Серия 9. Информация из коробки.
Оставаться на одном месте было нельзя, Чарли это прекрасно понимал. За практически год скитаний, агенты СЕТИ выходили на него лишь раз - в Нью-Йорке. Правда, пострадал тогда не он, а бедняга, согласившийся охотиться на Выжившего. В этот же раз удача не была на стороне юноши.
Рана саднила, к горлу подступала противная тошнота и Чарли казалось, словно тело выворачивают наизнанку. По всему телу, начиная от места ранения и заканчивая кончиками пальцев на руках и ногах, разливался холод. Мокрый, противный - одним словом первый признак инфекции, заражения или ещё чего похуже. Одно светловолосый знал наверняка - ему нужно достать пулю. И срочно.
Единственное место, где ему удастся достать необходимые медикаменты и оказать первую медицинскую помощь - был дом человека, практически спасшего его во время пребывания в СЕТИ. Бывшего куратора парня - Марии Лопез.
*
Боль в висках пульсировала как никогда прежде - даже во время испытаний в лаборатории парень не чувствовал себя так ужасно как сейчас. Пытаясь держать левую руку с районе живота, парень поднялся по скрипучим ступенькам крыльца давно заброшенного и ветхого строения. Он плохо помнил как умудрился здесь оказаться. Каждое движение ощущалось как на автопилоте, но Чарли это мало волновало. Впервые за долгую ночь погонь и драк, он смог облегченно выдохнуть, когда входная дверь, после небольшого натеска, поддалась. Тёмный и пыльный коридор встретил своего полуночного гостя давящей тишиной. Чарли, напоследок оглянув пустую улицу и убедившись что за ним нет хвоста, тут же запер за собой дверь. Не теряя драгоценного времени, он направился на кухню, расположенную по правую сторону от бывшей прихожей. В одном из шкафов, Чарли точно знал, Мария хранила аптечку и другие медикаменты. Она много раз оказывала первую помощь подросткам, над которыми ставили опыты ученые из СЕТИ.
Сидя на полу в заброшенной кухне, Чарли монотонно перевязал свою рану, невольно вспоминая Марию. Она была красивой и доброй - Чарли, будучи десятилетним мальчишкой даже был влюблён в добрую и заботливую брюнетку с карими глазами. По детски, доверчиво, но она была единственным человеком кому он мог доверять.
Мария работала на агентов СЕТИ в качестве неиро-специалиста, которому доверили мониторить психологическое состояние подопытных. Она брала кровь, анализы, перевязывала ссадины после тренировок и курировала общее состояние своих юных пациентов. Чарли смутно помнил её добрую улыбку и как перед сеансами, где на детях тестировали различные методы контроля сознания, Мария старалась обучить его защите.
"Не поддавайся иллюзиям, Чарли. Ты сильнее и умнее их. Сфокусируй своё внимание на чём-то одном. На человеке, воспоминании или предмете. Не дай тьме завладеть разумом и телом."
Именно Лопез обучила юношу ставить ментальные преграды и эффективно противостоять гипнозу, внедрению кода ему в сознание и практически любым другим способам контроля, которыми пользовались СЕТЬ. Благодаря таким умениям, он был идеальным агентом - умным, скрытным, и, после первой инъекции сыворотки, неуязвимым физически. Проблема заключалась в том, что чтобы достичь абсолютного результата, подопытные проходили через как минимум три инъекции. Чарли сбежал после первой. Поэтому даже находясь во временной безопасности, с перевязанной кое-как раной, парень четко понимал всю серьезность своего положения. Веки отяжелели, мир начал темнеть и парень, облокотившись затылком о деревянную поверхность, вконец отключился.
***
В гостиной особняка Лопез царила неудобная тишина. Вита сидела в одном из кресел у холодного камина, в то время как ее отец, не рискующий заговорить первым, разливал свежезаваренный чай в излишне роскошный сервиз.
Оглядываясь вокруг девушка не могла не заметить того, что не изменилось ровным счётом ничего. Книги на все тех же старых полках, скорее всего даже в том же порядке, ибо к ним вряд ли кто-либо притрагивался в отсутствии единственного книжного червя в семье.
Все вокруг указывало на то, что отец дома исключительно спит и сидит на своем рабочем месте в кабинете, являющимся единственным задействованным помещением в доме.
Осознание сдавливающего одиночества пустого дома, беспощадно поедавшего погрязшего в работе мужчину средних лет заставило девушку испытывать чувство вины. Не смотря на разногласия обоих и равноценную причастность к расколу семьи, этот человек все таки являлся ее отцом, и она его бросила мариноваться в горе от потери супруги и дочери одновременно.
