34.
В последний момент я решила вернуться в квартиру. С которой все началось. Зайдя, меня окатили воспоминания. Здесь мне позвонил Марат и пригласил меня первый раз.
Беременность проходила тяжело.
Токсикоз выматывал так, что я сутками не могла встать с кровати. Денег почти не осталось — я взяла с собой только то, что было на карте, не дожидаясь гонораров.
По ночам я лежала в темноте, гладила медленно растущий живот и разговаривала с дочкой. Я почему-то сразу знала, что будет девочка. Знала так же четко, как чувствовала энергию мертвых или видела ауры живых.
— Ты прости меня, маленькая, — шептала я в подушку. — Что ты родишься без отца. Что у тебя не будет той красивой сказки, о которой мечтают все девочки. Но у тебя буду я. И этого достаточно. Этого должно быть достаточно.
Дочка толкалась в ответ. Будто соглашалась. Будто говорила: «Мы справимся, мама».
Я верила ей.
---
Алена нашла меня через четыре месяца.
Она просто приехала. Без звонка, без предупреждения, без смс. Вошла в дом, увидела мой огромный живот, села на пол и разрыдалась.
— Ты дура, — сквозь слезы сказала она. — Ты самая большая дура, которую я знаю.
— Я знаю, — ответила я, обнимая ее.
— Почему ты не сказала? Почему уехала одна? Я бы помогла! Я бы приехала раньше!
— Я не могла. Я просто... не могла никому говорить. Даже тебе. Особенно тебе.
Алена отстранилась, вытерла слезы и посмотрела на меня тем особенным взглядом, который бывает только у лучших подруг — когда они готовы убить тебя за глупость и расцеловать за то, что ты жива, одновременно.
— Он знает? — спросила она тихо.
Я покачала головой.
— Он не узнает никогда.
— Лия...
— Никогда, Алена. Я не хочу, чтобы этот человек касался моего ребенка. Я не хочу, чтобы моя дочь росла и видела, как ее отец делает больно другим женщинам. Я не хочу врать ей про любовь, которой нет.
Алена вздохнула.
— Ты уверена?
— Уверена.
Я врала. Я не была уверена ни в чем, кроме одного: я люблю эту девочку внутри себя больше жизни. И этого достаточно.
Роды были тяжелыми.
Двенадцать часов ада, когда я кричала так, что срывала голос, когда боль разрывала тело на части, когда я думала — все, конец, я сейчас умру прямо здесь, на этой холодной больничной койке в чужом городе, без кольца на пальце, без мужа рядом, без отца моего ребенка, который даже не знает, что я рожаю его дочь.
Алена держала мою руку и плакала.
— Давай, Лия, давай, ты сильная, ты справишься, я с тобой, я здесь...
— Олег... — выдохнула я между схватками. — Где ты...
Алена замерла. Потом сжала мою руку сильнее.
— Он здесь, — тихо сказала она. — Он всегда с тобой. В твоем сердце.
Я закрыла глаза и представила его лицо. Его глаза. Его руки. Как он смотрел на меня в те редкие минуты, когда забывал быть знаменитым медиумом и становился просто Олегом — моим Олегом.
А потом раздался крик.
Первый крик моей дочери.
Я открыла глаза и увидела маленький комочек, который положили мне на грудь. Мокрый, теплый, живой. С огромными глазами, в которых отражался весь мир.
— Здравствуй, — прошептала я, касаясь губами ее крошечного лобика. — Я твоя мама.
Девочка смотрела на меня и молчала. Она все понимала. Моя маленькая, моя родная, моя Мира.
---
Полтора года пролетели как один миг.
Полтора года бессонных ночей, первых зубов, первых шагов, первых слов. Полтора года одиночества, слез в подушку, отчаяния и невероятного, всепоглощающего счастья.
Я не включала соцсети. Я не смотрела новости. Я не знала, что происходит в мире экстрасенсов, кто победил в новых сезонах, где сейчас Олег и с кем он. Я просто жила. Растила дочь. Работала удаленно — консультировала людей по скайпу, чтобы хватало на еду и памперсы. Иногда принимала тех, кто готов был приехать в эту глушь.
Я похоронила себя заживо. И мне это нравилось.
Но однажды раздался звонок.
Не на мой старый номер — тот давно умер. На новый, который знала только Алена.
— Лия, — голос подруги звучал взволнованно. — Ты сидишь?
— Стою. Мира только уснула. Что случилось?
— Мне позвонили продюсеры. Они ищут тебя. Организуют «Битву сильнейших» . Говорят это должна быть битва легенд.
Я усмехнулась.
— Я не легенда. И я не поеду.
— Лия, послушай. Они предлагают огромные деньги. Очень огромные. Ты сможешь обеспечить Миру на годы вперед. Купить нормальное жилье, переехать в город, дать ей образование...
Я замолчала. Деньги. Проклятые деньги, которые всегда нужны, особенно когда растишь ребенка одна.
— Олег там будет? — спросила я как можно равнодушнее.
— Нет. Они клянутся, что нет. Он уехал в Тибет на полгода, в какой-то закрытый монастырь, практикует. Его не будет.
Я снова замолчала. Тибет. Полгода. Безопасно.
— Лия, — Алена понизила голос. — Ты не можешь прятаться вечно. Ты экстрасенс. Твой дар нужен людям. И Мире нужна мама, которая не боится жить.
— Я не боюсь, — ответила я. — Я просто... не хочу.
— Врешь, — мягко сказала Алена. — Ты боишься. Его. Себя. Того, что случится, если вы встретитесь. Но он в Тибете, Лия. Реально в Тибете. Я проверила.
Я закрыла глаза. Перед ними встало лицо Олега. Его улыбка. Его руки, которые я помнила на своей коже.
— Я подумаю, — сказала я.
— Думай быстро. Они ждут ответа до завтра.
Мы попрощались. Я положила телефон и посмотрела на спящую Миру. Она улыбалась во сне, чему-то своему, маленькому и важному.
— Что мне делать, малышка? — прошептала я. — Ехать или остаться?
Мира не ответила. Но в этот момент за окном вдруг ярко вспыхнула молния, хотя небо было чистым. Я вздрогнула.
Знамение. Оно пришло.
Я набрала номер Алены.
— Скажи им да. Я приеду.