7.
Ночь четверга — последний шанс для Инид и Аякса закончить постройку своего воображаемого исторического здания. Инид и Уэнсдей обсудили, стоит ли Инид быть наедине с Аяксом, или им с Уэнсдей имеет смысл едва ли не перед носом горгона размахивать своими фальшивыми отношениями.
Удивительно, но стоя перед выбором остаться в комнате одной на целый вечер, или же продолжить свои публичные шарады с Инид, Уэнсдей выбирает последнее. Её список симптомов растёт, как и её обеспокоенность. Это же не просто взросление, верно? Она уже прошла через пубертатный период, а он ей принёс куда меньше проблем, чем это.
Уэнсдей сидит перед своим зеркалом, перезаплетая косы.
— Ему нужно показать, что он потерял. Парни хотят то, чего не могут получить. Ты видела, как странно Ксавьер вёл себя по отношению ко мне в прошлом семестре. А сейчас то, чего Аякс не может получить — это ты.
Инид стоит позади неё, смотря ей в глаза через зеркало. На ней надета одна из чёрных ночных оверсайз-рубашек Уэнсдей. Повседневное совершенство сводит её с ума.
— Так что нам нужно показать ему, как мы счастливы. Он должен понять, что это не ты в нём нуждаешься, а он в тебе.
Инид кивает, кажется, улавливая каждое слово. Тем не менее, она неуверенно спрашивает:
— Мы должны быть прилипчивой парочкой, которую все терпеть не могут?
— Я так не думаю, — Уэнсдей надевает резинки на концы своих кос, предпочитая смотреть на них, а не на Инид. Напряжённый взгляд волчицы вызывает уханье в её животе. — Мы будем втроём, поэтому перебарщивать мы не должны. Просто будем поддерживать контакт, может поцелуемся пару раз, будем сидеть близко. Этого должно хватить, — Уэнсдей поднимает взгляд на часы и добавляет. — Всё вернётся на круги своя через два дня, гарантирую.
Её слова сквозят кислотой, причём далеко не той, которая Уэнсдей нравится.
Аякс приходит не один.
Уэнсдей ожидает, что этот вечер будет упражнением в терпении в присутствии Аякса, но всё оказывается гораздо хуже. Аякс приводит с собой Ксавьера.
Когда она открывает дверь и сталкивается с улыбающимся лицом Ксавьера, она едва не захлопывает дверь прямо перед его носом. Он, должно быть, ощущает её нежелание с ним контактировать, поскольку поднимает два пакета из магазина и заявляет:
— Я вкусняшек принёс!
— А я принёс материала для постройки! — добавляет Аякс, вскидывая в воздух две хлопчатобумажные сумки с чем-то громоздким внутри.
Зайдя в комнату, он осматривается и вскидывает брови.
— Воу, Инид, ты проспорила?
— Что-то вроде того. Обещание нарушила. А это — моё наказание.
Ксавьер смеётся, в то время как Аякс окидывает Инид взором с ног до головы.
— Крутая футболка. Обожаю эту группу.
Инид хихикает.
— Это футболка Уэнсдей.
— Отличный музыкальный вкус, Уэдс, — она мысленно отмечает, что нужно будет потом сжечь эту футболку.
Аякс же оглядывается, будто девушки что-то скрывают от него.
— Эй, а где Юджин?
— Юджин здесь зачем? — резко спрашивает Уэнсдей.
И немного перебарщивает с резкостью, если по выражению лица Ксавьера вообще можно об этом судить.
— Я думал, он у нас в качестве младшего архитектора, — Ксавьер вытаскивает из одного из пакетов небольшую коробку. — Аякс сказал, что он помогает с проектом, так что принёс ему помадку, мне её отец из-за границы прислал.
Один звонок и десять минут спустя, Юджин возникает возле их двери.
— Привет, ребята! Я по дороге сюда наткнулся на Йоко и Дивину! — и конечно же, подруги стоят за его спиной, помахивая друзьям в знак приветствия.
Таким образом Уэнсдей обнаруживает себя застрявшей в одной комнате с Аяксом, Ксавьером, Юджином, Йоко и Дивиной. Она сидит на кровати Инид и читает книгу, пока парни, сидя в центре комнаты, работают над моделью. Столы Уэнсдей и Инид было решено сдвинуть вместе, чтобы увеличить рабочее пространство. Инид же сидит на своей кровати, облокотившись на Уэнсдей и пытаясь сделать правдоподобное витражное стекло из целлофана, в то время как Дивина и Йоко наблюдают за её работой.
