лиза почти зажмурилась. В правом нижнем углу появились оранжевые цифры – «08/31/04». Значит, запись сделана в последний день лета. Камера вздрогнула, на секунду выхватывая пестрое разноцветье, и в кадре появился Август, видимо, повернувший объектив на себя. Он ухмыльнулся и подмигнул, и Лиза спросила себя, какого черта братишка затеял на этот раз.
Кадр опять поменялся, и блондинка увидела здание, в котором немедленно узнала садик Генри. Значит, Август был на площадке, где дети обычно гуляли после обеда. Какого черта он там забыл? И что, мать его за ногу, он вообще делает в Сторибруке?!
Лиза, не дыша, смотрела, ожидая, что будет дальше. Сердце дернулось и ухнуло куда-то в район пупка, когда слева она увидела знакомый силуэт, короткие тёмные локоны, царственная осанка. Ирина. Потом появилась стайка ребятишек в ярко-желтых костюмчиках, и кадр приблизился, фокусируясь на крохотной, одетой в желтое, темноволосой фигурке. Лиза поняла, что это концерт, про который ей рассказывали Лазутчиковы.
К глазам подступили слёзы. Генри улыбался ей с экрана.
Послышался знакомый новозеландский акцент Тины Белл, и Август навел камеру так, чтоб показать всю группу деток и их воспитательницу.
- Наша младшая группа рада приветствовать вас на нашем летнем празднике, – взволнованно произнесла Тина.
Раздались аплодисменты, и мисс Белл кивнула малышам.
- Доброе утро, родители и гости! - старательно, в унисон, прокричали детские голоса. Из зала послышались смешки, детвора улыбалась с импровизированной сцены, они явно были собой очень довольны. Большинство детей искало взглядом родителей и переминалось с ноги на ногу, стараясь подойти к ним поближе. Так что воспитателям пришлось напомнить своим подопечным, что нужно стоять смирно.
- Сегодня мы приготовили для вас музыкальные подарки, и мы надеемся, что они вам понравятся, – сказав это, Тина по-турецки уселась на траву перед детьми. Заиграла музыка, и камера опять вернулась к Генри.
- «Well the sun comes up and the rooster crows! I get out of bed and put on my clothes! Today's gonna be a most spectacular day!»
Он громко пел «My Little Yellow Bus», пританцовывая, как учила их мисс Белл.
Глядя на малыша, Андрияненко улыбалась от уха до уха, как Чеширский кот, и вспоминала, как он пел эту песенку по телефону. Наверное, он и тогда пританцовывал, будто ведет автобус, и махал, приглашая друзей прокатиться с ним. А его попытки присвистнуть были милее всего, что Лиза видела в своей жизни.
Кто-то из детей расплакался, кто-то не пел, и танцевали детишки кто в лес, кто по дрова, но только не Генри. Генри был просто великолепен! Когда песня закончилась, Лиза хотела аплодировать вместе с залом. Кончиком пальца она вытерла мокрые ресницы.
- Давай, Генри! – раздался голос Августа.
Зрители успокоились, и заиграла следующая песня. Раздались первые аккорды «You Are My Sunshine», и Лиза заметила что детки прятали руки за спинами. Начав петь, они вытянули руки, демонстрируя склеенные из желтого картона солнышки с оранжевыми лучиками. В середине солнца в руках Генри, была наклеена фотография Иры. Значит, у других детей тоже фотографии родителей.
- «You are my sunshine! My only sunshine! You make me happy! When skies are grey!»
Зрители восхищенно замерли. Лиза засмеялась, когда припев закончился, и детишки начали путаться в словах куплета. Конечно, Тина слегка переписала текст песни. Припев дети опять спели складно, сорвав бурю аплодисментов, и камера выключилась.
Лиза сидела широко улыбаясь, а по лицу струились слёзы. В груди болело так, что она с трудом могла вздохнуть. Боже, как же она хочет увидеть мальчишку, взять его на руки. Это она должна была сидеть рядом с Ирой, и снимать Генри на камеру, и смущать его аплодисментами, одобрительными выкриками и свистом.
Она покачала головой, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. Потянувшись к пульту, Лиза хотела выключить запись, но экран снова засветился.
