Восьмая секунда
В баре было больше людей, чем обычно. Для субботнего вечера так точно.
Кристиан оглядел небольшой зал, в попытках найти столик, за которым разместилась его братия. Впереди, за одним большим столом, как подумалось Кристиану, собранным из двух небольших столиков сдвинутых вместе, гудела кучка молодых людей и девушек.
Кристиана положение дел слегка удивило — про такое количество девушек никто не говорил, а среди парней он не увидел Хулио.
Возможно, что данная компания не та, которую он искал.
Однако, поравнявшись со столом, Кристиан узнал несколько старших ребят из братства. Хулио по прежнему не попадался ему на глаза.
Это не вызвало у Кристиана никаких чувств, лишь подпалило интерес к незнакомцам, находящимся в компании, а в особенности к незнакомкам.
На автомате включился режим обаяния, коим парень был наделен от рождения и уже через пару минут, почти каждая девушка, сидящая за столом, не сводила с него заинтересованного взгляда.
Вечер проходил размеренно — все пили, курили кальян, стреляли косяки и закидывались таблетками. Заведение не было приличным, почти весь его контингент состоял из молодых студентов, ищущих острых ощущений.
У бара целовалась развязная парочка, а за самой стойкой стояла девушка с короткой стрижкой и парой тяжелых серёжек в ухе. Она почти что отдыхала, разливая напитки и создавая всё новые и новые коктейли на эту ночь.
Кристиан не помнил, как оказался у бара, косым взглядом окидывая парочку напротив себя.
— Мне «Мэри», будь добра.
— Будешь с тобой доброй, как же. — девушка за стойкой загоготала, но заказ приняла. И, не смотря на очередность, разумеется, взялась за него в первую очередь.
Кристиан знал Джулс не первый вечер. Все свои студенческие годы, что он провёл в братстве, можно сказать, что он провел и у стойки этого бара.
Когда мыслей в голове было слишком много, требовалось их развеять, а коктейли и шоты Джулс всегда идеально справлялись со своей задачей.
— Прошу, Кристиан, твоя томатная жижа с водкой и каплей табаско готова.
— И зачем ты рассказала мне рецепт? Теперь я могу приготовить его самостоятельно и не приду к тебе.
Джулс хмыкнула.
— Поверь мне, ты придёшь сюда, даже если всё бухло мира будет у тебя дома. Ведь мы оба знаем, что ты у бара не сколько из-за коктейлей, сколько за моими ушами.
Кристиан промолчал, опустошая стакан и возвращая его на стойку. Она была права, конечно. Молчать о том, что чувствуешь — никогда не хорошо. Мысли копятся, съедая тебя изнутри, а чувства, переполнив, раздирают душу.
Кристиан не был тем, кто может взболтнуть лишнего любому человеку, с которым когда-либо имел диалог. И говоря лишнее, конечно, подразумевается его душевное состояние.
Он восхищался людьми, которые могли иначе. Могли говорить обо всём на свете, искренне выражать свои эмоции, мысли, выливать чувства на окружающих. Быть честными, не только с самими собой, но и с ближними. Это было очень... смело?
Кристиан ценил смелость.
Признаться, когда-то давно он осознал для себя, что его чувства никому не важны и не интересны, потому что каждый человек в этой грёбаной жизни думает и будет думать только о себе.
Он не помнит момента, когда это произошло, абсолютно точно не помнит.
Помнит только, что есть установка — никому не доверять. Особенно свои чувства. Особенно себя.
Никому неинтересно, что ты чувствуешь. Никому нет дела до того, насколько тебе больно. Как часто ты зарываешься пальцами в волосы на голове, теребишь их, пытаешься заглушить назойливые мысли.
Им всем наплевать! Всем до единого.
Начиная от отца и заканчивая Джулс.
Но Джулс, отчего-то, казалась ему единственной отдушиной. Она давала ему пойло, слушала, (или делала вид, что слушает) и изредка, совсем иногда, могла дать комментарий на весьма содержательный рассказ Кристиана.
— Эй, Крис, Хулио на связь не выходил?
С баром поравнялся один из ребят постарше, из основателей братства. Его звали Норман и, кажется, несколько лет назад, он переехал учиться в Мадрид из Аризоны. Кристиан не помнил, почему эта информация осталась в его голове, но в данный момент это так же не имело никакого значения.
— Не-а, я с ним не созванивался. — сказал Кристиан, глядя на парня.
— Плохо. Он обещал быть сегодня.
Кристиан пропустил эти слова мимо ушей. С Хулио они были хорошими приятелями, а потому он никогда не лез к нему в душу. Если парень передумал приходить и нашел другой способ досуга, это его дело и никто не мог на него злиться. Это выбор Хулио. Каждый имеет право выбирать то, чего он хочет.
Джулс оказалась вовремя, повторяя коктейль. Кристиан заметил, что она хотела продолжить диалог, однако Норман стоял на своём.
— Передай своему дружку, — пробасил он, — чтобы вернул все долги. Герыч не стоит пары евро, не стоит даже наших голов. Сам понимаешь, что с ним могут сделать. И ни я, ни Гарсия не поможем.
Кристиан нахмурился, взглядом провожая уходящего Нормана, залпом выпивая содержимое стакана и возвращая его на стойку.
Да, у Хулио были проблемы с героином, на первом курсе, как раз, когда Кристиан попал в братство. Но он был уверен, что это в прошлом, и сейчас его приятель балуется только травой и таблетками.
Кристиан наблюдал за тем, как Норман оказался у столов и стал переговариваться с двумя незнакомыми ему парнями.
В голове, словно капские пчёлы, роились разные мысли. Одна за одной они жалили его, заставляя прокручивать раз за разом, по кругу, пока мозг окончательно не отказался соображать.
До самого утра.
Кристиан пытался вникать в разговоры, поддерживал игривое общение с девушками, успел выпить ещё порядка трёх коктейлей и несчётное количество шотов.
В голове потихоньку заглушались мысли о профессоре Фернандес, которая, зачем-то, его тревожит. О школьнице Паулине, которая снова оставила ему небольшое послание на почте. Об отце, о котором он уже давно не слышал вестей из родного города. О Хулио, что снова подсел на хмурый.
О том, что пора прекращать пить, курить траву и прожигать жизнь в барах и на тусовках братства.
Вот-вот должна наступить эйфория и в омут с головой. Он спасается! Это великий антидепрессант, зачем ему лечение?
— Эй, Крис!
— Кристиан!
— Мать твою, Альварес. Рот открой, посмотри на меня, ну!
Кристиан слышит чьи-то голоса, но не понимает, откуда. Пытается вслушаться. Выходит отвратительно.
В ушах рябит. Или в глазах?
Он не понимает. Кристиан ничего не понимает.
Откройте окно, дышать нечем. Он сейчас задохнется.
— Пасть шире, я сказал! Да, держи ты его. Давай!
— Сука, Альварес!
Свет. Он видит свет. Уже хорошо.
Это закончится. Скоро это закончится.
Нечем дышать, голова сейчас взорвется.
Смытая картинка перед глазами начинает проясняться — это ребята из братства. Кристиан различает перед собой Нормана, Гарсию, Серхио, Карлоса. Слишком много голосов, в ушах по прежнему рябит.
Голова взрывается тысячей мыслей одновременно, когда он, наконец, понимает, что происходит.
Чёрт возьми.
Это не Хулио вернулся к героину.
А он сам.