ПЕПЕЛ 19
Всё, что дорого нам, несёт боль.
Сильвия Бурстайн
На моё счастье несколько дней всё шло хорошо. Даже можно сказать, что лучше и не бывало. Я могла наконец-то спокойно отдохнуть, ни за кого не переживать, не испытывать сразу столько чувств и эмоций. Я могла просто насладиться горячими лучами солнца, вдыхать свежий чистый воздух, ласкать зелёную траву, любоваться видом Докан Хилла, ощутить себя свободной от боли, быть даже счастливой.
Однако в душе всё равно что-то сжималось, когда я видела Орли, словно читала в его глазах воспоминания о том, что произошло, что меня не было рядом с ним, когда ему было больно, ведь эту боль приносила ему я. И от этого я не ощущала себя полностью счастливой, потому что вместе с этим чувством смешивалась и вина за то, что произошло. Но было ещё одно, что мне не давало спокойно жить — тоска. Тоска по Диего, по его грубости, по его холодному телу, по его серым, как грозовое небо, глазам, по его русым волосам, по даже его горбинке на носу. Моё сердце непроизвольно ныло, когда одна только мысль о нём пробегала в голове. И я не могла с этим ничего поделать, как бы не старалась и не пыталась избавиться от чувств к этому парню.
Однако я сейчас совершенно не об этом думала, что, конечно же, было для меня самой хорошо. Я с восхищением наблюдала за тем, как руки Орли с кистью в пальцах словно порхали над холстом, наносили штрихи разных оттенков озера, ведь именно на его берегу мы сейчас и лежали, в тишине, прерываемой только пением птиц и моими восхищёнными вздохами.
— А ты разве не рисовал до этого озеро? — тихо спросила я, боясь нарушить эту идилию, испортить парню вдохновение, с которым он сейчас так прекрасно рисовал, передавая все тонкости пейзажа.
— Нет, к сожалению, — он покачал головой, тень от его непослушных чёрных волос, падающих на лоб, лежала на его обножённом торсе, которым я любовалась не менее сильно, чем озером. Тело Орли будто имело столько же оттенков, как и вода: в некоторых местах загар был более сильный, в других всё скрылось в тени, кубики пресса словно сверкали на солнце, хотя вода уже давно высохла с наших тел, ведь мы сначала покупались, а потом уже пошли греться на солнце.
— Почему? — удивилась я, поудобнее пристраиваясь на простыне и полставляя своё бледное лицо с веснушками лучам солнца. — Насколько я помню, в твоей галерии на чердаке и вправду не было ни одного пейзажа с озером, только с лесами и домами. Почему?
— Это... — тёмно-зелёные глаза Орландо застыли, когда он посм на воды озера, словно он что-то вспомнил, что-то, что причинило ему много боли. — Не важно. Просто не получалось специально приехать сюда и нарисовать.
Ложь.
Я это сразу же почувствовала, поняла по тому, как юноша отвёл глаза, продолжая наносить штрихи и оттенки озера, которого он ещё никогда не рисовал. Но почему? Почему он не сказал мне правду? Что ещё ужасного он мог хранить в себе, от чего так мучился? Как низко он пал?
Но не успела я затронуть эту тему, начать этот разговор, который я откладывала изо дня в день, боясь этим разрушить ту любовь, которая восстановилась за эти четыре дня, как вдруг телефон Орли зазвонил. Я даже не успела понять, что за музыка у него стояла на звонке, как парень снял трубку, с какой-то тревогой в глазах прикладывая мобильник к уху.
— Да, что случилось, бабуль? — вертя в пальцах кисть, на которой уже почти не было краски, спросил Флэт таким голосом, словно готовился к худшему. И знала почему — обычно бабушка Томсен не звонила своему внуку, если что-нибудь не случилось. — Что?! — чуть ли не закричал в трубку парень, когда ему ответили. — А Хейли? С ней всё хорошо? — он кивнул головой на ответы бабушки, его лицо выражало тревогу и ужас, что повергло мне в страх. — Ладно, жди, мы сейчас приедем.
— Что случилось? — я встала с простыни следом за Орли, так как тот стал тут же, после разговора, собирать краски и вещи. Я взволнованно смотрела на него, слабый ветер трепал мои кудрявые волосы, бросая их прямо в лицо.
— Бабушка Томсен говорила, что в её дом кто-то кидает камни, — парень запихнул вещи в рюкзак, после чего надел футболку. — А Хейли взяли в заложники.
Я в ужасе раскрыла глаза, не в силах поверить в услышанное. В груди всё сжалось от страха, сердце упало в пятки. Только я почувствовала вкус жизни и спокойствия, как его снова разрушили.
— И... Кто это? — мурашки пробежали по коже, когда я в ужасе пыталась осознать, кто мог кидать в наш дом камни и взять Хейли с заложники.