Уэнсдей, пребывая в скуке, прижимается к Инид и обвивает её талию рукой. Волчица дёргается от её прикосновения, её когти выскакивают наружу, пробивая пластик, над которым она работала.
— Уэнсдей! — Инид поднимает руку с обвитым вокруг её когтей повреждённым пластиком. Уэнсдей зарывается лицом в её бедро и злорадствует. — Это должно было стать произведением искусства!
Уэнсдей поднимает взор на испорченный пластик.
— Может, будет лучше, если ты будешь создавать своё произведение искусства на плоской поверхности, а уже потом дашь заняться склеиванием кому-нибудь, кто не является оборотнем с угрозой обращения?
— Уэнсдей, я тебя люблю! Ты гений! — Инид хватает Уэнсдей за щёки, пластик всё ещё висит на её руке, и целует её.
Волчица подскакивает к пакету с материалами, хватает больше пластика, пока Уэнсдей сидит не шелохнувшись, пребывая в потрясении. Когда, спустя полминуты, она так и не шевелится, Йоко подходит к кровати и садится рядом с Аддамс, оставляя Дивину сидеть с парнями.
Йоко наблюдает за беготнёй Инид по комнате, которая ищет скотч, ножницы и перманентные маркеры. Когда она с головой погружается в работу (стоя возле колонок своей стереосистемы), Йоко клонится к Уэнсдей и шепчет:
— Она впервые тебе это сказала? — Уэнсдей смотрит на Танаку, затем вновь на Инид.
Вампирша пробует ещё раз:
— Она впервые сказала тебе, что любит тебя?
Вещь мечется по комнате, пытаясь кинуть в Инид дополнительной коробкой полиэтиленовой плёнки. Коробка попадает в плечо Дивины, и та начинает разгорячённо на него кричать. Он трясёт в её сторону кулаком, после чего бежит и прячется за спину Инид, откуда, будучи в безопасности, показывает Дивине средний палец.
Наконец, Уэнсдей отвечает:
— Да, впервые.
Йоко посматривает на свой телефон, но продолжает негромко говорить:
— Когда Дивина впервые сказала мне, что любит меня, я не ответила ей. У меня ушло два месяца. Она поймёт, если тебе нужно время.
Уэнсдей укладывает голову на руки и наблюдает за разворачивающимся в комнате хаосом.
— Знаю, её эмоциональный интеллект выше моего.
— Как у улитки, верно, — Уэнсдей бросает на неё суровый взгляд. — Шучу, по большей части. Я просто хотела сказать, что это нормально, — немного помолчав, Йоко поднимается на ноги. — Ладно, хватит об этом. У вас, ребята, здесь никакой крови нет, верно?
— На верхней полке в мини-холодильнике есть немного первой отрицательной, на ней твоё имя. Буквально.
Уэнсдей поднимается на ноги и шагает к проекту. Она осторожно обступает маленькие деревянные детали. Некоторые из них выглядят важными, некоторые не очень, но разобрать очень трудно. Постройка, которую они мастерят, наконец, начинает напоминать задуманный ими собор. Юджин уже успел закончить свой каркас, напоминающий по форме пчелиные соты — теперь он просто крутится вокруг него, добавляя больше клея, в то время как Ксавьер и Аякс работают за его спиной, пытаясь приделать куски дерева к раме. Время от времени они случайно приклеивают к модели и свои пальцы. Инид приходится использовать свой ацетон, чтобы избавить обоих от объятий клея, затем роль «освободителя» берёт на себя уже Дивина.
Пронаблюдав за тем, как Ксавьер приклеил свою руку к носу, Уэнсдей решает подойти и посмотреть, как у Инид дела.
— Смотри, эти витражи будут выглядеть просто чудесно!
Инид указывает на пять небольших кусков пластика, прилепленных к прозрачной стороне окна Уэнсдей. Три куска уже раскрашены — на одном из них красуется Солнце, на другом изображено поле цветов, а на третьем — волк, и всё это выглядит как правдоподобная имитация витражного искусства.
— Приклеишь их за меня, когда я закончу? Мы вставим в колокольню небольшую лампочку, чтобы подсвечивала их изнутри.
Идея с лампочкой принадлежит Уэнсдей, но та всё равно позволяет волчице пересказать её.
— Прилеплю. Я хочу выйти на балкон на минутку.
— Это приглашение, или тебе нужно немного времени наедине с собой?
