Глава 24 - Чёрный ход
Бар снова жил своей жизнью - вонял потом, липким алкоголем и песнями, которые никто не слушал.
Кира стояла у стойки, полусонная, с головной болью, которая стучала в висках, как напоминание: «Ты всё проебала, поздравляю».
Шеф орал что-то про политику. Клиенты просили «ещё шота». Девка с ресницами до лба смеялась над чужой шуткой. Всё как всегда.
И вдруг - стоп.
Кира подняла глаза.
Ася.
Чёрная толстовка, волосы собраны. Лицо - камень. Без макияжа, без выражения. Просто прошла к дальнему столику. Села. Заказала чай.
Как будто назло. Как будто она - из другого фильма, случайно попавшего в трэш-комедию.
Кира застыла. Пальцы дрожали. Тело хотело сорваться - подойти, сказать, схватить, выматериться, встать на колени.
Но она не двинулась.
Ася сидела, как скала. Не смотрела в её сторону. Вообще. Как будто Киры не существовало.
И это жгло хуже слов.
Хуже, чем если бы та подошла и плюнула в лицо.
Кира наливала клиентам, смеялась, кидала шоты - всё на автопилоте. Но глаза - всё время туда, к дальнему столику.
Ася сидела сорок две минуты. Выпила один чай. Ни разу не достала телефон. Просто сидела. Молча.
Потом - встала. Вышла. Не обернувшись.
Кира чуть не выбежала за ней. Но осталась.
Впервые - не побежала за своей болью.
Подъезд вонял сыростью. Почта валялась на полу. Кто-то курил в лифте. Всё как всегда.
Кира шла домой поздно. Молча. Без музыки. Без сигарет. Уставшая не от смены - от себя.
У подъезда - фигура.
Ася.
Сидела на перилах. В руках - пластиковый стаканчик из автомата. Грела пальцы. Смотрела в сторону.
Кира подошла. Остановилась рядом. Метр. Молчание.
- Ты пришла в бар, - выдохнула Кира. - Но не ко мне.
- Верно.
- Почему?
Пауза.
- Потому что я не знаю, кто ты, когда работаешь.
- А кто я, когда не работаю?
- Кто-то, кто может выбить зубы и расплакаться за одну ночь.
- Ты меня ненавидишь? - Кира выдавила. Голос - будто проржавел.
Ася повернулась. Медленно.
- Нет.
Пауза.
- Но ты пугаешь меня.
Кира кивнула. Несколько раз. Как будто пыталась проглотить это.
- Я всегда пугала людей. Даже мать.
- Я не твоя мать.
- И слава богу, - усмехнулась Кира. - Та вообще не звонила лет пять.
- Тогда не делай из меня её. Я не обязана тебя понимать. Не обязана вытаскивать.
- А чего ты тогда вообще рядом?
Ася встала. Подошла ближе. На полшага.
- Потому что, несмотря ни на что... я хочу видеть, кем ты можешь быть, если перестанешь прятаться за агрессию.
Кира засмеялась. Низко, глухо.
- Я ничего из себя не строю, Ась. Это я и есть. Вся. Сломанная, пьяная, орущая.
- Тогда сломайся до конца, - сказала она. - Или соберись. Но не дергай тех, кто рядом, если сама не знаешь, зачем.
Они смотрят друг на друга. В упор.
Кира хочет сказать что-то резкое. Что-то спасающее. Что-то мягкое. Но ничего не выходит.
Ася уходит первой.
Но, прежде чем дверь подъезда захлопывается, бросает:
- И да. У тебя красивый голос, когда ты не кричишь.
Кира остаётся на улице.
Смотрит ей вслед. Потом прислоняется к стене.
И впервые за долгое время - не плачет, не злится, не курит.
Просто стоит.
Как будто учится стоять - по-настоящему.