ROYAL FLUSH♠️

Зал в стиле мультфильма, или на стенах комиксы.

Скандинавская мягкая мебель и "лампы Эдисона", витрины вместо окон и странный бармен-унисекс.

Любимый бар Метельской старшей.

У нас семейные посиделки, что странно, месяц ещё не прошел.

Каин пьет латте. Я ем пироженку, заливаю чаем, у нас за столом похоронная тишина.

Ждём мать, смотрю на часы. Неловко задеваю рукой скулу и морщусь, царапина саднит, Адам все же не сдержался и прописал мне в табло, на парковке у ресторана, когда я за цветочком его прикатил.

Я отвлекся на его водителя и подачу пропустил. Но и не ответил, это с Каином они могут кулаками помериться, а с одного моего удара ему сразу нокаут, я, вообще, не дерусь.

Жму боковую кнопку на телефоне и снова проверяю время. Сотовый новый, старый где-то потерял.

Но это не главная утрата.

Хмуро кошусь на брата.

Он со скукой цедит кофе.

Либо Яна ему не сказала, что я их утром видел, либо он прикидывается.

Что все нормально.

- Почему она к тебе приехала? - мне все же неймётся, хочу все прояснить и отодвигаю пироженку. - Мы договоривались, что я ее из ресторана заберу.

Он жмёт плечом, даже не поворачивается:

- Перепугалась, что Адам тебя убил. Я и поехал. Тебя искать. А она дома осталась, замёрзла.

- А утром?

Он откидывается на стуле. Отвлекается от синих дред бармена и смотрит на меня.

- Что утром?

Молчу.

Ничего утром, просто она у него в постели. И просто опять предпочли его.

Хотя мне казалось. Что в этот раз все по-другому.

- Она спала, я сам пристал, - он вдруг хмыкает, чешет бровь. - Я не отпустил. Она же маленькая ещё. Надавить легко. И мы на вид одинаковые. Запуталась.

- Это нечестные методы, - ложкой ломаю бисквит, отправляю в рот.

- Честно я уже действовал.

- Когда? - жую пирожное, хочется засмеяться. Ему всегда было легче. Но он и не виноват, что мозги у него, как у Адама. То, что я могу десантироваться по канату с зависшего вертолета, умею управлять дельтапланом, знаю характеристики взрывчатых веществ - это даже мне самому не нужно, а девочкам тем более.

- В школе, с другой Яной, - Каин упирается руками в стол, в упор смотрит на меня. - Она тебе нравилась, я знал. И мне она нравилась, но я не говорил.

- Тебе на нее плевать было, - пью чай, криво улыбаюсь.

Это детская травма, перед глазами до сих пор не смазался тот семнадцатилетний пацан, что стоял у школы и в волнении поправлял цветы в букете, ждал, когда подъедет автобус с олимпиады.

И он подъехал, и вышла Яна. И Каин.

И когда я уже со своим веником из лилий был на подходе это случилось. Мне несколько шагов оставалось, буквально чуть-чуть, но я не успел, они уже начали целоваться.

- Это один раз только случилось, - он так же криво, на один бок, улыбается, - восьмого марта, у автобуса. Она продолжения хотела, я хотел. Там серьезно было.

- Ты же ее сразу бросил, - спорю, детская обида ещё жива, хотя больше десяти лет прошло, это даже смешно.

- Я и не начинал, из-за тебя, - он едва заметно ведет головой, у него дергается щека. - И ей сказал. Что с братом так не могу. Потому, что он тоже влюблен. Это честно, нет? Что я отказался.

Недоверчиво щурюсь на него. Спустя столько лет ворошить зачем, это так давно было, и я уверен был, что он мою шахматистку бросил. И мстил ему, голову дурил его девушкам, и вошёл во вкус. Понял, что если тебя зовут Каин Метельский - тебе и делать ничего не нужно, они уже с тобой.

Собой жить перестал.

А потом армия, бои, и мы разъехались на годы, и мы повзрослели.

- Вот, - он ведёт ладонями по столу, разглаживает скатерть, - в тот раз я уступил. А сейчас не откажусь. Это тоже честно, да?

Допиваю чай, я не знаю. Разглядываю брата, и внутри зреет, растет досада.

- Что тогда? - ставлю чашку на стол. - Теперь я должен уйти? Чтобы по-честному.

- Сам решай, - он, не мигая, смотрит на меня.

- Янчик в шахматы играть не умеет, - напоминаю.

- Умеет в покер. И петь. Жжет документы, чтобы мужа прикрыть, на машине отца пишет, что он козел, голая пьет виски на кухне, под утро в минус пятнадцать в одном платье тарабанит в дверь. Мне нужно, я уверен.