Концерт, видимо, закончился, и Генри со всех ног бежал по траве к Ире, сжимая свое солнце в руках. Брюнетка тут же обняла сына. У Лизы перехватило дыхание, она видела Иру впервые за пять месяцев. Лазутчикова была одета в дизайнерские джинсы и блузку. Наверное, она взяла отгул, чтоб посмотреть выступление Генри.
- Ты видела меня, мамочка? – малыш взволнованно подпрыгивал, глядя на неё.
Женщина наклонилась к нему и похлопала в ладоши:
- Конечно видела, родной! Ты такой умничка.
- Эй, приятель, – позвал Август, не прекращая съёмку.
Мальчик улыбнулся ему и протянул ладошку, давая «пять».
- Ты видел меня, дядя Август? – переспросил он, не обращая внимания на камеру.
- Ты крут, пацан. Скажи Лизе «привет».
- Где она? – оглянулся Генри и непонимающе посмотрел на мать.
Ира обняла его и показала в объектив камеры.
- Привет, Лиза! – малыш взволнованно помахал солнцем. – Ты видишь меня?
- Она увидит. Поди-ка сюда, дружок.
Камера развернулась, и на экране показались обнявшиеся Август и Генри, прижавшиеся друг к другу головами.
- Скажи «Я скучаю по тебе».
- Я скучаю по тебе!
- Скажи «Я тебя люблю».
- Я тебя люблю!
Лиза прикусила губу, безуспешно стараясь сдержать улыбку.
- Скажи «Мамочка тебя любит».
- Мамочка тебя любит!
Лиза закатила глаза, увидев, как брови Августа многозначительно приподнялись. Он довольно усмехнулся.
- Скажи «Дядя Август тебя любит».
- Дядя Август тебя любит!
- Скажи «Я лучше всех».
- Я лучше всех!
-Да нет, «Я лучше всех», – поправил Август.
- Я лучше всех, – хихикнул Генри и, вывернувшись из рук дяди, побежал к Ире, которая стояла, смущенно глядя в камеру. Солнце светило ей в спину, и казалось, что брюнетка вся светится.
Лиза улыбнулась. Мадам мэр может общаться с журналистами, может вести переговоры со старыми ворчливыми инвесторами и охмурить их одним взглядом, может уболтать самого хитрого и прожженного юриста, добиваясь того, чего хочет. Но сейчас гроза всего Сторибрука была просто любящей мамой и, глядя в камеру, краснела, как школьница.
Генри обнял её:
- Да, мамочка?
- Да, родной, ты лучше всех, – подтвердила Ира.
- Хочешь что-нибудь сказать Лизе? – спросил Бут, почти не скрывая откровенного подстрекательства в голосе.
Ира пристально посмотрела на него и подхватила Генри на руки. Она напряженно смотрела в камеру с полсекунды, потом взгляд смягчился, но Лиза заметила это короткое напряжение. Брюнетка крепче обняла сына и мягко улыбнулась в камеру. Август навел фокус так, что на экране теперь были только лица Лазутчиковых.
- Эй, солдат, нам тебя очень не хватает. Береги себя и приезжай к нам снова.
Ира говорила медленно, тщательно подбирая слова. Андрияненко поняла, что брюнетке стоит больших усилий сдерживаться и говорить то, что сказал бы просто друг. Это причиняло Лизе острую боль. Ира будто перестала быть Ирой. И это отстой. Кажется, Лазутчикова чувствовала то же самое, потому что она быстро прижалась щекой к Генри и сказала:
- Попрощайся с Лизой, дорогой.
Он радостно помахал:
- Пока, Лиза!
- Скоро увидимся, – пообещала Ира.
Камера развернулась, и Август подмигнул ей:
- Веди себя хорошо, крошка.
Экран погас, и Лиза осталась сидеть с закрытыми глазами, с ураганом эмоций в душе. Как можно быть такой невероятно счастливой и такой несчастной одновременно? Девушка опустила голову на руки и улыбнулась, понимая, что Август, пять часов ехал в Сторибрук только ради того, чтоб послать ей эту плёнку. Она вспомнила, как Генри танцевал, и улыбнулась шире. И какая же Ира всё-таки невероятная красавица.
Господи Иисусе, кто бы мог подумать, что она так сильно будет тосковать по дому? Она так хотела вернуться в Сторибрук, что не могла думать ни о чем другом. Она никогда не скучала по дому раньше, когда переезжала из одного интерната в другой, но теперь, кажется, с лихвой навёрстывала упущенное.
