25
Спустя месяц...
Тьяго спал. Такое случалось редко — сон длиной больше двадцати минут был подарком судьбы. Я стояла на кухне, держа в одной руке чашку с остывающим чаем, в другой — рацию от радионяни. Из спальни доносилось лёгкое посапывание. Идеальный момент.
— Они уже подъезжают? — крикнула я, выглядывая в коридор.
— Почти, — отозвался Ландо с балкона. — Оскар прислал фото. Стоят у подъезда и спорят, кто первым будет держать Тьяго.
Я улыбнулась.
Через несколько минут раздался звонок. Роки, как настоящий сторожевой, тут же побежал к двери.
Ландо открыл.
— Ооо, Роки, привет! — захлопала в ладоши Лилли, склоняясь к собаке, а потом прошла внутрь. — Где он?
— Спит, — сказала я, подходя. — Но можем аккуратно принести. Он недавно ел, так что... может даже даст себя подержать.
— Я первая, — тут же сказала Лилли, снимая куртку.
— Нет, я, — хмыкнул Оскар, входя следом. — Ты всегда первая.
— Потому что я лучше держу малышей, чем ты!
— Ага, один раз уронила куклу на моих глазах...
— Это была КУКЛА!
— Всё-всё, — вмешался Ландо, смеясь. — Мир, пожалуйста. Он всё слышит, даже когда спит.
Я вернулась в спальню и осторожно взяла Тьяго. Он шевельнулся, на секунду нахмурился, но потом вновь успокоился. Маленький комочек в голубом слипике, с пухлыми щёчками и мягкими волосиками на голове.
Когда я вышла, все затихли.
— Господи... — прошептала Лилли, глаза у неё моментально заблестели. — Он... идеальный.
— Похож на Ландо, — добавил Оскар.
— Только взглядом — он серьёзнее, чем Ландо, — подколола Лилли, аккуратно беря малыша на руки.
Ландо вздохнул.
— Даже мой собственный сын уже подвергается нападкам.
— Это не нападки, это факты, — Лилли фыркнула, поглядывая на ребёнка. — Посмотри на него. Как будто уже всё про этот мир знает.
— Ну, у него отличная мама, — заметил Оскар. — Он с рождения окружён стилем, вкусной едой, и... псом, который, кажется, считает себя телохранителем.
Роки действительно сидел рядом, не отводя взгляда от Тьяго.
— Он ревнует, — пошутил Ландо. — Думает, что теперь его любят меньше.
— А разве не так? — кинула я, и все засмеялись.
Мы сидели на диване, смеялись, пили чай и вспоминали, как всё начиналось. Лилли рассказывала, как сразу поняла, что я беременна, а Оскар смеялся, вспоминая момент с шампанским и надписью на бутылке.
Это был тёплый вечер. Наш дом был полон смеха, запахов кофе и пелёнок, и всё казалось... по-настоящему.
Семья. Не обязательно по крови. Но точно — по сердцу.
Прошёл год.
Ровно год с тех пор, как я впервые взяла Тьяго на руки — маленького, тёплого, самого дорогого человечка на свете. Не верится, что этот крошечный комочек, который когда-то спал у меня на груди, теперь уверенно шагает по дому в пижаме с динозаврами, сжимая в руке плюшевого Роки.
Он растёт таким же упрямым, как его отец. Те же зелёно-голубые глаза, тот же прищур, когда что-то затевает, те же мимика и непоседливость. Даже когда он молчит — в нём всё равно живёт Ландо. А вот волосы — мои. Кудрявые, мягкие, иногда смешно торчат вверх, особенно по утрам. Смотрю на него — и сердце каждый раз ноет от любви.
Ландо... он стал таким папой, которого я даже представить себе не могла. Заботливым, трогательным, чутким — и всё тем же дурашкой. Он обожает Тьяго. Носит его на плечах по дому, делает самолётики, строит целые трассы из подушек и игрушек. И каждый вечер перед сном они вместе кормят Роки лакомствами — как ритуал. Я смотрю на них — и внутри всё замирает.
Но Ландо, как всегда, не может без Формулы. Последние пару месяцев он не унимается:
— Детка, давай. Пожалуйста. Ну хотя бы в Барселону. Он уже ходит, он уже большой. Ты сама говорила, что он умненький. Ему понравится.
— Ландо, — вздыхала я. — Ты хочешь взять на трассу ребёнка, который ревёт, когда не может найти свой носок?
— Я сделаю ему мини-паддок-пасс. Мы даже костюм придумаем. Он будет ходить и тыкать пальчиком в машины — милота же!