— В этот раз это приглашение, — Инид приоткрывает окно, на некоторое время забивая на свою часть проекта. — В комнате сейчас слишком много народу, — наконец, поясняет Уэнсдей, когда обе девушки оказываются снаружи.
Инид с лёгкой улыбкой оборачивается на своих друзей и замечает Вещь, сидящего под Дивиной и связывающего её шнурки вместе.
— Знаю, это странно, и мне жаль. Если бы я знала, что придёт так много людей, мы бы работали над проектом где-нибудь в другом месте. Мы помешали твоему писательскому часу.
— Всё в порядке. За это ты мне будешь должна, — Уэнсдей облокачивается на перила и вскидывает взгляд в пасмурное небо. Облака время от времени расступаются, открывая вид на Луну. — Готова к завтрашнему дню?
Инид тянется к Уэнсдей, которая позволяет волчице притянуть её в объятья. Инид укладывает свой подбородок на плечо Аддамс и смотрит вверх, наблюдая за вновь исчезающей в облаках Луной.
— Не знаю, могу ли я быть в целом готовой к этому. Всю неделю я выходила из-под контроля куда больше, чем раньше. Я знаю, что первые шесть месяцев после первого обращения просто худшие, а сейчас уже шестой месяц, но я не думала, что это будет настолько трудно, — Инид касается запястья Уэнсдей в том месте, где покоится платиновая Луна. — Теперь, к слову, мне намного легче, зная, что я могу обращаться. Что теперь мне есть место в стае.
Фыркнув, Уэнсдей разворачивается в объятьях Инид.
— Тебе всегда было и есть место там, где тебе хочется. Любой, кто этого не видел, не заслуживает потраченного тобой на них времени.
— А ты и правда знаешь, как очаровать девушку, да? — спрашивает Инид, склоняясь ближе.
— Я тренируюсь, — отвечает Уэнсдей, после чего сокращает последние миллиметры расстояния.
Она сжимает ткань позаимствованной Инид рубашки в кулаки, притягивая её ещё ближе. Из-за спины Синклейр доносятся крики и улюлюканья. Они отстраняются друг от друга и смотрят в комнату через их окно, откуда вся компания дружно за ними наблюдает. Давина держит пальцы между губами и оглушительно свистит. Инид разворачивается к Уэнсдей и хихикает.
— Давай закончим с этим проектом, чтобы они могли убраться отсюда.
***
Их комната опустела только ближе к полуночи. Свет в коридорах погас на два часа раньше, поэтому их друзьям приходится освещать себе путь фонариком на телефоне. Модель собора уже готова, их друзья ушли, и теперь они вновь наедине. Инид готовится ко сну первой, она чистит зубы и параллельно с этим напевает непонятную попсовую песню, режущую слух, сквозь зубную пасту.
Уэнсдей лениво делает свою рутину перед сном. Уже позднее время, но торопиться ей ни к чему — первое занятие у неё в десять утра, поэтому она сможет вдоволь выспаться.
Расплетая свои косы и расчёсывая волосы, она размышляет над их планом. Через два дня их с Инид шарады закончатся. Одна мысль об этом вызывает у неё тошноту, а мысль о том, что Инид к тому времени вернётся к Аяксу, наполняет её тёмным гневом. Этот змееволосый не заслуживает Инид. Он слишком мил, слишком добр, слишком неправилен для неё. Но он делает Инид счастливой, а она заслуживает счастья.
Уэнсдей тяжело вздыхает, кладёт свои резинки для волос на край раковины и выходит из ванной. Инид сидит на краю своей кровати, лихорадочно общаясь с Вещью на языке жестов. Уэнсдей не улавливает, о чём они говорят, но её это не беспокоит до тех пор, пока Вещь не бежит вперёд неё, запрыгивает на её кровать и ложится прямо по центру. Уэнсдей тормозит и смотрит на него, приподняв бровь. Он указывает на что-то позади неё.
Уэнсдей поворачивается лицом к Инид, смотрящей куда угодно, но только не на неё.
— Инид, не объяснишь, почему Вещь пытается отвадить меня от моей кровати?
Инид переводит взор на руку, притворно раскинувшуюся поперёк кровати.
— О нет… — тон Инид вызывает у Уэнсдей подозрения. — Раз твоя кровать занята, тебе, похоже, придётся спать со мной… — она пожимает плечами, притворяясь, что ей безразлично.
Сердце Уэнсдей заходится в груди. Это что, приглашение?
— Объясни, — Инид, слыша требование, начинает нервничать ещё сильнее. Уэнсдей вздыхает и тихонько добавляет. — пожалуйста.
