Юные Мстители. 4 сезон. Тихая война

- Все будет намази! - именно так всегда говорил Морис. Чарли нервно глотнул воздуха сквозь сцепленные зубы. Да...
- Все хорошо, шкет, все будет намази! - эта фраза намертво врезалась в подкорку Паркса, заставляя внутренне сжиматься.

Как сейчас.

- Ну чего ты, как баба? Не ссы, малыш! - и беззаботный смех, и пошлые шутки, и острый запах сигарет, от которого тошнило, и шлейф алкогольных испарений, а еще глаза - без блеска. Все это проносилось калейдоскопом в голове, все годы в бесконечных приключениях с Хайджекером на борту Большой Берты. Погони, грабеж, перестрелки, мелкий шпионаж, было несколько похищений, даже перепадало несколько заказных убийств. А позже обязательный кутеж, выпивка, клубы, музыка, девочки...

Чарли это не интересовало, ведь на тот момент у него была Лисса. А вот Морис...

Морис забывался, метался от одной пассии к другой, разбивал сердца, как стеклянные блюдца, одно за одним, и чем больше их было, тем мертвеннее был взгляд Дае. А чем больше проходило времени, тем больше наемник пил. И все больше здоровые отношения с противоположным полом, заменялись нездоровыми молчаливыми возлияниями в одиночестве.

Признаться, такого Мориса Чарли боялся, такого тихого, сидящего темной ночью на крыле своего самолета, нога свешана вниз, рука сжимает бутыль, глаза закрыты, сухие губы беззвучно шепчут. Боль. Наверное, так, стоит описать все это. Несокрушимый воин днем, на миссии, балагур и шутник в компании, при дамах, наедине же, превращался во что-то угрюмое и ранимое, будто бы жить ему приходилось потому, что другого ему не оставалось. Дае замкнулся в себе, оживая только во время миссий.

Лишь однажды Паркс предпринял попытку прекратить все это. Вразумить. В конце концов, Линды больше нет - умерла. Зачем так убиваться, если знать, что все случится именно так? Чарли не убивал Хард. Это был несчастный случай! А на войне смерть судит по принципу живой или мертвый. Это случилось. Забудь. Отпусти ее!

Чарли честно пытался только поговорить. Спокойно все обсудить и закрыть эту тему раз и навсегда. И что ж? Да таким «спокойным» зеленоглазый товарища не видел никогда!

Только через две недели, когда оба блондина приходили в себя и зализывали раны, Дае заговорил с ним, хриплый голос с сорванными связками от крика, побитое лицо кривиться от боли, когда Чарли стягивает повязку туже на сломанном запястье:
- Ты со своей Бартон уже того... Были?

Блондин поперхнулся и гневно уставился на старшего, желая, как минимум, снова сломать ему руку.
- А тебе не кажется?.. - начал он угрожающе.
- Кажется! - жестко оборвал наемник, - Значит, слушай, ты не лезешь ко мне, а я не лезу к тебе! И больше я ничего не хочу слышать! Ничего!!!

Паркс только кивнул. Остаток дня они провели в полном молчании, игнорируя друг друга на столько, насколько могли. А потом в едином порыве вышли на балкон, устраиваясь прямо на перилах, выкуривая одну сигарету на двоих. Пошли на мировую.

- Сочельник, - выдохнул младший.
- Мать его! Ненавижу Рождество! - легко огрызнулся старший.
- Такая же фигня! - улыбнулся Чарли.

И снова миссии, заказы, тайные редкие свидания, но частые переписки с Лиссой Бартон, с которой отношения все больше переходили в стадию чего-то серьезного, перелеты из одного конца планеты в другой. Наверное, такую жизнь можно было назвать полноценной. Во всяком случае, Паркса готовили всю жизнь именно к ней. И он был готов, черт возьми, и к этой полулегальной нелегально-криминальной жизни, к жизни на адреналине, когда самый большой страх - уходя на миссию так и не позвонить, озвучивая дежурный тупой подкат своей девушке, чтобы она рассмеялась, потому что не успел. Наверное, Лисса испытывала то же самое, работая в ЩИТе.
К чему действительно парень готов не был, это потерять Мориса Дае.
Это должна была быть обычная операция. Войти и выйти с награбленным, за что им хорошо заплатят. Нет, это не было грабежом в полном смысле! Как говорил Морис - это святая благодетель! Всего лишь украсть новую разработку бомбы, спалить чертежи или умыкнуть целую тонну взрывчатки, предотвращая таким образом акты терроризма по всему миру. А тут еще и дяденьки в верхах хорошо платят за работу, да и вообще, чтобы помалкивали.

