Глава 28 - Доверие
Комната была тёмной, но не чёрной - скорее, тёпло-серой. Как внутри сна, когда ты ещё не проснулся, но уже понимаешь: рядом кто-то есть. Окно чуть приоткрыто, тюль колышется, как дыхание. Часы не тикают - будто время остановилось.
Кира сидела на полу, прислонившись к стене. Под ней - покрывало, насквозь пропахшее кофе и чем-то тёплым, человеческим. Она не смотрела на Асю - только слушала, как та передвигается по комнате: наливает воду, выключает лишний свет, проверяет, закрыта ли дверь.
Было ощущение, что они не дома, а внутри чего-то большего - как в убежище после обстрела, как в метро во время снегопада, как в чужом теле, которое вдруг оказалось своим.
Ася села напротив, поджав ноги. На ней был длинный свитшот, который был явно больше чем нужно, чуть не по колено, и в нём она казалась особенно хрупкой - но не в стиле «спаси меня», а в стиле «я научилась быть своей бронёй».
- Мне было семнадцать, - сказала она. Тихо. Спокойно. Как будто говорила в пустую комнату. Но это не была пустая комната. Это был выбор.
- Я проснулась ночью и поняла, что если не уйду сейчас - то останусь там навсегда. В их тишине. В их логике. В их клетке, где нет крика, но всё равно душно.
Кира не отвечала. Только смотрела на узкие пальцы Аси - те, что играли с краем свитшота. Движения медленные, почти детские. Как будто она собиралась сложить правду о себе, как оригами.
- Меня не били. Не кричали. Не унижали. Просто... никто никогда не спрашивал, как я. Всё было как надо. «Сядь ровно». «Не перебивай». «Зачем ты так смотришь?»
Она усмехнулась. Легко. Без горечи. Но и без радости.
- Ты знала, что можно вырасти и не узнать, кто ты? Просто потому, что никто тебе не задал ни одного вопроса, кроме "Что ты будешь на завтрак?"
Кира сжала колени. Чуть ближе к груди. Она хотела сказать: да, знала. Но не сказала. Потому что необязательно отвечать, чтобы быть рядом.
Ася продолжала.
- Я ушла без прощаний. Без записки. Без планов. С рюкзаком, в котором были наушники, паспорт, книга и флешка с фильмами, которые мне не разрешали смотреть. Я не искала свободы. Я просто хотела перестать дышать чужим воздухом.
Она замолчала. Не как будто закончила - просто уронила паузу. Длинную. В которой помещалось всё: бегство, страх, пустые вокзалы, новые города, пустые глаза, чужие диваны, одиночество, ставшее привычкой.
Кира осторожно перешла ближе - не к ней, а к углу дивана, чтобы лечь на бок. Плечо коснулось подушки. Больше - ничего.
Она шепнула:
- Я бы не смогла уйти в семнадцать.
- Я не могла не уйти, - ответила Ася. Без надрыва. Просто факт.
Ещё минута молчания. Снаружи кто-то хлопнул дверью. Капала вода из крана. Но это было фоновое - настоящее было здесь.
Кира снова сказала - почти не своим голосом:
- Я орала, била, ломала, потому что хотела, чтобы хоть кто-то сказал: «Хватит, я здесь». Но никто не сказал. Никто.
Ася смотрела в потолок. Без реакции. Но Кира знала: она услышала.
- Теперь я тоже не знаю, как говорить по-другому, - добавила Кира. - Но я учусь. С тобой.
И снова - тишина.
Минут пять они лежали в параллельных позах, как две дорожные полосы, не касаясь, но ведущие в одну сторону. Потом Ася выключила свет.
- Можно остаться? - прошептала Кира.
- Остаться - не то же самое, что остаться с намерением, - так же тихо ответила Ася.
- Тогда я останусь без намерений, - сказала Кира. - Просто чтобы не быть там, где я снова одна.
Ася не ответила. Но не выгнала.
Они заснули на одном диване. Не прикасаясь. Не дыша в унисон. Но в одной комнате.
И в этот раз - в этом было что-то новое.
Не страсть. Не спасение.
Доверие.