Боже, Генри такой милаха, когда поёт. И надо будет поговорить с Ирой и Августом. Когда, черт возьми, они успели стать закадычными приятелями? Что она пропустила? Но, на самом деле, блондинка радовалась, что Ира и Август поладили. И что Август с радостью ведёт себя, как примерный дядюшка. Можно поспорить, что Генри от него ни на шаг не отходит, когда парень приезжает в Сторибрук.
Вау, подумала Лиза, откидываясь на спинку стула. Они её семья.
Она обхватила голову руками, пораженная этим внезапным открытием. Её Семья. И они, черт возьми, просто нереально офигенные.
***
Сентябрь 22, 2004. Форт Беннинг, Джорджия.
Опустив конверт в ящик дежурного, Лиза развернулась, намереваясь выйти. До обеда был почти час свободного времени, и её ждало горячее какао. По пути к раздаточной она почти врезалась в Нила.
- Воу, – Лиза с трудом избежала столкновения и отступила в сторону, но мужчина крепко схватил её за запястье. Она автоматически вырвала руку из его захвата и отступила к стене, увеличивая дистанцию между ними. - Ты чего?
- Мы можем поговорить? – тихо прошипел он, подходя ближе. Лиза отступила еще на шаг.
- О чем?
Их разделила толпа, и на секунду Лиза захотела по-тихому смыться, затерявшись в ней. Нет, она не станет трусить, да и к тому же, ей правда любопытно, чего парень завёлся.
Нил кивнул головой в сторону пустой казармы. Остальные ребята были либо в рекреации, либо на курсах ВУС. Казарма редко пустовала, и Нил явно не собирался упускать такой случай.
Он плотно прикрыл за ними двери, и все эти предосторожности заставили Лизу нервничать. Она остановилась посреди казармы, уперев руки в бока, и вопросительно посмотрела на Кэссиди:
- Ну, и?
Он достал из кармана мобильник. Лицо Лизы осталось бесстрастным. Не показывать ему, что она поняла, к чему клонится разговор. Но девушка знала, что он знает, и понятия не имела, чем это всё закончится.
- Знаешь, я слышал, что на твоём счету пара мелких краж, но следы ты заметаешь хреново, Андрияненко. Ты не думала, что мне или Тамаре придет телефонный счет?
- О чем ты, Кэссиди?
Парень фыркнул, пряча мобильный:
- Брось, Лиз, я знаю, что ты звонила в Мэн.
- Я никому не звонила.
Он медленно подошел к ней.
- Правда? – невозмутимо переспросил Нил. Значит, сорока двух секундный звонок в Мэн, в половине второго ночи не имеет к тебе отношения?
- А я причем? Может, ты его из кармана не вытащил, когда ложился спать, и набор пошел случайно?
- Херня! – раздраженно рявкнул Нил. За три года их совместной службы он впервые повысил голос на Лизу. Мужчина фыркнул, потирая загривок, и добавил спокойнее. – Слушай, Андрияненко, я всего лишь, пытаюсь помочь. И это, знаешь ли, сложно сделать, когда ты мне в глаза врёшь.
Лиза насмешливо закатила глаза и пошла к двери, задев приятеля плечом:
- Не знаю, Кэссиди, что ты себе навыдумывал, но я могу о себе позаботиться. Мне не нужна помощь.
Она уже взялась за ручку двери, когда Нил заговорил снова:
- Ты разучилась скрывать эмоции. Стянуть мой мобильник среди ночи, ничего лучше не придумала? Пленка, которую прислал Август, там нет ничего лишнего, конечно. Но черт тебя дери, Андрияненко, я всё понял в первую же секунду, как она появилась на экране. И любой бы понял, глядя на твою физиономию. Скажи спасибо, что я закрыл дверь и стоял на стрёме.
Лиза медленно развернулась, встретившись глазами с умоляющим взглядом Нила.
- Я не…
- Ты иногда зовешь её во сне, – перебил Нил.
Кровь в венах холоднее льда. К горлу подступает ком, и Лизе трудно дышать. Она скрестила руки на груди, молча глядя на сослуживца.
- Думаю, никто больше не слышал. Я поэтому в тебя носками и бросаюсь, – смущенно пояснил тот.
- Серьезно? – прищурилась Лиза. – Я думала, у тебя просто хреново с чувством юмора.