- И детки улыбаются, и нам полчарки наливается, что скажешь, дитя кубинского народа? - хохотал шрамолицый.
- Скажу, что все в мире для тебя явно измеряется бутылкой! - злобно прищурившись, отвечал Чарли. Он ненавидел, когда Дае вспоминал о том кто его папаша.
Дае смеялся громче и заразительней.

...Да, та миссия была проста. Вошел и вышел. Но что-то пошло не так с самого начала. Откуда взялась сирена, и повалил удушающий газ? Почему информаторы не упомянули о дополнительных ловушках? Почему объект так серьезно охраняли? Но что самое ужасное - те, что ринулись на них с автоматами, прекрасно знали, кто они и видели их в лицо.

Как они уши? Их предали? Кто заказчик?

А потом девчонка...

Ну откуда? Откуда возникла эта девчонка? Никто из них не успел даже отреагировать. Выстрел угодил Морису в бедро. Секунду он стоял ровно, больше удивленный дротику с ярко-розовым помпоном, торчащим из ноги, а потом согнулся пополам и закричал. Еще секунда, за которую Чарли успел-таки застрелить улыбающуюся гадину. А позже часы, наполненные томительным ожиданием и паникой.

Морис не просыпался, не реагировал на свет, бредил, нога, в том месте, где игла проткнула кожу, почернела, и пятно расползалось дальше. Мысли о счастливом завершении провального задания вытеснил страх. Ему пришлось самому поднимать Берту в воздух и лететь в ближайший населенный пункт, пытаться связаться с Лиссой и просить о помощи. Срочной. И им помогли. Не известно какими связями в ЩИТе воспользовалась Бартон, но никто их с Дае не арестовал, не посадил в кутузку и уж тем более не прикончил по-шустрому.

Обычная больница. Приемный покой. Лучшие специалисты борются за жизнь наемника, как говорили. Лисса крепко сжимает его руку в своих, желая успокоить. Получается слабо. Они оказываются подле пациента только спустя шестнадцать часов. Все было позади. Морису вкололи морфин от боли, чувствовал он себя замечательно и даже пытался флиртовать с какой-то медсестрой. Врачи только предупредили о временных помутнениях рассудка, возможно галлюцинаций или речевых расстройствах, но это все быстро пройдет. Главное покой и внимание.
Дае блаженно улыбался.
- Как ты? - немного строже, чем хотелось бы, спросила Бартон.
- Линда... - выдохнул наемник и улыбнулся еще шире.
Пара опешила. Неужели галлюцинации?
- Эй, парень! Ты помнишь кто я? - присела рядом брюнетка, цепко вглядываясь в шалые водянистые глаза мужчины.
- Да. Линда... - девушка испуганно посмотрела на Чарли.
- Он не в себе!
- Ты же слышала, доктор говорил, что такое нормально! Скоро пройдет, - неуверенно говорил Паркс, совершенно не веря в свои слова.

Его друг выглядел, как буйнопомешанный. Не хватало только слюну пеной пустить и вот вам хрестоматийный псих!
Чарли чертыхнулся. Нужно было ждать, но и спустя неделю Морис выглядел все также перевозбуждено. На вопросы отвечал однобоко и невпопад, а иногда просто отмалчивался.

Лисса траурно качала головой, глядя на это. Чарли просто хватался за голову и сцеживал воздух сквозь зубы. Они решились на разрешение дать специалистам осмотреть Дае только спустя вторую неделю. Вердикт и диагноз психиатра оба бывших члена Юных Мстителей знали заранее. Паркс оплакивал друга.

