46
Из склепа мы выбрались порядком присыпанные песком и вытряхивая мелкие камешки из неожиданных мест. Я в какой-то момент даже подумала, что на нас сейчас рухнет потолок или пол провалится, но Чонгук не дал мне замереть в ужасе — парень выволок меня на себе с такой скоростью, с какой нормальные люди не могут не то, что бегать — думать.
А едва мы оказались на поверхности, склеп перестал трястись.
— Лиса, чтоб я еще когда-нибудь на твои эксперименты согласился! — ругнулся некромант, вытаскивая из-за шиворота осколок каменной стены.
Я ему не ответила. Я вообще забыла о том, что у меня половина склепа в волосах. Я во все глаза смотрела туда, откуда мы пришли, и не могла поверить собственному зрению!
— Ты видишь то, что вижу я? — спросила у Чонгука, указав на берег озера.
— Обалдеть... — пробормотал парень.
Кочки и коряги исчезли. Появились низенькие и еще редкие кустики, маленькие деревца и широкая мощеная дорога, которую словно выудили со дна болота. Вся в колдобинах, с топорщившейся брусчаткой, ряской и даже парочкой скелетов. Казалось, словно магия почившей женщины попыталась откатить во времени назад все, до чего дотянулась, но получилось с вариантами.
Хотелось рассмотрели побольше, но солнце уже почти скрылось за горизонтом, и бобры, любезно ожидавшие вместе с плотом, деловито осведомились:
— Заночуете у нас?
Я живо вообразила себе эту живописную ночь под пиликанье комаров, бульканье рыб и бобрового шепота, и хотела уже что-то вдохновенно приврать на тему, как нам срочно нужно по темени топать в деревню, как Чонгук
проговорил:
— К сожалению, мне нужно вернуться в замок. Да и в темноте рассмотреть случившиеся изменения не получится...
— Жаль! — вздохнула бобриха, не дав мне вставить слово и ответить хоть кому-то из них. — А я уже подумывала как приготовить для вас повкуснее полено.
Фантазия отказалась помогать мне представить этот ужин, но, к счастью, Чонгук опаздывал и пришлось поторопиться. Уважаемые бобры дотолкали плот с нами до берега, и я опять всю дорогу плыла, тесно прижавшись к некроманту. После знакомства с его бабушкой, конечно, окунуться в темную ледяную воду мне уже не казалось таким пугающим занятием на вечер, но отказать себе в удовольствии прижаться к широкой мужской груди я не могла.
На прощание я погладила обоих бобров, щедро отсыпав им живой магии. Бобриха, кстати, оказалась беременной, о чем я тут же шепнула будущей мамочке. Та, со свойственной всем женщиной впечатлительностью, тут же засуетилась. А потом посмотрела на меня так проникновенно и спросила:
— А ты же вернешься еще к нам?
Ну что я могла на это ответить?
— Обязательно, — уверенно кивнула я.
И весь путь до замка — и пока мы шли по поднявшейся со дна болота дороги до деревни, и пока от деревни ехали на лошадях — я боялась, что Чонгук спросит, как я собираюсь исполнять это обещание.
Но парень молчал, видимо, погруженный в свои мысли, и уже почти перед самым замком я не выдержала:
— Сегодня будет происходить что-то важное?
— М?
— Ты спешишь в замок, твой отец просил передать, что ждет тебя... — пояснила я свой вопрос.
— А... — вник в мои слова парень. — Да, будет происходить что-то важное. Отец передаст мне печать.
Я сначала подумала, что ослышалась.
— Печать? — опешила я. — Но это слишком...
— Рано? — тонко усмехнулся Чонгук.
— С твоим отцом что-то случилось? — предположила я и затараторила: — Я знаю наследницу рода целителей, можно попросить их о помощи...
Но парень лишь отмахнулся:
— Если бы целители могли помочь, поверь, мы бы сторговались с ними.
Чонгук немного помолчал, а я не решилась задавать новые вопросы. Дела рода — это дела рода, нельзя в них соваться.
Но Чонгук вдруг заговорил:
— Я знаю, что каждая печать берет что-то в обмен на силу. Договора с высшими сущностями только в сказках для детей выглядят как праздничный пряник.
— Все так, — отозвалась я.
— Некромантская печать забирает магию носителя, — негромко проговорил Чонгук. — И у каждого свой запас сил и, соответственно, времени. Время моего отца истекает, и чтобы печать не начала забирать вместо магии его жизнь, настало мое время принять главенство рода.
— А мы обращаемся в дерево, — зачем-то ответила я. — В родовом замке Манобан есть целая аллея. Мы называем ее аллеей Хранителей.
— Большая сила всегда имеет свою цену, — кивнул Чонгук.
А когда мы вернулись в замок, некромант проводил меня до покоев и замер, словно не желая прощаться.
— Значит, сегодня я стану фиктивной невестой главой рода Чон? — нарушила я затянувшееся молчание.
— Где-то после полуночи, — ответил улыбкой Чонгук.
— Буду с нетерпением ждать знакомства!