Смотрю в пустую чашку, на мокрые чаинки.

- Спит в машине еще, - поднимаю голову. - Мне тоже нужно.

- Привет, - за его спиной вырастает Алла. - Родители не подъехали? - она наклоняется, красным поцелуем мажет щеку Каина.

Усмехаюсь.

Ему бы сначала с этой адвокатессой, что вечно льет минералку на блузку, разобраться.

Он встречает ее непроницаемым лицом, думает. Нехотя встаёт, помогает снять шубку, кидает ее на крючок вешалки.

- Что будешь? - он двигает для нее стул.

- Минералку.

Да ладно, опять?

Переглядываемся с братом. Он идёт к стойке. Киваю Аллочке, подаюсь вперёд:

- Как дела?

- В работе по уши, - в доказательство она трогает ухо, будто бы там, на серьге прямо, у нее висят очередные договоры. - Не знаешь, чего опять родителям понадобилось? Деньги недавно переводили.

- Может, нехватило, - вспоминаю ее отца и не удивляюсь, нет, конечно, родителям помогать нам не сложно, деньги есть, но чем занят Гоги? Почему не в состоянии и женщину содержать, и дом строить. - Аллочка, - костяшкой бью в стол, привлекая внимание, - ты вроде разводом Яны Метельской согласилась заняться?

Она сводит четкие, нарисованные брови.

- Я с адвокатом Метельского пыталась связаться, - длинными красными ногтями она барабанит по столу. - Он пропал. И такие вводные мне не нравятся.

Вспоминаю Гену, его жиденькую челочку и портфель подмышкой. Это он в тот день, приехал с вестью о смерти Адама. Такси с моста столкнул мусоровоз, правда, но Адама в ней не было, а Гена везде облажался.

До сейфа стараниями Яны так и не дотянулся. И если заказчик был, то Адам уже со всеми обидчиками разобрался, как он мне у ресторана заявил. И вместе с Яной возвращается домой - это тоже сказал.

Значит, Гене хана.

- Раз Гена пропал, Адам другого человека наймет, - двигаюсь ближе к Алле. - Если отказываешься, мы тоже другого юриста найдем. Но ты, кажется, лучшая? Хотелось бы лучшую, это же Адам.

Она самодовольно улыбается. Берет минералку, которую ставит перед ней вернувшийся Каин. Делает глоток, на стекле оставляет красные разводы помады.

- Устала сегодня, - она оглядывается в синеватом свете бара. Стягивает с шеи шелковый шарфик, - Каин, "Секс на пляже" ещё принеси.

Брат только что плюхнулся на стул. Под ее пристальным взглядом усмехается, поднимается:

- Ещё что?

- Пока все, - Алла облизывается. Мстительно смотрит ему в спину, понравилось ей его гонять.

- Вам двоим, - она оборачивается ко мне, глаза под тяжёлыми ресницами блестят космической зеленью, опасной и притягательной, как вымышленный камень для Супермена из комиксов, красивая все таки баба. - Что вам с Каином перепадёт после этого развода?

Яна перепадёт, но Аллочке такое не скажешь, она, как многие женщины ревнива и, видно, нацелилась на Каина.

Или...

Она смотрит на меня. И медленно ведёт языком по нижней губе.

Молчу, заинтересованно жду, чем это кончится.

- Секс на пляже, - Каин ставит перед ней бокал с полосатым зонтиком. Кланяется, как официант на приеме. - Пока я на ногах - заказывай, не стесняйся.

- Пока хватит.

Обмахиваюсь папкой с меню, душно здесь. Замечаю слепяще-белый мамин костюм и Гоги, идут под ручку.

Кошусь на часы - начало шестого.

Может, Яна ещё у Каина. И получится сегодня увидеться. И объяснить, что гвоздика возле уха - это начало, и я серьезно.

❤️❤️❤️

В честь праздника слегка потратились, поэтому на ремонт не хватило.

Сказала мама.

Как я и думал, ничего важного, ради этой банальной просьбы не стоило и собираться, вопрос можно было решить по телефону.

Я тороплюсь, но сижу, остался ещё один нерешённый момент.

У этого момента светлые волосы, зелёные глаза и третий "Секс на пляже", который поступает в организм через полосатую трубочку.

Мать с Гоги уже собираются, Каин помогает - набрасывает шубку на белый костюм, целует в щеку.

Киваю на прощание. Не хочется вставать и светить разбитой скулой. Пострадала правая щека, но мать по моему профилю ссадины не заметила, и слава богу, а то начнется. Приступы запоздалого воспитания и непрошенные оценки моему поведению, ведь мы не в школе давно, я устал.