Дверь в палату открывалась для Чарли очень медленно. Не такого конца он ждал для друга, да и ждал ли он «конца» для друга так скоро? Парень смотрел в пол, в голове прокручивая образ веселого мужика с кружкой пива за штурвалом самолета: «Да завянь, Паркс, все будет намази!» Наверное, поэтому он не заметил Бартон, врезавшись в ее спину, чуть не сбив с ног. Он недоуменно посмотрел на свою девушку, но та выглядела странно. Странной была улыбка. И взгляд, обращенный в сторону, влюблено смотрящего на медсестру в дальнем углу Мориса. А еще фраза:
- Второй раз это уже не смешно. Совсем не смешно!

Чего?

Медсестра обернулась, чтобы выйти из палаты, ясный синий взгляд безразлично мазнул по замершей в ступоре парочке, обвел штатного мозгоправа и девушка легко скрылась за дверью. Блондин тряхнул головой, будто бы пытаясь скинуть с себя наваждение, но ничего существенного не изменилось. Парень вылетел из палаты следом за своим видением.
- Линда! - кричал Чарли, бегущий за миниатюрной, просто кукольной медсестрой, расталкивая препятствия. Только на третьем повороте медсестра соблаговолила обернуться.
- Сэр? - прохладный, вежливый голос, отстраненный взгляд, мягкие движения.
- Ты помнишь меня? Линда? - возбужденно шептал парень, понимая, что на них обращают ненужное внимание.
- Простите? Мы знакомы? - не искры узнавания или понимания. Ничего. Чарли опешил, чтобы потом разозлиться.
- Послушай, ты! Мне плевать, что ты хочешь, грязная подлая су!..
На середине фразы Бартон, что была уже здесь, пнула его в голень, и блондин просто захлебнулся в своих словах. А вот Хард смотрела на пару обеспокоенно и как-то пришибленно. Она быстро воспользовалась заминкой, тихо извинилась и мгновенно испарилась.
Чарли обратил свою злость на брюнетку.
- Что ты творишь? Это же она!
- Нет! Успокойся! Ты ее напугал! - не хуже потревоженной гусыни шипела девушка.
- Да что ты? Она притворяется! Будто бы и не помнишь, как может разыгрывать комедии эта чертовка! Она же профи! - саркастично улыбнулся Паркс и сплюнул себе под ноги.
- Да. Но она нас не узнала, - спокойно продолжила агент.
- Ну, еще бы! - фыркнул Чарли.
- И Мориса тоже. Совсем.
Блондин недоуменно посмотрел на даму своего сердца.
- И что такого?
- А то, дубина, что Дае жить не может без Хард, да и Хард он был когда-то интересен! Улавливаешь?
- Нет, - честно ответил ее бойфренд и нахмурился.
- Включай голову! Если бы Хард действительно играла, то она бы обязательно прокололась перед Морисом, а тот бы ее давно раскусил! А она его - не-уз-на-ет!
- Да откуда ты это знаешь?! - вспыхнул Паркс.
- Да потому что я спросила об этом у Мориса, пока ты запугивал человека, который не помнит кто ты!!!

Оба смотрели друг другу в глаза необыкновенно злые, грудные клетки вздымались, венки на лбу пульсировали. Порой они просто в своей слепой ярости сносили все на своем пути.

Только чуть позже, когда они оба успокоились на столько, чтобы говорить нормально, Чарли спросил:
- И чего нам теперь делать? Ну, с Хард и с Дае... я хотел сказать.
Агентесса ЩИТа пожала плечами. А тем временем уже сам Морис Дае вошел в активную фазу ломания дров.
Началось то все с аккуратного прощупывания дна! Флирт, шуточки, вежливость (Морис умеет быть вежливым?!), даже какая-то подобострастная учтивость. Медсестра Хард же вообще не придавала ничему из этого внимания. Молча, выполняла все предписанные процедуры и уходила. Морис злился. В ход пошло хамство и абсолютное наплевательское отношение к больничному режиму. Но даже это не брало Линду, которая стойко сносила все.

