33 глава
/Jennie/
Я обнимаю Чонгука, глажу по спине, касаюсь его волос. Он плачет, и я могу только повторять: «Не надо». Я отвожу от его лица руки и сажусь к нему на колени. Его глаза по-прежнему закрыты.
– Чонгук, мне не обязательно знать.
Он стискивает меня в объятиях и утыкается мне в грудь. Часто дышит, пытаясь побороть бушующие чувства. Я обнимаю его за голову, целую в волосы, в висок, пока он не отстраняется и не поднимает на меня взгляд.
Ни одна броня, ни одна стена, какой бы толстой она ни была, не способна скрыть отчаяние в его глазах. Оно настолько очевидно, настолько огромно, что я невольно задерживаю дыхание, чтобы тоже не расплакаться.
Что же произошло с тобой, Чонгук?..
– Мне не обязательно знать, – повторяю я.
Он придерживает меня за затылок и с такой силой припадает к моим губам, что мне больно. Он наклоняется все ниже, пока я не ложусь спиной на пол. Его руки мнут мою футболку. Он целует меня, отчаянно и страстно, я чувствую во рту вкус его слез.
Я позволяю ему воспользоваться мной, чтобы избавить от боли. Готова сделать все, что он захочет, лишь бы ему стало легче.
Чон запускает руку под юбку и стягивает с меня трусики, я стягиваю с него джинсы. Трусики уже висят у меня на лодыжках. Я стряхиваю их, и в тот же миг Чон заводит мне руки за голову.
Он прислоняется лбом к моему лбу. Закрывает глаза. Мои остаются открытыми. Не теряя времени, он накрывает меня собой, разводит мне ноги. Кладет голову рядом с моей и медленно входит.
Едва оказавшись во мне, он выдыхает, освобождаясь от какой-то части своей боли.
Чонгук отталкивается и входит снова – на этот раз со всей силы. Мне больно.
Отдай мне свою боль, Чонгук…
– Боже мой, Лиса… – шепчет он.
Боже мой, Лиса…
Лиса, Лиса, Лиса…
Это имя звучит у меня в голове снова и снова.
Боже.
Мой.
Лиса...
Я отворачиваюсь от него. В жизни не испытывала такой боли. Хуже просто не может быть.
Осознав, что он сказал, Чонгук замирает. Единственное, что сейчас движется, это мои слезы.
– Дженни...Джен, прости…
Я встряхиваю головой, но слезы не остановить. В глубине меня что-то застыло. То, что раньше было текучим, превращается в лед, и в этот миг я понимаю: все кончено.
Это имя.
Оно сказало мне все. Его прошлое никогда не будет принадлежать мне – оно в ее собственности.
Его будущее никогда не будет принадлежать мне – он не намерен делить его ни с кем-либо, кроме нее. И я никогда не узнаю почему, ведь он никогда мне не скажет.
Чон хочет отстраниться, но я обвиваю его ноги своими.
– Дженни, богом клянусь, я не думал о…
– Молчи. – Не хочу, чтобы он оправдывался. – Просто кончи.
Он поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах я вижу сожаление, залитое слезами. Не знаю, виной ли тому мои слова или просто мы оба поняли, что все закончилось, но сердце Чон Чонгука опять разбито. Если такое вообще возможно.
Просто хочу, чтобы все прошло. Кладу руку ему на затылок, притягиваю его голову для поцелуя. Чонгук больше не двигается, и я выгибаю спину, льну к нему бедрами. Он стонет, делает выпад и опять останавливается.
– Дженни… – произносит он мне в губы.
– Просто кончи, Чонгук, – бормочу я сквозь слезы. – Просто кончи.
Он прижимает ладонь к моей щеке и касается губами уха. Теперь мы оба плачем еще сильнее. Очевидно, я для него что-то значу. Я знаю это. Чувствую, как хочется ему меня любить, но я не в силах победить то, что его останавливает. Обвиваю руками его шею.
– Пожалуйста… Пожалуйста, Чонгук…
Плачу и молю, сама не зная о чем. Он делает выпад. Резкий. Настолько резкий, что меня отбрасывает от него. Тогда он крепко хватает меня за плечи, просунув руки мне за спину, и начинает совершать сильные, долгие, глубокие толчки, от которых у нас обоих вырываются стоны.
– Сильнее, – прошу я.
Он входит в меня сильнее.
– Быстрее.
Он двигается быстрее.
Едва Чон замирает, я сбрасываю его с себя. Он скатывается на пол. Я сажусь, вытираю слезы, затем встаю и натягиваю трусики.
Его пальцы обхватывают мою лодыжку. Те же пальцы, ту же лодыжку, как и в вечер нашего знакомства.
– Дженни… – произносит он голосом, наполненным эмоциями. Каждое его чувство переплетается с каждым звуком моего имени.
Я стряхиваю его руку. Иду к двери, по-прежнему ощущая Чонгука внутри, ощущая вкус его губ и следы его слез на своих щеках.
Выхожу в коридор. Захлопываю дверь.
В жизни не совершала ничего более жестокого.
Не могу сделать даже три шага, разделяющие наши квартиры, и валюсь на пол прямо в коридоре.
Сплошные слезы.