11 глава
/Jennie/
– Мне нужно пописать.
– Опять?! – стонет Тэхён.
– Прошло уже два часа! – с вызовом отвечаю я.
На самом деле мне не нужно в туалет – просто хочу вырваться из машины. После вчерашнего разговора с Чонгуком атмосфера в ней совсем другая. Его словно стало больше, и чем дольше он молчит, тем сильнее меня терзает вопрос, что у него на уме. Вдруг он жалеет о том разговоре? Вдруг сделает вид, что и не было ничего?
А вот кто уж точно не станет притворяться, будто ничего не было, так это папа. Утром, когда мы с ним сидели за столом, в кухню вошел Чон
– Хорошо спалось? – поинтересовался папа.
Я думала, он смутится, но он лишь покачал головой.
– Не очень. Ваш сын разговаривает во сне.
Папа поднял стакан и наклонил его в сторону Чона.
– Рад слышать, что прошлую ночь вы провели в комнате Тэхёна.
К счастью, брата на кухне не было.
До конца завтрака Чонгук больше не сказал ни слова, и лишь перед самым отъездом, когда мы с Тэхёном уже сидели в машине, он подошел к отцу, пожал ему руку и что-то негромко произнес. Я попыталась прочесть что-нибудь по выражению папиного лица, но оно осталось непроницаемым. Папа умеет скрывать свои мысли не хуже Чона. Хотелось бы знать, что же такое он сказал ему.
– Иди писай, – с раздражением бросает Тэхён, останавливая машину.
Жаль, что я уже не школьница, иначе непременно назвала бы его козлом. Взрослые женщины братьев козлами не обзывают.
Я выхожу из машины. Дышать стало немного легче, но вслед за мной наружу выбирается Чонгук. Теперь он кажется еще больше, а мои легкие – еще меньше. Мы вместе идем к заправочной станции, оба и рта не раскрываем.
Когда входим в здание, Чон первым видит указатель с надписью «Туалет» и направляется в ту сторону. Он прокладывает путь, а я следую за ним, потому что он – твердое, а я – жидкое, кильватерная струя за кораблем.
Парень тут же исчезает за дверью мужского туалета, не останавливаясь и даже не взглянув на меня – не дожидаясь, пока я войду в женский. Я проскальзываю в дверь, но писать не хочется. Я просто хотела вздохнуть полной грудью, а Чонгук мне не дает. Он вторгается. Вряд ли нарочно, но он внедряется в мои мысли, в живот, в легкие – в мой мир.
Я мою руки. Тяну время, дабы Тэхён убедился, что не зря сделал остановку. Потом распахиваю дверь и вижу перед собой Чонгука. Он опять вторгается. Стоит в дверном проеме, через который я хочу пройти.
Он не двигается. Я не против, поэтому не возражаю.
– Пить хочешь? – интересуется он.
– Нет, в автомобиле есть вода.
– А перекусить?
Тоже нет. Кажется, Чон немного разочарован. Может, не хочет возвращаться в машину?
– А вот от леденцов я бы не отказалась.
На лице Чона – одна из редких и столь дорогих мне улыбок.
– Тогда куплю тебе леденцов.
Он подходит к прилавку с конфетами. Я стою рядом и изучаю ассортимент. Мы долго глазеем на разные вкусности. На самом деле не хочу я никаких сладостей, но мы продолжаем делать вид, будто они действительно нам нужны.
– Все это как-то странно… – шепчу я.
– Что именно? Выбирать конфеты? Или изображать, что мы оба не мечтаем сейчас оказаться на заднем сиденье?
Едва он произнес эти слова, как настроение у меня поднялось.
– И то и другое, – ровным голосом выговариваю и оборачиваюсь к нему. – Ты куришь?
Чон опять глядит на меня так, будто хочет сказать: «Какая же ты странная!». Мне все равно.
– Нет, – небрежно отвечает он.
– Помнишь леденцы в виде сигарет, которые продавались в нашем детстве?
– Помню. Довольно гнусная штука, если задуматься.
– Мы с Тэхёном все время их сосали. В жизни не позволила бы своему ребенку покупать нечто подобное.
– Вряд ли их все еще производят.
Мы поворачиваемся к прилавку.
– А ты? – спрашивает парень.
– Что я?
– Куришь?
– Нет.
Смотрим на конфеты еще немного. Наконец он поворачивается ко мне.
– Ты правда хочешь леденцов?
– Не-а.
Он смеется.
– Тогда вернемся лучше в машину.
Я соглашаюсь, но ни он, ни я не двигаемся с места.
Чонгук дотрагивается до моей руки – так бережно, словно он сделан из раскаленной лавы, а я – нет. Берет меня за два пальца и легонько ведет за собой.
– Погоди, – говорю я и тоже слегка тяну его за руку. – Что ты сказал отцу перед отъездом?
Он стискивает мою ладонь, но выражение его лица остается прежним.
– Извинился.
Парень разворачивается к выходу, и на этот раз я следую за ним. Он держит меня за руку почти до самой двери наружу. А когда выпускает ее, я вновь превращаюсь в пар. Следую за ним к машине. Главное, не уверовать, будто я на самом деле способна проникать в чужие мысли. Напоминаю себе, что Чонгук сделан из брони.
– Большая очередь, – говорит он брату, когда мы садимся в машину.
Тэхён заводит двигатель и переключает радиостанцию. Ему все равно, какая была очередь. Он ни о чем не догадывается, иначе точно сказал бы что-нибудь. Да и не о чем пока догадываться.
Проходит минут пятнадцать, прежде чем я осознаю, что не думаю о Чоне. Все это время я была погружена в воспоминания.
– Помнишь, как в детстве мы мечтали о сверхспособностях?
– Помню, – отвечает Тэхён.
– Ты обрел свою – научился летать.
Он улыбается мне в зеркале заднего вида.
– Ну да. Похоже, я супергерой.
Я откидываюсь и смотрю в окно. Немного завидую им с Чоном. Они столько всего видели. Много где побывали.
– Каково это – любоваться восходом на такой высоте?
Брат пожимает плечами.
– Да я не особо любуюсь. Слишком поглощен работой.
Мне становится грустно от этих слов. Не надо воспринимать это как должное, Тэ…
– А я любуюсь, – говорит Чонгук. Он тоже глядит в окно, и его голос звучит так тихо, что я едва различаю слова. – Каждый раз, как поднимаюсь в воздух.
Он не рассказывает, каково это. Голос у него далекий, словно он хочет сохранить это ощущение для себя одного. Я не настаиваю.
– Летая, вы обходите законы вселенной. Преодолеваете силу тяготения. Смотрите на закаты и восходы оттуда, откуда человеку не положено их видеть. Это удивительно. Вы и правда супергерои, если задуматься.
Тэхён смеется. Чонгук не смеется. Продолжает глядеть в окно.
– Ты спасаешь людям жизнь, – говорит он. – Это еще удивительнее.
Его слова проникают мне в самое сердце.
Правило номер два выглядит сейчас не лучшим образом.