Закончив разливать чай, статный мужчина опустился в кресло напротив, изредка поднимая взгляд на дочь. Казалось, он пытался рассмотреть детали ее образа, не выдавая своего искреннего любопытства.
Но его было не сложно понять - не смотря на внешнее сходство в чертах лица и схожую грациозность движений, со стороны эти двое никак не походили на родню.
Мистер Лопез сидел в отглаженой белоснежной рубашке и брюках, несмотря на то что ему не предстояло выходить на люди. Волосы бизнесмена были причесаны, ногти подстрижены, стёкла очков в хрупкой оправе без единого изъяна.
Особа же напротив, уже успевшая стащить пару печенек с серебристого подноса, сидела закинув ногу на ногу, выставляя на показ поношенные до нельзя сапоги. На голове красовалась порванная сразу в двух местах кепка, которую она одолжила у Джеймса чтобы скрыть отросшие русые корни волос на макушке, а футболка казалась размера на три больше, чем того требовала хрупкая фигура.
- Тут... ничего не изменилось. - все-таки заговорила девушка, стараясь любыми способами избегать глаз отца.
- Зато ты очень изменилась. - отозвался Элиот Лопез. Подняв взгляд, Вита с удивлением обнаружила, что отец улыбаясь смотрит на ее покрытое крошками лицо. - Ты выглядишь счастливее.
Запнувшись, девушка отряхнулась и отложила печенье, уставившись на отца. Ненадолго снова воцарилась тишина.
- Странно. Я думала ты не будешь рад мне. Учитывая мой новый образ жизни и все такое.
- Я слишком соскучился, чтобы злится. - тёплый тон отца оставил девушку в замешательстве.
- Я тоже скучала. - тихо призналась девушка и спустя несколько секунд улыбнулась в ответ.
Комната казалось стала светлее, а температура выше. Завязался разговор, а через пару минут девушка присела на корточки у камина, разжигая его, пока отец описывал ей свою спокойную жизнь в Праге. Девушка делилась подробностями собственного существования на улицах Нью Йорка в ответ, съедая больше одной пачки печенья в процессе, а отец лишь тихо кивал, изредка комментируя и принося из кухни все новые сладости, которые так любила его девочка.
Казалось, они оба мысленно согласились игнорировать ссору, забытую так давно, живя моментом и просто радуясь встрече.
- Значит, ты скоро возвращаешься в Америку? - спросил Элиот после долгого времени.
- Наверное... Я пока не уверена.
Отец девушки немного кивнул, после чего устало вздохнул.
- ... Я хочу дать тебе кое-что. - сказал он и вдруг резко встал, спеша в свой кабинет.
Девушка разправила плечи и немного недоуменно смотрела в дверной проем, в котором только что скрылся ее родитель.
Вскоре он вернулся держа в ладонях бережно обернутую коробку.
- Это вещи твоей мамы. Думаю, их лучше хранить у тебя. - Элиот с улыбкой посмотрел в глаза Виты и положил большой свёрток ей на колени. Девушка сразу же встрепенулась и принялась стягивать газету с коробки.
Открыв ее, она обнаружила старые фотографии, файлы и несколько личных украшений и безделушек своей мамы.
Сердце сжалось.
- Я думала, она работала в лаборатории... - прошептала циркачка смотря на изображения матери во времена, когда она ещё работала. Вита перебирала пальцами отчёты про личности и чьи-то психологические портреты.
Девушка нахмурила брови.
На одном из фото был изображён светловолосый парень рядом с Марией на фоне их старого дома в Нью-Йорке.
- Это ещё кто... - уже в полном недоумении спросила девушка. Ее голова кружилась от резкого потока новой информации.
Что это все такое... Неужели она чего-то не знала о родной матери?
- О, этот парень, - Элиот также посмотрел на фото. - Он был ее любимчиком. Она даже домой его водила, и не раз...
Девушка поднялась, все так же не отрывая глаз от парня на изображении. Голубые глаза, обрамлённые светлыми ресницами с еле заметно выявленными мешками под глазами, кривой улыбкой и сутулой осанкой.
В пальцах Виты будто проходили электрические разряды, сердце забилось быстрее а мускулы напряглись.
Неужели у нее снова есть зацепка?...
Вита сложила фото и положила в карман, затем взяла в руки коробку, будто это настоящее сокровище.
Хочется быстрее рассказать Джеймсу...
- Папа, прости, но мне срочно нужно возвращаться в Нью Йорк.