Девятая секунда
— Отсутствовать на учёбе неделю! Кристиан, скажи мне, пожалуйста, что у тебя стряслось? Ты ведь не был таким раньше. Всегда хорошо ходил на занятия, много читал, закрывал семестры. Что, скажи мне, творится в твоей голове?
Кристиан не отвечал.
Хименес уже десятую минуту безостановочно говорила. Он слушал половину, а вторую половину пропускал.
Неделя пролетела незаметно — вот его откачивают парни из братства, Гарсия, как самый старший, наставляет, снова грозится выгнать, обещает устроить ад.
Ад.
А разве он уже не происходит?
Кристиан мысленно усмехается своим мыслям. До чего же отвратительно.
Всю предыдущую неделю он заглушал себя сном, сигаретами и пустым взором в серую, потёртую от времени стену комнаты.
Остатки героина отобрал Норман. Парни вернули его курьеру, толкнули долг Кристиана и пообещали выбить зубы, если продажа состоится в очередной раз.
На алкоголь так же было наложено табу.
Ломало больше морально, чем физически.
Кошмары. Один за одним.
Кристиан уже даже не чувствовал усталости. Ему было никак.
— Даже занятия с Фернандес не помогают, о чём говорить? Она сказала, что ты куратор проекта для абитуриентов, так вот я не вижу результатов, Кристиан! Не вижу, понимаешь? Почему? Почему я их не вижу?
Они смотрели друг другу в глаза минуту, не больше, прежде чем Хименес сдалась, шумно выдыхая:
— Иди, пожалуйста, глаза мои видеть тебя не хотят! Ещё одно нарушение — перевод на домашнее обучение, без права защиты диплома. Закончишь академию с выпиской. Тебе это надо?
Кристиан поднялся со стула, мотая головой.
Он и сам уже не знает, что ему нужно.
Учёба? Наркотики? Фаустина Фернандес?
На выходе из кабинета он встретил её. Профэ поджала маленькие губы, увидев Кристиана. Остановилась, глядя снизу вверх:
— Здравствуй, Альварес. Как продвигается дело? Ребята уже кидают черновые варианты?
Кристиан бы соврал,
если бы мог соврать ей.
— Понятия не имею, Фернандес. Не было ни желания, ни сил читать грёбаную писанину с интернета твоей грёбаной школоты!
Он бросил это в сердцах, прожигая профессора самым отчаянно-яростным взглядом, на который только был способен. Наплевать ему на школьников, на их проекты, на будущую жизнь. На свою или их — не мог ответить. Наверное, на обе. Кристально всё равно. Абсолютно ровно.
Все они, как на подбор — зажравшиеся детишки своих богатеньких родителей, которые запихнули чадо в академию на получение дополнительных знаний. Смешно!
Кристиана запихнули едва ли только в интернат для трудных детей. И на этом спасибо.
Уверенно он прошествовал мимо сеньоры Фернандес, легонько задев плечом. Спустился на первый этаж, завернул к кафетерию. Долго не курил, а потому у него открылся зверский аппетит.
Пара сендвичей с индейкой и апельсиновый сок быстро привели парня в более благоприятное расположение духа. Он, наконец, отвлёкся на разного рода публикации в Instagram, затем пролистал Tumblr, сохранил себе парочку цитат, а после нескольких раздумий всё же открыл почту.
Несколько сообщений незнакомых адресатов с темой письма о проекте, рекламный спам, ссылки из Tumblr, ещё реклама, код подтверждения от Instagram, потому что Кристиан как-то позабыл пароль и, среди всего этого, несколько сообщений в одной ветке.
От Паулины Кортезе:
«???»
«Надеюсь, что мы поговорим. Это безмерно важно, знаешь...»
Свайп, не дочитывая.
И совершенно новое, датированное вчерашним числом сообщение:
«Как ты, Кристиан? Я думала, что мы поговорим. Но раз так, я готова ждать. Во вложении вводная часть проекта, ответь пожалуйста, как прочитаешь!»