Он такой... настойчивый, когда чего-то хочет. Но я пока не готова. Гонки — это шум, жара, люди. А Тьяго, хоть и бодрый мальчик, всё ещё маленький. Он пугается громких звуков, устает быстро, и нет, его не получится отвлечь iPad'ом. Ему нужен дом. Тихий, знакомый. Ну и Роки, конечно.
Кстати, Роки — это вообще отдельная история. Он и Тьяго — как братья. Роки теперь спит под кроваткой малыша, всегда первый прибегает, если тот плачет, и иногда даже ревнует меня, если я слишком долго держу сына на руках. У нас дома всегда шумно: детский смех, лай, игрушки повсюду — но я бы не променяла это ни на что.
Сегодня Тьяго прошёл от дивана до кухни. Без поддержки. Семь шагов. Я не сдержалась — расплакалась. А Ландо снимал это на видео и потом целый час всем в паддоке рассылал:
— Смотрите, это мой сын. Первый круг без пит-стопа.
...А я просто стояла и думала: насколько же я счастлива.
~
Телефон завибрировал почти сразу после того, как Тьяго наконец уснул. На экране — Lando 🧡. Я усмехнулась. Это уже третий звонок за вечер.
— Ну? — ответила я, заранее зная, с чего он начнёт.
— Бе-еелллааа, — протянул он, как всегда. — Ну почему тебя нет здесь? Ты видела, что я сделал на квалификации? Второе место! Второе! И знаешь, почему не первое?
— Почему же? — устало вздохнула я, сверяясь глазами с монитором бэби-камеры.
— Потому что тебя не было в паддоке, — с серьёзностью произнёс он, хотя в голосе всё равно звучала улыбка. — Ты приносишь мне удачу. Ты и Тьяго. А сейчас мне вообще не хватает вас двоих. Тут скучно. Все спрашивают, где ты. Даже механик, с которым ты один раз болтала про кофе!
— Ландо, — я облокотилась о подоконник, — мы это уже обсуждали. Ребёнку год. Слишком много людей, шума, жарко. Я не могу просто вот так сорваться...
— Ну тогда ты прилети одна, — перебил он. — Я скучаю, Белла. Не могу уже. Понимаешь? Даже Роки скучает. Он нюхает мою футболку и думает, что ты рядом.
Я прикрыла глаза. Он не понимал, насколько это всё меня выматывает. Я и так каждый день одна — всё на мне. И да, я скучала по нему, ужасно. Но эта бесконечная давка с его «приезжай, приезжай, приезжай» начинала меня раздражать. Он ведь даже не спрашивал, как я себя чувствую, как день прошёл, всё ли нормально с Тьяго. Только о себе.
— Ты думаешь, мне легко здесь? — наконец выдохнула я. — Всё на мне. Тьяго, Роки, дом. Ты уехал — и сразу забыл, что у нас тут не отпуск. А ты звонишь и ноешь. Приезжай, приезжай. Как будто я могу просто щёлкнуть пальцами и оказаться рядом.
На том конце повисла тишина.
— Извини, — прошептал он. — Я просто... скучаю.
— Я тоже скучаю, — тихо ответила я, разрываясь между злостью и тоской. — Ладно.
— Ладно? — он оживился. — Это ладно, как «ладно, пока» или ладно, как «я приеду»?
Я вздохнула и посмотрела на маленький чемодан, стоящий в углу. Я уже мысленно собирала его пару дней. И, может, мне действительно просто надо было уехать. Поболеть за него. Быть рядом.
— Это ладно, как «я приеду». Но Тьяго остаётся дома. С моей мамой.
На том конце раздался взрыв радости:
— БЕЛЛА Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ!!! Я ЗАКАЖУ ТЕБЕ САМЫЙ КОМФОРТНЫЙ НОМЕР! И КЛУБНЫЙ ПРОПУСК! И Я ПРИДУМАЮ СПЕЦИАЛЬНУЮ МАСКУ, ЧТОБЫ ТЕБЯ НЕ СМОГЛИ СФОТКАТЬ! Боже, ты не представляешь, как я сейчас счастлив!
Я улыбнулась.
— Только если ты наконец перестанешь ныть.
— Секунду, — рассмеялся он, — я прямо сейчас вычёркиваю это из своего репертуара.
А я пошла собирать чемодан — на этот раз по-настоящему.
Я уже расстегнула чемодан и начала складывать первые вещи, когда из кухни выглянула мама с чашкой чая в руках. На её лице читалось что-то... подозрительно знакомое — она явно собиралась сказать что-то, что перевернёт мои планы.