— Диего с Флиннами, — лицо Орли помрачнело, когда он произнёс имя своего бывшего лучшего друга, в глазах стояла невыносимая боль. — И им нужна ты, Глен.
Спрашивать ещё что-либо у меня уже не было сил. Я смогла только сесть на заднее сиденье мотоцикла и что есть сил вцепиться в Орландо, надеясь на то, что он меня защитит.
Я была словно в трансе. В голове ясно представилась картинка, как Диего стоял передо мной, не отрываясь смотря на могилу Кетрин, как рассказывал об ужасном секрете Орли, как говорил о том, что он жил мыслью о мести своему старому другу, чтобы наконец сравнять счёты, добиться своего, причинить боли Флэту столько же, сколько тот причинил Рейну. И что из этого вышло? Только моё разбитое сердце, ведь Диего бросил меня, уехал с кладбища, оставив одну со своей погибшей любимой. И что сейчас ему надо было от меня? Что он хотел? Зачем снова вырвался в мою жизнь? Чтобы снова разрушить?
Орли гнал на всю мощь, чтобы поскорее спасти свою сестру и бабушку, поэтому мы доехали довольно быстро — вместо привычных пятнадцати минут мы доехали за пять. Парень резко затормозил, когда мы уже оказались около своего дома, в который прямо перед нами, словно всем видом это показывая, кинул камень Еран, после чего злобно усмехнулся, когда увидел перекошенное от гнева лицо Орландо.
— Вижу, мы вам помешали отдыхать, голубчики? — пьяно и самодовольно ухмыльнулся во всё своё широкое лицо Флинн, грозно сверкая глазами и скрещивая руки на груди. — Они приехали, Рейн.
— Вижу, не слепой, — грубо огрызнулся Диего, появляясь откуда-то из-за спины своего друга.
Он почти не изменился. Всё те же русые волосы на бок, нахмуренные брови, изгиб губ в усмешке, горбинка на носу, острый подбородок, узкое лицо, серые, словно блистающие серебром, глаза. Вот только они стали будто другими — в них стояла тоска. Невыносимая тоска, сводящая с ума и убивающая изнутри своей болью.
Чуть в стороне и поодаль от нас стояла Бренда, оскалив в презрительной насмешке лицо, и крепко держала руками за волосы Хейли, которая своим ростом доходила ей до пояса. Лицо девочки было испачкано, на щеке даже виднелась кровоточащая рана, вид которой внушила мне ужас. Что плохого эти трое пытались ей сделать и как выманили её наружу? На так или иначе, лицо Хейли выражало мужество и привычную для неё дерзость, хотя в её глазах я заметила слёзы. Как-никак, а она не знала этих людей и боялась их, отчего мне было её даже жалко.
— Отпусти её, — заметив свою младшую сестру, как можно более повелительным тоном сказал Орли, глаза которого горели яростью.
— Эту малявку? С чего вдруг? — самодовольно усмехнулась Бренда, ещё сильнее зажимая в руках рыже-русые волосы Хейли, отчего та вся скривилась от боли.
— Сделай то, что он просит, — вдруг резко подал голос Диего, не отрываясь смотря на меня, тогда как я пыталась спрятаться за спиной Орландо и не трястись всем телом от страха.
Бренда в шоке раскрыла глаза, но, заметив, что Рейн не обращал на неё внимания и не смотрел в её сторону, с отвращением отпустила девочку, которая тут же убежала в дом, словно превратившись в белое из-за платья пятно.
— Зачем вы кидали камни? Чтобы кто-то из соседей вызвал полицию? — продолжил Орли, словно чувствуя своё превосходство и выход из сложившегося положения.
— Да ей плевать на нас, — плюнув на землю, сказал Еран таким тоном, словно говорил про бомжа на помойке. От него так и несло алкоголем, как и от его сестры. — Мы можем делать тут всё, что захотим, а она всё равно не приедет. Мы уже проверяли.
— Я знаю, — точно подражая тону парня, резко ответил Флэт, рукой прекрывая меня и делая шаг вперёд, будто бы он был рыцарем, защищающий принцессу.
Гадкую принцессу, как гадкого утёнка.
— Мне нужна Глен, — решив, что надо бы перейти в сути, сказал Диего, сверкая глазами и чуть шатаясь на месте. Неужели он был пьян? Почему-то мне казалось, что он только притворялся. Даже как-то искусственно притворялся, если это было правдой.
— Зачем? — лицо Орли всё ещё сохраняло спокойствие и сдержанность, но в голос уже просочились нотки ярости. — Глен моя девушка, а не твоя, и не важно, что она провела с тобой два дня. Все мы порой совершаем ошибки, и это надо понимать и принимать. И я простил её. Мы жили эти четыре дня спокойно и в любви, так зачем ты снова решил всё разрушить? Зачем угрожать моей семье, кидать камни в мой дом?