Кристиан выдохнул, допил сок, выбросил упаковку и отправился в братство. Сегодня он даёт себе шанс на исправление — почитает все черновики, даст ребятам план и разошлёт ответы с комментариями.
А чуть позже посмотрит футбол по телеку и ляжет спать, раз завтра первая пара у Альберте.
Старенький компьютер с жёлтым светом монитора, тихая музыка из плеера, плохой свет комнаты. Кристиан клацает по клавиатуре, «Д», как назло, западает, а потому он меняет приветствие с «добрый вечер», на «привет».
Отправляет каждому, как по копирке один и тот же шаблон с приветствием, меняя только комментарии к работе школьника, а потом глубоко выдыхает, гася монитор.
Плейлист в плеере идёт на повтор.
Кристиан выключает его, достаёт потёртый томик «Преступление и наказание», раскрывает примерно на середине. Оттуда выпадает пустая замятая упаковка из-под мятной жвачки, как замена закладке. Он делает вид, что не заметил этого, чтобы не наклоняться и лишний раз не поднимать.
Однако, через несколько минут тихого чтения, Кристиан не выдерживает — поднимается со стула, наклоняется, поднимает с пола мятую пачку, кидает на стол. Забирает книгу, плюхается на скрипучую софу, подминая под себя подушку.
Снова сосредотачивается на чтении.
Не дотягивает до третьего абзаца, отвлекаясь на приоткрытое окно. Ветер перебирает коротенькие серые занавески, слегка ударяя по оконной раме. Кристиан выдыхает, смотрит пустым взглядом, снова пытается читать.
Захлопывает книгу после ещё пары абзацев.
Смотрит на развивающиеся занавески, вспоминая, как попал сюда, будучи ещё совсем юнцом.
После интерната ему предлагают пойти в госучереждение, помогать таким же как и он сам, потерянным и одиноким людям найти свой дом. Таких было много — бедняки, брошенные своими родными; потерявшиеся, заблудившиеся люди с потерей памяти; избитые жёны мужей-тиранов, их несчастные дети, которые заслужили лучшего детства.
Но Кристиан не смог бы быть хорошим.
Не смог бы помогать, искренне переживать за них и находить для них дом. Ему никто и никогда не помогал, разве смог бы он?
Нет. Конечно, нет.
Он не герой.
Он сбегает в Мадрид, как только представляется случай. Никто не мешает — за долгие годы в интернате, отец ни разу не появлялся в жизни Кристиана, не пытался выяснить, как поживает его сын, брошенный им самим же в этот приют.
Первое время Кристиан пытается жить в дешёвом мотеле, снимая одну койку в огромном холе с водителями грузовых авто, бомжами и матерями-одиночками, сбежавшими из дома.
Насмотревшись на подобные условия, он решает дать себе шанс на лучшее, пробует поступить в колледж.
Отказ.
Попытка устроиться официантом во вшивую пекарню недалеко от мотеля — отказ, нет санкнижки и опыта работы.
В результате, отсутствие работы и денег выливаются в то, что его выгоняют из мотеля.
Тогда-то он и встречает Гарсию и остальных.
Сначала они дают ему работу — толкать самокрутки завсегдатаям баров и маленьких клубов, а потом приводят в братство, но взамен Кристиан поступает в академию, чтобы учиться, как и большая часть братства в то время.
Именно это помогает Кристиану понять, что он личность, что он такой же человек, как и все.
Он поступает на факультет психологии, по-началу проходя платные курсы и готовясь к экзаменам. Они с Хулио прожигают первый курс в выпивке, девчонках и наркоте.
И это лучшее, что когда-либо случалось с Кристианом.
Смотря на то замирающую, то колышущуюся занавеску, он достаёт из первой полки небольшой тумбы самокрутку, поджигает её и затягивается.