Некромант протянул руку и достал из моих волос крошечный камешек, что удивительным образом до сих пор не вытрясся из прически.
Целое мгновение мне казалось, что Чонгук меня поцелует — таким голодным пламенем горели его зеленые глаза, но некромант остался верен себе. Благороден и сдержан, как настоящий аристократ.
— Возвращайся поскорее, — тихо попросила я. — Мне неуютно одной в этих пустых комнатах.
— Я постараюсь, — отозвался он и, сжав камешек в кулак, зашагал прочь по коридору.
Чон Чонгук
Передача печати в древних семьях — великое таинство, и у каждого рода для этого есть свои особые места и традиции.
Мой род передает печать, как не сложно догадаться, в древнем склепе, служившим когда-то домом. И проводив Лиса, я поспешил явиться к семье, что наверняка порядком меня заждалась.
Дорогу до склепа освещали факелы, пылающие некромантским огнем, болота чувствовали скопления нашей силы и по обеим стороны от дороги нет-нет да и шевелилась вода. У немертвых не было силы подняться без призыва, но витавшая в воздухе некромантия тревожила их сон.
Вся семья ждала меня к склепа и, наверное, отец бы на последок сделала выговор на правах главы рода, но мой потрепанный внешний вид заставил его лишь вопросительно приподнять бровь.
— Показывал Лисе местную архитектуру, — исчерпывающе ответил я, решив, что рано говорить о наших приключениях.
Все-таки непрозрачно, чем закончился высвобождение живой магии в таком количестве и такой древности, а обнадеживать свою семью я не хотел.
— Мы так и поняла, что ты увлекся, — хмыкнул супруг Джису, и остальные понимающе заулыбались.
Я спешился с Пожара и хлопнул его по крупу. Умный конь заржал на прощание и отправился обратно в замок.
Некромантская порода могла нести некроманта, но присутствовать при передаче печати наверняка бы ей не понравилась.
Отец одарил меня пристальным, немигающим взглядом, словно спрашивая: «Ты готов?»
Я коротко кивнул ему, и отец сделал приглашающий жест.
Пора начинать.
Глубоко вздохнув, я подошел ко входу в склеп и по старой традиции кулаком, наполненным некромантской магией, разбил засов, испещренный светящимися во тьме магическими символами. Склеп полыхнул мертвым зеленым светом, и это зарево наверняка могла бы увидеть Лиса из окон моих покоев.
Если бы знала, что нужно смотреть.
Остатки витражей задребезжали, камни, заложившие окна, задрожали, все здание готово было пуститься в пляс.
Я поморщился: второй танцующий склеп за вечер — это перебор даже для некроманта. Но стоило мне первому переступить порог семейного дворца, как здание замерло и лишь сотни голосов, похожих на шелест травы, донеслись со всех сторон.
— Достоин...
— Достоин...
— Достоин...
Я замер на входе, поскльку никогда не был внутри и не знал, куда идти дальше. Подошедший отец одобряюще хлопнул меня по плечу, и пошел вперед. Я следом и вся наша немногочисленная семья за нами.
Отец вел нас в сердце дворца — огромный зал, бивший когда-то бальным. Можно было легко представить, что паркет натерт до блеска, из окон льется лунный свет, а красивые пары кружатся по в модном танце.
Но пол был по кругу испещрен руническими символами, окна задернуты плотной тканью, вокруг шелестят голоса призраков, а светильники вспыхивали некромантским светом, напоминая всем о том, что мы одной ногой всегда стоим в чужой могиле.
Семья стала по кругу, и я с горечью вынужден был заметить, что линия людей неплотная. А о том, что зал забит Чонами и говорить нельзя.
Отец встал в центре, где в лаконичном круге с единственным магическим символом внутри — символом магии смерти. Я подошел к нем и встал напротив.
На миг все словно замерло и затихло.
Отец поднял взгляд на меня и впервые я заметил, как он стал, как устал, и как он извиняется за то, что ему приходится перекладывать ан мои плечи такое тяжело бремя. Он сжал и разжал кулаки и заговорил:
— С древних времен наша семья владеет одной из самых сильных и разрушительных магий мира. Магия смерти, магия тлена. Магия, способная вызвать из забвения любого и призвать к ответу. Магия, способная поставить на колени города и народы. Магия, что ценнее золота и превыше любой короны. И в эту ночь и этот час я, Астер из рода Чон, передаю своему сыну Чонгуку из рода Чон, власть над своими землями, над своими людьми. Наказываю ему вести наш род к возвышению и процветанию. И передаю печать, что скрепляет договор нашего рода с самой Смертью.
Отец протянул руку, и я ответил на древнее традиционное рукопожатие за предплечье.
— Свидетельствуем! — единым хором произнесли живые.
— Свидетельствуем! — прогрохотали мертвые.
— Свидетельствую... — проскрипел в моем мозгу бесполый голос, от которого на загривке шерсть вставала дыбом.
А затем древняя магия полилась в мое тело, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не заорать от боли.
Магическая печать прожигала кожу до самой кости и разносила мертвую магию вместе с кровью по всему телу.
Обратный отсчет моего времени начался.