— Мы с Вещью тут разговаривали. Он сказал, что перед полнолунием мои сны становятся ярче, а иногда становятся и более ужасающими. Прошлой ночью мой сон был спокойнее всех за всю неделю перед обращением. И единственным аспектом, который стал причиной этому — это ты.
Уэнсдей понимает. Инид надеется избежать кошмаров. Она никогда не поймёт, почему все хотят избегать своих кошмаров, но она может помочь, и поможет.
— Ты хочешь, чтобы я снова спала с тобой?
Инид зарывается лицом в ладони, её щёки предательски красные. Она бормочет сквозь свои руки:
— Ты не против?
Уэнсдей оборачивается на свою кровать и видит Вещь, лежащего на своей спине и притворяющегося, будто он отдыхает.
— Нет, для меня это приемлемо. Похоже, Вещь занял всю мою кровать. Всё равно твоя кровать сегодня меньше меня раздражает.
Инид сияет в ответ на её слова. Честно сказать, Уэнсдей также понравилось то, как хорошо она спала прошлой ночью. И, может, Инид могла бы предложить поцеловаться ещё раз. Не то, чтобы Уэнсдей хотела или нуждалась в поцелуях.
Инид пищит и падает спиной на кровать.
— Спасибо!
Она забирается наверх вместе с ногами и сталкивает шесть своих подушек на пол. Уэнсдей закатывает глаза, не понимая, зачем кому-то держать на кровати столько подушек. Инид, лёжа поверх пледа, пытается забраться под него. Драматично вздохнув, Уэнсдей резко выдёргивает его из-под Инид и поднимает его, чтобы волчица могла залезть под него.
— Для покрытой шерстью машины для убийств ты странным образом беспомощна.
— Эй, я никогда ничего не убивала! — Инид отбирает у неё остальной плед, после чего поднимает его. — Теперь забирайся сюда! — Уэнсдей скрещивает руки на груди и ждёт. Она показывает свою упёртость, но в то же время слегка оттягивает время, чтобы угомонить эмоции, вихрем вьющиеся внутри. Почему всё внутри кажется таким правильным? Почему ей хочется улыбаться? Почему она только и ждёт, чтобы лечь рядом с Инид? — Пожалуйста? — прерывает Инид поток мыслей Аддамс.
Уэнсдей ещё несколько секунд стоит возле кровати, после чего, наконец, забирается на предложенное ей место. Она ложится на спину и скрещивает руки на груди, как делает каждую ночь. Её посещает осознание того, что лежать так ей не хочется. К несчастью, она не знает, чего именно ей хочется, и как это понять.
Инид тянется к Уэнсдей. Пульс последней ускоряется — она уверена, что Инид нырнёт под её руку, как делала прошлой ночью. Однако то, что происходит дальше, поражает её. Коротко хихикнув, Инид хватает руку Уэнсдей, и, внезапно, притягивает её к себе. В мгновение ока она переворачивается со спины, лёжа на которой держала руки скрещенными, на бок. Руки Инид обвивают её, а плечо волчицы становится ей подушкой. Синклейр вновь начинает хихикать, очевидно довольная своей выходкой. Уэнсдей надеется, что хихиканье скроет тот факт, что она пытается отдышаться. Инид сильная и быстрая, и Уэнсдей находит столь прямую демонстрацию силы оборотня захватывающей. Она медленно обнимает Инид и пытается заставить своё тело расслабиться.
Хихиканье Инид постепенно затихает.
— Ты в порядке? Я переборщила? Я подумала, это будет забавно, — Уэнсдей сохраняет молчание, прикрывает глаза и умоляет Гуди дать ей сил. — Уэдс? Уэнсдей?
Сознание Уэнсдей тонет в мыслях. Ей нужно успокоить Инид. Всё в порядке; она в порядке.
Рука Инид мягко касается волос Уэнсдей, осторожно поглаживая их в ожидании — и Уэнсдей не выдерживает.
Она стремительно двигается, приподнимается на одной руке и резво склоняется к Инид, целуя её. Она, конечно, задумается о том, что ей, возможно, следовало спросить, или подождать, или ещё что, но она займётся этим позже. Сейчас же ничего из этого не имело никакого значения. Она не всегда может читать людей, не всегда может читать Инид, но, когда Инид усаживается, подтягивает Уэнсдей на свои колени и отвечает на поцелуй, она не волнуется, что могла ошибиться. О последствиях можно обеспокоиться и через два дня.
______________________________
Как вам глава?)