В больнице появился новый вид развлечения: как на этот раз любимица доктора Кёртиса отбреет ухаживания того пациента из сорок первой палаты. Все сотрудники только глумливо улыбались шрамолициму, практически каждая бабка из старожилов, поведала историю о том, как «ихний дохтор спас бедную девочку от бандитов, выучил, на ноги поставил, да осталась она работать здеся медсестричкой». А то, что пришибленная вся такая и внимания вообще ни на кого не обращает, так у бедной с головой не все в порядке! Травмы там всякие, да и вообще, что там могли сделать, ироды, с девочкой? Вот она ничего и не помнит из своей тогдашней жизни. А сейчас у нее и не жизнь! Ну разве это жизнь, если носится целыми днями по отделению, ни спит, ни ест, только работает, пока доктор Кёртис ее домой не погонит! И то... Говорят, по секрету, что Линда наша сны какие-то чудные видит, то про драконов каких, то про пиратов, то вообще какие-то страшилки, что просто бррр! Сам профессор Ларкгус, наш психиатр, был под впечатлением. Вот так, парень! Так что, особо то не надейся... Болезная она, во!

А Морис грыз губы, злился, паясничал, даже устраивал истерики. Ничего. И тогда, в предпоследний день его пребывания в больнице, просто подмял упирающуюся девушку под себя и попытался поцеловать, но медсестра каким-то чудом выскользнула из стольного захвата и вызвала охрану. Мужчину скрутило четыре санитара, Хард в страхе бросилась бежать. Но какими глазами, она на него смотрела! О, святые, она ведь никогда не плакала! Что же он наделал?..

Что он наделал!

До этого Чарли Паркс был уверен, что боится тихого, пьющего Дае. Теперь он боялся тихого и трезвого Дае, с этими невозможными, убитыми горем глазами. Сердце сжалось даже у Лиссы.
Как могли, они вдвоем пытались утешать Дае, копали под Линду, искали подходы, пытались встретиться, поговорить. Но все становилось только хуже. Линда Хард действительно забыла все, вплоть до своих родителей, детства, себя саму, поведение ее было странно и не типично для нее прежней. Единственное, за что только можно было зацепиться - сны. Во снах Хард не отдавая себе отчета в этом, видела отрывистые картинки из своего прошлого. Там была прежняя сильная Линда, которая не боялась никого и ничего, фанатичная и яркая.

А в жизни медсестра Хард была другой. Тихая и скромная девушка, ничего необычного. Про таких говорят и мухи не обидит. Зато необычайно упрямая и сдержанная в вопросах медицины, иногда поступая необычайно жестко, особенно с самыми нерадивыми пациентами. Для медсестры Хард вообще не было остального мира, кроме больницы и территории ее родного отделения. Линда готова была работать и ночью, и днем, и после смены, даже иногда оставалась после дежурства. Она практически доводила себя до изнеможения, все возможное, только бы не оставаться снова одной в холодной съемной квартирке в Бронксе, только бы не спать, чтобы видеть страшные сны, где она кого-то завет, ищет, но никак не может найти.

Морис совсем сник. Надежда на то, что Хард вспомнит его, или хотя бы себя таяла, как и мечта, назвать Линду своей. Все это было бессмысленно, на сильно мил не будешь и все такое. Но как объяснить это двум энтузиастам, что позабыв обо всем, окапались на его острове в Тихом океане, названном «Сердце», все также в память о Линде, отобрали у него Большую Берту, чтобы, не дай бог, не улетел и продолжали строить теории, одна другой страшнее, по завоеванию сердца Хард. Было тоскливо. А Паркс со своей Бартон, как змеи, нашептывали о новом плане: просить помощи у маленькой чародейки Кейт Стрэндж, хоть к тому времени, ни такой и маленькой была волшебница, и просить ее дать ему какую-то пыльцу, которая якобы должна помочь Линде вспомнить его! Вот уж нет! Лететь на самые, на Гималаи, искать девчонку, а потом еще и просить какой-то волшебный порошок? Блестки? Увольте! Он сдался! Оставьте вы все меня в покое и дайте просто дальше страдать и винить себя во всем.
Но в дело вмешалась Бартон, а раз Бартон вмешалась, то Морису пришлось терпеть минут сорок унизительного обстрела пляжной гайкой и вообще, чем только под руку попадется расстроенной женщине при молчаливом согласии лучшего друга. Дожили! И вот они пробираются сквозь джунгли, ночью, на то место, где была назначена встреча с Лотосом. Девушка, повзрослевшая, все такая же веселая, уже ждала их. У ног Стрэндж терся огроменный фиолетовый кот, почему-то в доспехах. Никаких приветствий, только девчонка, увидела громилу-Дае за щуплыми фигурами Чарли и Лиссы, и тут же бросилась к тому, едва не споткнувшись об лиану.

