36
Чтобы починить защитный артефакт Феликса, нужно было зарядить кристалл и подправить тонкое плетение латуни. С первым все было легко — тут надо было просто и без затей влить мою родовую магию.
Второе тоже на первый взгляд выглядело плевым делом — немного подпаять тонкое кружево металла. Но тут, как всегда в работе с чужими артефактами, возникла непредвиденная сложность. Плетение было таким легким и таким изящным, что любой неосторожный нагрев вызвал бы еще большую деформацию.
Я на несколько минут замерла, пялясь на артефакт, чувствуя полную растерянность.
Ведь я пообещала его починить, а теперь боюсь лишний раз тронуть, чтобы случайно не доломать!
Но наш любимый декан любил говорить: если не знаешь, с чего начать, начни с начала. А начало в этом артефакте не чистейший кристалл, хотя количество его граней, конечно, обязательно надо подсчитать, а латунное плетение.
И я открыла блокнот и принялась тщательно перерисовывать сохранившуюся часть кружева.
Работа шла медленно — требовалось измерить каждый узелок, ширину и длину каждой соты, развернуть рисунок на лист. И чем больше я делала записей, тем чаще у меня возникал вопрос — почему латунь? Она, конечно, тверже золота или серебра, но мягче обычного железа. А если ты делаешь артефакт на века, наверное, стоит озаботиться, чтобы оно прослужило, как можно дольше?
Я снова внимательно посмотрела на рисунок артефакта и задумчиво побарабанила карандашом по странице. Мне отчаянно не хватало контекста! Если бы я знала что-то про женщину, создавшую этот шедевр, я бы могла понять, как она думает, могла бы понять, почему она выбрала именно такое решение, и могла бы починить этот артефакт. Или, чем демоны не шутят, даже сделать лучше!
Я посмотрела на часы. Время подходило к ужину, наверное, стоило бы разбудить Чонгука. Его же там ждут важные родовые документы...
С другой стороны, некромант не спал всю ночь и, наверное, ужасно переживал о случившемся, хоть, как и все мужчины, не показывал вида. А после таких стрессов лучшее лекарство — сон.
Ну и с третьей стороны, он искупался в успокоительном, думаю, в любом случае спать будет до завтрашнего утра, как бы не рассказывал про невероятные свойства своей некромантии.
В зале раздался характерный БДЗЫНЬ, и я вспомнила, что, вообще-то, у меня тут белки. Заложив зарисовки и заметки карандашом, я вышла из кабинета, чтобы узреть дивную картину:
Два мохнатых рыжих шарика с пушистыми хвостами лежали на столе и сыто икали по очереди.
На столе сожрано было абсолютно все. Некоторые тарелки даже были тщательно вылизаны. А на полу лежали осколки графина, из которого, как ни странно, предварительно было выпито все содержимое.
— Что здесь происходит? — строгим тоном спросила я, осмотрев поле гастрономического побоища.
— Простите, мы случайно. Ик! — пискнула белка.
— И как так получилось? — поинтересовалась я, носком туфельки сгребая осколки в одну кучу.
— Я оперся, — покаялся белк. — И он фьють... Ик!
По идее надо было хорошенько отчитать магическую живность, чтобы завтра я не обнаружила у себя, тьфу, то есть у Чонгука в покоях весь беличий выводок местных земель. Но они выглядели так умилительно, что ругать их было совершенно невозможно.
И тут меня посетила идея!
— А вы уже хорошо изучили замок?
— Да ты что, мы вообще никуда не выходим! — без зазрения совести принялся врать белк, но, наткнувшись на мой выразительный взгляд, признался: — Ну так... немного.
— Где местная библиотека знаете? — тут же спросила я.
— Конечно! — с важным видом отозвался рыжий нахал и попытался сложить лапки на пузике. Для солидности, видимо. Но лапки на пузике не сходились, так что после пару неудачных попыток, он прекратил егозить и неловко икнул.
— Покажете? — поинтересовалась я, тщательно скрывая улыбку и пытаясь держать строгое выражение лица.
— Конечно! — с готовностью отозвалась пушная живность и подскочила на лапы.
Оба покачнулись, смешно замахали передними лапками, пытаясь удержать равновесие, а затем плюхнулись на пушистые жопки и синхронно икнули с расстроенным видом.
— Или может расскажете? — без особой надежды поинтересовалась я.