— Мне нужна Глен, — снова повторил Рейн, с силой сжимая кулак, но уже с другой интонацией: он был раздражён. И это меня пугало,зотя я и так была сильно напугана. — Мы кидали камни и взяли в заложники Хейли только для того, чтобы вы приехали сюда, чтобы вы сразу поняли, что дело серьёзное, иначе бы я не решился на это.
— Да ты слышал вообще себя, Диего? — усмехнулся Орли, что было в данный момент очень странным, особенно если считать, что он вообще редко когда-либо усмехался. — Это похоже на бред сумасшедшего. Или просто пьяного человека, какой ты и есть. Ты всегда пьян, пора бы тебе протрезвиться, а заодно и отцепиться от моей девушки.
С каждым словом он говорил всё серьёзнее и увереннее, я видела, как гневно сверкали его зелёные глаза, точно лесные воины вышли из своих теней, чтобы лицом к лицу сразиться с опасностью. И этой опасностью был Диего. Б
Бывший лучший друг и настоящий враг.
— Что?! — обычно всегда спокойное лицо Рейна перекосилось от ярости, от стыда и позора из-за той правды, которую сказал про него Орли.
Правды, убивающей его изнутри.
— Диего, дай мне с ним разоб...
Но не успел Еран сделать и второго шага в нашу сторону или договорить, как Диего замахнулся кулаком на Орландо, но тот вовремя присел и толкнул парня в грудь, от чего тот чуть ли не упал назад. Не успел Флэт перевести дух, как на него напал Еран, со всей силы врезав ему в живот. Парень застонал, отступив назад на пару шагов, но, быстро преодолев боль, ответил врагу ударом в лицо, прямо в скулу. Орли замахнулся ещё для одного удара, но в этот момент вмешался Диего, врезав своему бывшему другу в глаз, а затем и в живот.
На несколько секунд я потеряла связь с реальностью. Меня мутило, голова кружилась, кровь стучала в висках, ноги подкашивались, голова болела. А в груди всё разрыыалось от отчаяния. Всё это происходило из-за меня. Из-за меня мы с Орли ссорились, из-за меня Диего не мог спокойно жить и смириться с местью, из-за меня они сейчас дрались. Дрались так, словно это могло решить дело, будто бы после этого не будет разбитых лиц и так же разбитых сердец, будто от этой драки всё и решится, всё будет хорошо.
Но я слишком хорошо знала, что ничего хорошего не будет. И никогда не будет.
Слёзы стояли в глазах, когда я смотрела, как кровь Флэта заливала его лицо, капая на землю, как синяк под глазом у Рейна всё больше распухал, как свирепо сверкали глаза Ерана, как ухмылялась Бренда, забавляясь этой картине и зная, кто победит. Победит, если я не вмешаюсь.
Но прежде, чем я сделала шаг, я поддалась страху и сомнениям, ведь уже один раз я так пыталась остановить драку. И что из этого вышло? Ничего хорошего. С этого как раз-таки всё и началось. Тогда, может, сейчас всё и закончится? Следуя этой логике, которая у меня не часто возникала в голове, я решительно подошла к дерущимся уже на земле парням.
— Хватит! — и тут же, после первого слова, вся моя решимость пропала, я вся тряслась от страха и отчаяния. — Прошу, хватит! Я сделаю всё, что ты хочешь, Диего, но только оставь в покое Орли. Пожалуйста. Прошу.
На несколько секунд наступила тишина, в которой я отчётливо слышала, как громко стусвло в груди сердце, тяжело перекачивая кровь, бурляющую от стольких отчаянных эмоций и мыслей. Мне не хотелось этого делать, не хотелось снова бросать Орландо, мне было невыносимо смотреть, как его били, как его лицо пачкалось в крови. Ведь один только вид этой алой жидкости уже сводил меня с ума.
— Тогда поехали со мной, — Рейн тяжело встал с земли, под его правым глазом красовался тёмный фингал.
— Нет! — Орли хотел было вскочить с земли, отчаянно сверкнув глазами, но Еран остановил его, пнув его с колена в живот, от чего парень упал.
— Не трогайте его больше, прошу! — почти что на крик перешла я, силясь не заплакать, когда смотрела на окровавленное лицо Орландо, на его растрепавшиеся волосы, на его согнутое от боли тело всё в синяках. — Оставьте его в покое, не причиняйте ему больше боли...
— Тогда уже не к чему это представление, садись, — плюнув кровавой слюной на землю, Диего сел за свой мотоцикл, который стоял около кустов и надел на голову шлем, заодно прикрыв им побитое лицо.
Мне ничего не оставалось делать, как на трясущихся ногах подойти к мотоциклу и сесть на заднее сиденье, обхватив руками тонкую талию парня. А в следующую секунду я уже наблюдала за тем, как мы, постепенно набирая скорость, уезжали от моего парня, оставив его лежать на земле, под ногами Ерана, в луже крови.
Крови оторванных крыльев.