- Я устала, - говорит Аллочка и отрывается от коктейля. - И за руль, боюсь, уже не сяду.

Это намек, я его понял, киваю:

- Подвезём, мы на колесах.

Приехали на моей машине, кстати, оба все равно собирались обратно домой, причем в одну квартиру.

Если там ждут ещё.

Встаю, пробираюсь по залу до туалетов.

За спиной цок-цок, торопливо стучат каблуки.

Не оглядываюсь, уже догадываюсь, кто там топает. Три секса на пляже и, кажется, за четвертым она идёт в туалет.

Толкаю дверь, протискиваюсь в кабинку и запираюсь. Прислушиваюсь - каблуки по ту сторону смолкли.

Это как в фильме про маньяка, заставляет напрячься, черная комедия, смешно и страшно. Делаю дела и берусь за ручку.

Резко распахиваю дверь.

Она стоит в коридоре, напротив меня, в полумраке. Нас разделяет порог, и Алла быстро его перешагивает.

Ладонью дерзко толкает меня в грудь.

В ее глазах плещется веселье, для нее это, наверное, очередное развлечение. Для меня тоже, трахать в туалете я сегодня никого не собирался.

- Тебе не кажется, что игра затянулась? - она напирает на меня, и я поддаюсь, отступаю обратно к раковине.

- А мы играем? - мне даже голову опускать не нужно, она почти моего роста. В голове вертится нелепая мысль, и я ее озвучиваю. - Как у тебя с шахматами?

- Что? - она изгибает бровь, на миг теряет кокетливый тон, не ожидала подобного вопроса в туалете, куда бесстыдно заперлась и отвечает без жеманства. - Умею в шахматы. Это важно?

- С некоторых пор, - слышу шорох за ее спиной и сдвигаюсь в сторону, вижу крадущегося к нам Каина и усмехаюсь. - Алла. Прежде, чем мы продолжим, выслушай важную информацию. Мы с братом привыкли делиться.

Она оглядывается.

- Родителей проводил, - Каин улыбается, вдвигается к нам в туалет. - Чем теперь займёмся?

Она молча смотрит на него, снова поворачивается ко мне. Во взгляде нет удивления, словно она на это и рассчитывала, зелень мутнеет, затягивается похотью, и я осаживаю.

Это, черт возьми, возбуждает.

Ограничение пространства, Алла, и что брат с другой стороны почти вжимается в ее спину.

Делиться мы привыкли, но ручкой в кабинете, очками для чтения, иногда машиной. В остальном нужды не было.

И сейчас нет.

Ее рука ползет по моей рубашке, пальцы касаются воротничка. Сжимают и дёргают меня к глянцевым губам. Она округляет их и выдыхает:

- Мне нет дела, к чему вы двое привыкли. Я тоже привыкла. Всегда брать то, что хочу.

Краем глаза замечаю ее вторую руку, она забрасывает ее на шею Каина, притягивает его к себе с другой стороны.

- И всегда получается? - перехватываю ее пальцы и снимаю с рубашки, мне это не нравится. Я люблю сам. Мы же мужчины, мы охотники.

- Может, - брат не отстраняется, наклоняется к ее уху, - сначала все обсудим по нашему вопросу?

Аллочка вздрагивает, не этого ждала. Поджимает губы, вскидывает глаза.

- Опять на счёт Яны Метельской? - она плюется этим именем, как ядом змея. - Мне уже интересно, что там за дама такая. Раз уж вокруг нее столько шума.

- Она не дама, - Каин хмыкает и отходит. Он даже дверь не закрыл, так и вперся, и теперь в зале, парням с крайнего столика, очень любопытно сюда смотреть.

- Неважно, - Алла толкает его в плечо. Настрой ей сбили, похоже, она стучит каблуками в коридор.

Молча переглядываемся с братом, идём за ней.

У столика она сама взлезает в одёжку и, не дожидаясь нас, виляет к выходу.

На парковке идёт к своей машине.

- Алла, - зову. - Садись, подвезём.

Она игнорит.

Я не настаиваю.

Лезу за руль, рядом хлопает хлопает дверь и Каин плюхается на сиденье. Сквозь стекло следит за маленькой красной машинкой Аллы. Замечает:

- Обиделась.

- Она не единственный юрист в городе, - жму плечом. - И лучше, кого-то посерьёзнее. Не женщину.

- Ты понял? - брат поворачивается. - Она хотела с нами вдвоем.

- Понял.

- Ты ко мне сейчас?

Рулю, чувствую, что он смотрит и знаю, что думаем мы об одном и том же. И если Яна до сих пор у него дома...

Все просто на самом деле, кого она оттолкнет, тот и уйдет.

- Да. К тебе.