- Во! Держи! Брызнешь в нее этим один раз, дождешься, когда пропадет свечение, стоять рядом с ней, что бы ни случилось! Будь первым, кого она увидит, но помни! Хард все еще убийца, даже если сознание ее все это время спало. Удачи!
-...Чего? - растерялся от такого напора мужчина, рассматривая в руке красную елочную игрушку, в котором спрятался насыщенно сиреневый мешочек с непонятными блестками.
- А это вообще сработает? - скептически уточнил Дае.
- Ха! - фыркнула чародейка, - Ты еще спроси, есть ли в Шангри-Ла йетти!

Недоуменный взгляд всей троицы.

- Ох, ну конечно есть! А теперь брысь из священных земель! - никто толком ничего не успел сделать, как портал вынес к заброшенному летному полю, туда, где Морис приземлил свой самолет. Лисса улыбалась.
- Ну, все! Теперь лети к своей Джульетте, герой!

***
Мороз превратил небольшие улочки Бронкса просто в полосу препятствий. Тротуары кое-где больше напоминали каток, заледеневшие каменные ступени с железными перилами совсем не добавляли позитива. Еще и хулиганы разбили последний уличный фонарь, который хоть как-то освещал этот ужас. Линда Хард медленно пробиралась по стенке в сторону своего дома, за шиворот девушке сыпалась противная ледяная морось, грозящаяся перейти в полноценный ливень. Нужно было быстрее домой, в тепло, а утром снова возвращаться к работе. Мысли о работе девушку успокаивали. Как-то незаметно Линда совершенно ушла в себя, сосредоточившись только на переставлении ног по оледенелому асфальту, настолько, что успела только вскрикнуть, как здоровенный детина перекрыл ей дорогу.

На этаже соседнего дома вспыхнул свет, едва освещая всю сценку, но этого было достаточно, чтобы заметить что-то подозрительное в руках мужчины напротив, и в тот момент, когда Хард хотела уже начать верещать и бежать, что есть сил от маньяка, ее обрызгали чем-то. Ну и гадость! Пыльца тут же попала в нос и жутко зачесалась. Девушка оглушительно чихнула. И еще раз. И еще. Пока в какой-то момент, нога ее не соскользнула, и вот так, со всего маху она не налетела на нападавшего, сбивая его с ног, и уже падая вместе с ним. Сначала девушка пребольно ударилась копчиком об асфальт, чтоб позже по инерции стукнуться головой о бордюр, а затем уж, на нее с глухим ругательством приземлилась туша мужчины, которая просто вдавила ее в землю, вышибая воздух.

Девушка потеряла сознание. Дае ошалело разглядывал брюнетку внизу. Личико ее было густо вымазано в попугаечно-розовой пудре, волосы рассыпались из прически под плотным капюшоном, ресницы трепетали. Наверное, именно ресницы и давали надежду мужчине, что в своем отчаянном стремлении уверовать чуду и довериться магии, он просто насмерть не зашиб свою любимую. Линда просыпаться не собиралась. Совсем. Да и обещенного свечения никакого не наблюдалось. Морис уже совершенно отчаявшись, проклинал и себя, и своих так называемых друзей, и чары эти, клятые-переклятые! Да какая к чертовой бабушке - магия?! Тут бы хватать Хард, пока она себе ничего не отморозила и тащить в ближайший травмпункт, чтоб ее в сознание привели! Чего доброго и помереть может!.. И все-таки, какая же она хрупкая, нежная.