- Эй, я пытаюсь тебя разбудить! Ну, то есть, чаще всего, – усмехнувшись, добавил Нил.
Лиза покачала головой и, пройдя к своей кровати, буквально повалилась на неё.
- Эй, – Нил осторожно опустился на соседнюю койку, – всё нормально.
Нет, все не нормально! Совсем! Её уволят с позором, и она станет отверженной до конца жизни. И что такого страшного натворила капрал Андрияненко, что армия с позором оттолкнет её, вычеркнув из своих рядов? Она всего лишь полюбила женщину, а не мужчину. Ох! Девушка с трудом сглотнула.
- Лиза, – успокаивающе сказал Нил, наклоняясь к ней и вынуждая блондинку посмотреть на него. – Когда я сказал тебе три года назад, что ты можешь мне доверять, я не врал. Я никому не скажу. Просто хотел предупредить тебя, чтоб ты была осторожнее. Не все же такие классные, как я.
Она хотела насмешливо закатить глаза в ответ, но знала, что это правда. На базе хватало офицеров-гомофобов. Пара даже служила в их взводе. Иногда, обнаружив у солдат подобные склонности, они не давали делу хода, но прессовали ребят до тех пор, пока те не ломались под давлением.
- Когда ты понял? – тихо спросила Лиза, отводя глаза.
Нил пожал плечами:
- Я просто предположил.
- Что?! – потрясенно переспросила она.
- Считай, у меня хорошая интуиция.
- Когда-нибудь ты схлопочешь из-за своей интуиции пулю.
Кэссиди снова пожал плечами:
- Слушай, ты вся сияешь, когда читаешь её письма или разговариваешь по телефону. Да, кстати, если вдруг тебе интересно, у тебя на стенах достаточно левых фотографий, чтоб твоя зазноба выглядела для посторонних просто как ещё один друг.
Лиза нервно прикусила губу. С одной стороны, хорошо иметь союзника. Кого-то с кем можно время от времени поговорить не скрываясь. А с другой, что, если все знают? Она никогда не считала Нила проницательным, но вот он догадался. Если догадался он, значит, мог и кто-то другой.
- Эй, – Нил поддел её ногу носком ботинка, – если тебе еще нужен будет телефон, бери, не стесняйся.
Она удивленно посмотрела на него:
- Нил… я не могу.
- Я в очень хорошем настроении, Андрияненко, так что пользуйся, – самодовольно осклабился Кэссиди.
- Хорошо, – Лиза тихонько фыркнула, всё ещё удивляясь его щедрости. – Хорошо, спасибо тебе.
- Пожалуйста, – мужчина улёгся на спину, положив руки под голову. Всё это время он не переставал улыбаться. – Так ты, что, не собираешься спросить меня, почему я в хорошем настроении? – обиженно протянул Нил.
Ну, конечно, в этом он весь, ему не терпится рассказать о чем-то своём, что явно кажется ему важнее, чем вынужденный каминг-аут Лизы. Хотя, блондинка оценила и его реакцию, и поддержку. Она даже пожалела, что так долго держала его на расстоянии.
- И почему же ты в таком хорошем настроении? – спросила она.
Нил улыбнулся ещё шире, хотя, кажется шире уже просто некуда:
- Я стану отцом.
- Чего?!
- Ага, – мужчина счастливо засмеялся и сел на кровати, глядя на Лизу. – Тамара на третьем месяце. Она сегодня прислала мне это, – он вытащил из нагрудного кармана небольшой квадратный снимок. – Результат УЗИ. Я уже звонил ей.
- Боже, Нил! Я поздравляю вас! – Лиза не любила обниматься, но Нил её друг и доказал это, так что она наклонилась и коротко обняла мужчину за шею. – Подумать только, ты - папа!
- Знаю, – кивнул он. – Боже, надеюсь, я не облажаюсь.
Лиза ласково улыбнулась ему:
- Нет, ты будешь отличным отцом.
- Андрияненко, Кэссиди! – в дверь просунулась голова офицера Уотсона. Оба подскочили и повернулись к нему, ожидая приказа. – В конференц-зал. Бегом.
Они быстро вышли из казармы и прошли за ним в зал, где все остальные уже стояли по стойке смирно перед командиром, который что-то показывал на карте. Лизе хватило секунды, чтоб понять. Они возвращаются.
_________________________________
Вот такая глава на последок вам, приятного чтения, друзья ☺️🦈💜