— Три этажа вниз, в коридоре налево, на перекрестке направо, на перекрестке налево, двустворчатая дверь с гербом, — тут же оттарабанил белк, мигом растеряв весь свой придурковатый вид.
— Ладно, — прищурилась я и погрозила мелкому хитрюге пальцем.
— Ик! — исчерпывающе согласился он.
Я покосилась на дверь, ведущую в спальню, но, поколебавшись, все же развернулась и вышла в коридор.
Надеюсь, у них тут нет домашней нежити за точно такими же двустворчатыми дверями с гербом, как у библиотеки? А то неловко получится...
Библиотека от покоев Чонгука располагалась недалеко, но шла я туда не крадучись, а уверенно и даже немного нагло. Как настоящая невеста!
Даже можно сказать не шла, а прогуливалась, рассматривая замок.
Он действительно был немного запущенным, но не как разграбленные древние крепости, а как богатый дом, из которого надолго уехали хозяева.
Драпировки из тканей выцвели от времени, но все еще выглядели дорого, картины на стенах занавешены, а коллекционные предметы роскоши, типа древних лат, что начищают до блеска и выставляют на парадных лестницах, потускнели.
Но несмотря на все это я могла с уверенностью заявить — замок Чонов не потерял ни в богатстве, ни в величии за это время. Да, наверное, Чонгук прав, и место некромантов в публичном поле сильно изменилось. Они больше не выглядят карающей дланью, что завоевывали соседние страны, ставили на колени целые народы.
Но это не значит, что они не были таковыми.
Отложенный в сторону меч все еще меч, и чтобы срубить им голову, нужно лишь вынуть из ножен.
И темные семьи, некроманты Чоны в частности, все также являлись пугающе грозной силой. И стены их замка все также крепки и надежны. И болота вокруг полны неживых воинов, что в один миг могут изменить ход истории.
Просто все почему-то забыли об этом.
Я знала в общих чертах, что семьи печати страха и семьи печати тьмы еще пытаются найти себе применение. Кто-то участвует в бесконечных военных стычках на южных границах и воюет просто ради войны. Кто-то играет в политику при императорском дворе. Кажется, что они просто стали ручными собачонками мирного времени.
Но на самом деле это не так.
Темные семьи не теряли ни своей силы, ни своей опасности. И относиться к ним как к декоративным элементам было глупо, недальновидно, опасно в конце концов.
А потому я шла и не видела ни выцветшего текстиля гобеленов, ни потускневшего фарфора напольных ваз, ни пустоты коридоров. Я видела древнюю мощь, гордость и темную красоту некромантии, что буквально витала здесь в воздухе.
И в какой-то момент поймала себя на том, что мысленно переставляю предметы. Латы перенести в коридор к портальной башне, а гобелены перевесить в залы ожидания при парадном входе, в вазы поставить белые розы, чтобы освежить коридор, а магические светильники поднять выше под потолок, чтобы визуально добавить пространства.
И балы! Обязательно давать раз в год безумно растратные балы, чтобы никто не думал, что род Чонов отживает свой век в нищите и бесвестности.
Да, если бы я была хозяйкой замка, я бы стряхнула с него пыль.
С него и со всего некромантского рода.
За этими размышлениями я и добралась до дверей библиотеки.
Гербом рода Чон был, как ни сложно догадаться, череп. Но что меня всегда раньше удивляло и казалось странным и нелепым, это был череп с розами.
А сейчас, узнав, что среди предков Чонов была обладательница живой магии, это уже не кажется декоративным элементом.
У этих роз был свой очень глубокий смысл.
Я на секунду замерла у дверей, рассматривая этот прекрасный в своем глубинном смысле бесконечности жизни герб. Инкрустированный светлым деревом в темные двери он словно проступал сквозь кажущуюся тьму.
Тряхнув головой, чтобы разогнать непрошенные мысли, я толкнула руками обе створки, рассчитывая увидеть бесконечные ряды древних фолиантов.
А вместо этого увидела уставшего мужчину с ярко зелеными глазами, поднявшего взгляд от древнего фолианта.
— Лиса, — Астер Чон растянул губы в такой довольной улыбке, что я вдруг резко вспомнила, что, вообще-то род не мой, замок не мой, и даже жених не мой!
Так и хотелось пискнуть: «Дяденька, я не пришла воровать ваши родовые тайны, мне просто посмотреть семейные легенды!»
Вот я бы на его месте себе поверила?