Мужчина нежно провел тыльной стороной ладони, почти не касаясь, по ее щеке. Сердце затопила щемящая нежность, такая, что вмиг хотелось и кричать, и петь, и лететь ввысь, а еще танцевать, и чтобы обязательно Линда была рядом. В носу отчего-то зачесалось, и блондин оглушительно чихнул. Если бы сам Дае видел себя со стороны в тот момент, он бы заметил, что и сам, так же, как и Линда вымазан в яркой розовой краске. А еще бы, он бы заметил свечение, свечение, что исходило из груди у него, и у нее, в области сердца. И оно становилось ярче. Но сознание Дае в этот момент всецело занимала зефирная сахарная нирвана и лежащая перед ним девушка, которую он просто обязан был разбудить от векового сна поцелуем истиной любви! И блондин потянулся к приоткрытым губам Хард своими, почти чувствуя их медовый вкус, как жестокая оплеуха вмиг избавила наемника от его любовного бреда и с головой окунула в ноябрь!

- Что вы делаете?! - истерично кричала брюнетка под ним. Хард активно работала кулачками, локтями и коленками, из всей силы стараясь выползти из под туши Мориса.

Летчик потерянно тер покрасневшую щеку и ухо, все еще плохо понимая, что происходит. Он тупо отполз на четвереньки и хлопал глазами, пока девушка задом пятилась от него.

- Да кто вы такой? Что вы хотели сделать со мной? Вы маньяк?! - истерила Хард, хватаясь за фонарный столб и кое-как по нему, пытаясь встать. Когда Линде это удалось, девушка победно отдернула дутую длинную куртку и внимательно пригляделась к мужчине, пытавшемуся, по-видимому, ее чем-то отравить, а затем похитить? Убить? Да кто же он?

Дае виновато поднял руки вверх, признавая поражение. Встал, отряхивая колени. И тогда, когда лицо наемника осветил неверный тусклый свет с окон, Хард закричала:
- А! Это вы! Маньяк! Что ж вы меня все время преследуете?! Что вам от меня надо?! - девушка кричала все громче, - Сначала ты! Потом Бартон со своим ухажером! Да что вам всем от меня надо, Морис?! Что я вам...

Линда осеклась на полуслове, голубые глаза в шоке распахнулись, наливаясь слезами. Ладошки прижались к лицу, закрывая рот, пока она довилась эмоциями. А Морис улыбался, как дебил. И все-таки ливанул дождь, стеной.
А они стояли у нерабочего фонаря в темной улице, где-то в Бронксе, и то улыбались друг другу, как больные, то целовались, так долго, как только позволяло дыхание, чтобы потом, соприкасаться лбами, касаться кончиками носов, тихо смеяться, прижимаясь сильнее, ближе к другому.

Утром медсестра Хард не вышла на работу. Линду Хард вообще больше никто не видел в больнице никогда.

***
Лисса скучающе окинула богато украшенный зал в честь Сочельника. Было не просто скучно, было очень скучно. Разодетые гости на корпоративе курсировали из одного угла в другой, сотрудники и агенты ЩИТ, даже несколько крупных ученых и шишек и правительства, а еще несколько ребят из Мстителей, в том числе Вита с Джеймсом, болтающие о чем-то в углу, повзрослевшие, но по слухам, все ещё обитающие в том самом гараже. Музыка была просто заунывной. Хотелось спать. Никакого Рождественского настроения этот вечер не навевал. В кармане ее сумочки пиликнул телефон. Бартон украдкой проверила почту, тут же расплываясь в улыбке:

Черри: Эти двое меня уже достали! Сколько можно? Они вообще, хоть на пять минут друг от друга отлипают?

Девушка захихикала и напечатала ответ.

Лисенок: Потерпи, котик. Еще час этой тягомотины, и я лечу к вам! Жди меня*смайлик с сердечком*

Конец