— А ты точно одна хочешь лететь? — мягко спросила она.
Я подняла на неё глаза.
— Мама, ты же знаешь, что я не хочу таскать Тьяго по паддоку и...
— Я могу поехать с вами, — перебила она, ставя чашку на стол. — Я давно не была в Англии, а вы и так редко меня берёте с собой. А Тьяго я посижу в отеле или в саду, если будет хорошая погода. Он обожает гулять. Ты ведь всё равно будешь в паддоке большую часть времени, а вечером — с Ландо. Почему бы нам не поехать вместе?
Я на секунду замерла.
— Ты... серьёзно?
Она кивнула, слегка улыбнувшись:
— Я обожаю проводить время с внуком. И, если честно, мне кажется, вы оба немного устали друг от друга. Ландо по тебе сходит с ума, а ты всё время ворчишь, что он не помогает. Вдруг поездка расставит всё по местам?
Я закусила губу. Мысль была, мягко говоря, неожиданная. Но ведь и правда — с мамой я не буду одна. А Тьяго будет в надёжных руках. А если честно... я просто скучала по тому, чтобы хоть немного побыть с Ландо не в режиме "поменяй подгузник", "успокой ребёнка", "вынеси мусор".
— Но Ландо... — начала я.
— Ландо ничего не узнает, пока вы не приедете, — подмигнула мама. — Пусть будет сюрприз. Ты же знаешь, как он обожает сюрпризы.
Я хмыкнула, закрывая чемодан.
— Да уж... особенно такие.
Она подошла и положила руку мне на плечо.
— Собирай вещи и Тьяго. Я тоже начну паковать чемодан. Завтра утром вылетаем?
Я кивнула, не сдержав улыбку.
— Завтра утром.
Сюрприз будет грандиозный.
Следующее утро выдалось ранним.
Мы приземлились в Англии ещё до рассвета, и всё это время Тьяго вёл себя на удивление спокойно — будто чувствовал, что у мамы есть важная миссия. И да, она была у меня: устроить Ландо сюрприз, от которого он точно потеряет дар речи.
Пока мама села в кафе в аэропорту, я быстро переодела Тьяго в маленькую футболку McLaren — чёрную, с оранжевыми вставками, как у папы. На спине — «Norris Jr.». Кепка была чуть велика, но сидела на нём чертовски мило. Его кудри выбивались из-под ткани, а зелено-голубые глаза сияли. Моё идеальное сочетание с Ландо.
— Ты у меня просто бомба, — прошептала я, целуя его щёчку. — Папа с ума сойдёт, как тебя увидит.
Мы сели в такси и поехали к автодрому в Сильверстоуне. На входе в паддок я уже чувствовала, как бешено бьётся сердце. Пропуск у меня был, всё-таки жена гонщика — формальности соблюдены. А вот появление с младенцем на руках в самой гуще гоночного уикенда — это было нечто новенькое.
Когда охранник увидел меня с Тьяго на руках, он широко улыбнулся:
— Что, новое поколение уже тут?
— Ещё какое, — усмехнулась я. — Только папа пока не знает, что он приехал.
Они провели нас ближе к боксу McLaren, и я застала момент, когда Ландо разговаривал с Оскаром и инженером. Он стоял спиной ко мне, в гоночной форме, шлем держал в руке. Я остановилась в нескольких метрах и поставила Тьяго на ноги. Он уже уверенно ходил, хоть и немного покачивался.
— Иди к папе, малыш, — шепнула я и подтолкнула его вперёд.
Тьяго неуверенно зашагал, но потом, словно что-то вспомнив, поднял руки вверх и закричал:
— Пааап!
Ландо замер. Повернулся. И я клянусь — его глаза расширились так, будто он увидел привидение. Потом — удивление, потом — улыбка до ушей.
— Что?.. — выдохнул он, отпуская шлем. — Ты... ты серьёзно?
Он подбежал, схватил Тьяго на руки, прижал к себе и расцеловал. Кепка с головы малыша чуть не слетела.
— Ты в футболке McLaren? — Ландо рассмеялся, потом посмотрел на меня. — Ты... Ты что, прилетела?
Я подошла ближе, скрестив руки на груди.
— Ага. Сюрприз.
— Это... — он покачал головой, всё ещё держа сына. — Это лучший сюрприз в моей жизни.
Тьяго хлопал в ладоши и что-то лепетал, а Ландо прижимал его к себе, снова и снова целуя в макушку. Он был вне себя от счастья.
