18 глава
/Jungkook/
Шестью годами ранее
Я глажу ее по спине.
– Еще две минуты.
Она не отнимает рук от лица. Не хочет смотреть. Я не говорю, что ждать две минуты не обязательно – результат и так яснее ясного. Не говорю, что она беременна, потому что у нее осталось еще две минуты надежды.
Я продолжаю гладить Лису по спине. Когда срабатывает таймер, она не двигается с места. Не смотрит. Я прижимаюсь щекой к ее щеке и шепчу ей на ухо:
– Прости меня, Лиса. Прости.
Она плачет.
При звуке ее рыданий мое сердце разбивается.
Это я виноват. Это я во всем виноват.
Единственное, что можно теперь сделать, – как-то загладить свою вину.
Я поворачиваю ее лицом к себе и обнимаю.
– Я скажу им, что ты плохо себя чувствуешь и не пойдешь сегодня в школу. Оставайся дома, пока я не вернусь.
Лиса даже не кивает в ответ. Она все еще плачет, поэтому я отношу ее в постель. Вернувшись в туалет, упаковываю тест на беременность и прячу под раковину, к самой стене. Потом бегу к себе в комнату, поспешно переодеваюсь и ухожу.
Я отсутствую почти целый день – заглаживаю свою вину.
Когда останавливаю машину перед домом, до возвращения отца с Сайлой остается еще почти час. Я беру в охапку вещи с переднего сиденья и спешу к Лисе. Впопыхах я забыл дома телефон, так что не мог даже позвонить. Я бы солгал, если бы сказал, что мысль об этом не сводила меня с ума.
Вхожу в дом. Приближаюсь к ее комнате. Хочу повернуть ручку, но дверь заперта изнутри. Стучу.
– Лиса?..
Какое-то движение. Что-то ударяется о дверь, и я отскакиваю назад.
– Лиса! – отчаянно кричу я. – Открой!
В ответ слышу ее рыдания.
– Убирайся!
Я отступаю на два шага, бросаюсь вперед и плечом врезаюсь в дверь, она распахивается. Она лежит на постели, скорчившись и закрыв лицо руками. Подбегаю к ней.
Она меня отталкивает.
Снова приближаюсь.
Она бьет меня по щеке, потом вскакивает с кровати и толкает в грудь.
– Ненавижу тебя! – кричит Лиса сквозь слезы.
Я хватаю ее за руки и пробую успокоить, но она еще больше разъяряется.
– Уйди! Если не хочешь иметь со мной ничего общего, просто уйди!
Ее слова меня ранят.
– Лиса, перестань! – молю я. – Я здесь и никуда не уйду.
Она заходится от рыданий. Кричит на меня. Говорит, что я ее бросил. Уложил в постель и ушел, потому что не выдержал. Разочаровался в ней.
Я люблю тебя, Лалиса… Больше, чем себя самого…
– Нет, детка, – говорю я, притягивая ее к себе. – Я тебя не бросил. Я же сказал, что вернусь.
Как же она не поняла, зачем я уехал? Как же я ей не объяснил?
Я усаживаю ее на кровать.
– Лиса, – продолжаю я, дотрагиваясь до ее мокрой от слез щеки. – Я в тебе не разочарован. Нисколько. Я разочарован в себе, поэтому хочу сделать все что могу. Для тебя. Для нас. Этим я сегодня и занимался – искал способ изменить все к лучшему.
Я беру папки и раскладываю их на кровати. Демонстрирую взятые в университете проспекты о жилье для молодых семей, бланки, которые необходимо заполнить, чтобы получить бесплатное место в детском саду кампуса, рассказываю о денежных пособиях, вечерних лекциях, онлайн-курсах, консультантах по планированию учебной программы, а также о том, как это все будет сочетаться с расписанием моих занятий в летной школе. Все возможные варианты лежат у неё перед глазами, и я хочу, чтобы она поняла: пусть мы этого не желали, не планировали… но мы справимся.
– Знаю, с ребенком будет трудно. Но ничего невозможного тут нет.
Лиса смотрит на бумаги. Внезапно плечи у нее начинают содрогаться, из глаз катятся крупные слезы. Она пододвигается ближе и обвивает мою шею руками.
Говорит, что любит меня. Как же ты любишь меня, Лиса…
Целует снова и снова.
– Мы справимся, – шепчет она.
Я обнимаю ее в ответ.
– Мы справимся, Лиса.