9.
Следующее утро
Свет мягко пробивался сквозь шторы. В комнате пахло теплым одеялом, кожей и чем-то сладким — остатками ночи.
Чонвон пошевелился, сонно потянулся, но тут же почувствовал: его ноги зажаты. Плотно. Надёжно.
Он опустил взгляд — и увидел Джейа. Тот лежал поперёк кровати, растрёпанный, без рубашки, с блестящими глазами, и в этот момент…
…уже лизнул его левое бедро.
Медленно. Нарочно. С шумным выдохом.
— Джеееей… — протянул Чонвон, натянув одеяло до подбородка. — Я хотел встать…
— А я сказал: нет. — Джей хрипло выдохнул, обвивая ладонями его бёдра и подтягивая их ближе. — Ты остаёшься со мной. Целый день. Целую жизнь, если надо. Никому тебя не отдам.
И прежде чем Чонвон успел снова что-то сказать, Джей начал вылизывать его ножки — грубо, с нажимом, будто специально. Его язык скользил по внутренней стороне бедра, то щекоча, то оставляя тёплые следы. Пальцы впивались в мягкую плоть, а сам он только твердил:
— Такие вкусные… Мои. Только мои.
— А-аах… Джей!.. — Чонвон захныкал, громко, прерывисто. Он извивался, хватался за простыни, сжал бёдра, но Джей держал крепко.
— Громче, — выдохнул Джей, не останавливаясь. — Мне нравится, когда ты ноешь. Скажи ещё раз, что хотел уйти. Давай, скажи.
— Я… я не хочу! Не хочу! Пусти меня!..
— Вот и правильно, — ухмыльнулся Джей, зарываясь глубже, оставляя влажные следы и поцелуи повсюду. — Ты мой антистресс. Мой завтрак. Моя слабость. Не смей от меня уходить, даже в туалет без разрешения.
— Джееееей… — Чонвон всхлипывал, но внутри всё горело от того, как нежно и жадно его любят.
Он знал: даже если бы захотел — не выбрался бы. И, по правде говоря, вовсе не хотел.
Он только крепче сжал в кулачках простыню и прошептал:
— Тогда… лижи меня тише… хоть немного…
— Ни за что, — рассмеялся Джей, — я хочу, чтобы весь дом слышал, как мой мальчик хнычет по утрам.
И продолжил.
Как будто это был не просто завтрак, а его единственная зависимость.