— Я обожаю вас, — выдохнул он, глядя на нас обоих. — Теперь гонка точно будет за мной.
Я только улыбнулась в ответ, а внутри всё переворачивалось от нежности. Сколько раз я мечтала об этом моменте — чтобы он держал Тьяго на руках не где-то дома, а в своём мире, на трассе, перед глазами всей команды, словно признавая: "Вот они, мои люди. Вот ради кого я живу."
— Ты серьёзно никому не сказал? — спросил Ландо, когда мы немного отошли в сторону. Он всё ещё не выпускал сына из рук.
— Нет. Ни слова. Хотела, чтобы ты увидел сам.
— Ты с ума сошла... — Он покачал головой, в голосе уже не удивление, а восхищение. — Как ты это придумала, Белла?
— Ну, скажем так... ты достал меня своими сообщениями. «Я скучаю, я один, мне грустно». И вот мы тут.
Он рассмеялся и положил лоб к моему.
— Я тебя обожаю. Обоих.
Мы сели на диванчик в зоне отдыха рядом с боксом. Тьяго уселся у Ландо на коленях, игрался шнурками на его форме. Команда, проходя мимо, удивлённо смотрела, махала руками, а кто-то даже фоткал украдкой. Один из механиков прошёл мимо и бросил:
— Новый пилот McLaren?
— Ага, — кивнул Ландо, гордо. — Резервный. Готовится к сезону 2045.
Я засмеялась.
— Только попробуй, — пошутила я. — Я его в кокпит не пущу.
— Слишком поздно, — подмигнул он. — Уже подписан контракт.
Скоро начнётся гонка, и нам с Тьяго придётся уйти обратно в зону для гостей. Но пока — это было наше. Личное. Тихое. И тёплое. Я смотрела, как Ландо что-то шепчет сыну, как тот тянет к нему руки и улыбается своей кривой детской улыбкой. Волосы от меня. Глаза — его. Любовь — общая.
И в этот момент я точно знала: никакая трасса, никакие расстояния, никакие гонки не заменят того, что у нас уже есть.
Наша семья.
Наша команда.
Сильверстоун. Домашняя трасса. Толпы фанатов, рев моторов, британские флаги на трибунах. В этот раз всё было иначе — он ехал не просто ради победы. Он ехал ради нас.
Я стояла в паддоке, Тьяго был у мамы на руках чуть поодаль, в наушниках, с серьёзным лицом наблюдая за экранами. А я... я просто не могла дышать спокойно. Каждый поворот, каждый пит-стоп — всё вызывало дрожь внутри.
— Ну давай, Ландо, — прошептала я. — Сделай это.
Последние круги — борьба, как всегда, напряжённая. Но он прорвался. Обогнал. Удержал. И... финиш.
ПЕРВОЕ МЕСТО.
На экране высветилось его имя, и весь паддок взорвался аплодисментами. Я прижала руки к лицу и засмеялась сквозь слёзы. Всё. Он сделал это.
— Мама! — крикнул Тьяго, как будто понял, что именно произошло.
Мы подбежали к подиуму, не дожидаясь никого. И когда он поднялся туда, весь в пыли, в поту, с флагом в руке и глазами, полными счастья — он не смотрел на толпу. Он смотрел на нас.
На награждении он не отводил взгляда. И потом, когда плеснул шампанским, когда обнял Оскара — он первым делом подошёл к краю и крикнул:
— Белла! Тьяго! Это для вас!
Позже, в вечернем Лондоне, уже в номере отеля, мы лежали все вместе: он, я и наш сын. Роки тоже был рядом, у ног. Я гладила волосы Тьяго, пока он засыпал, и смотрела на Ландо.
Он взял мою руку и прошептал:
— Я думал, что главная победа — это подиум. Но потом ты появилась в моей жизни. Потом он... И я понял, что самая настоящая победа — это вы.
— Мы и есть твой трофей, — улыбнулась я. — Вечно у тебя в руках, любимый, слегка поцарапанные, но навсегда твои.
— Да, — он рассмеялся. — И ни за что не отдам.
Я прижалась к нему, и в эту ночь было тихо. Никаких фанфар, никаких гонок. Только трое. Только дом в сердце, а не на карте.
Вот так и закончилась история.
С девочки, что когда-то была просто переводчицей, и мальчика, что гнался за скоростью. А теперь — он гонялся за нашей любовью. А я больше не пряталась за камерой.
Теперь мы — команда.
Навсегда.
🤍
Конец.