24
Я стояла в ванной, глядя на две полоски — не на тесте, а на моих трясущихся руках. Внутри всё сжалось. Я даже не знала, чего боюсь больше — увидеть одну или... две.
Сзади постучали в дверь.
— Белла? — голос Ландо был тихим, но напряжённым. — Ты там жива?
— Да... живее всех живых, — выдавила я, не открывая.
— Ну ты... уже? — пауза. — Я умираю от нетерпения, Белл.
Я повернулась к умывальнику и глубоко вдохнула. Потом посмотрела на тест.
На один. На второй. Оба.
Сердце забилось так громко, что я боялась, он его услышит сквозь дверь.
Мир будто замер.
Две полоски.
Я даже не сразу осознала, что села прямо на край ванной, уставившись в один и тот же угол. Знаешь, как в фильмах, когда герой слышит новость, и звук глохнет? Это было сейчас.
Стук в дверь стал чуть громче:
— Белла?.. Что там?
— Подожди. Ещё пару минут, — выдохнула я, пытаясь собраться.
— Ты меня уже пугаешь... — он начал дёргать за ручку. — Белла, серьёзно. Открой.
Я встала, убрала тесты в коробочку, взяла их в руки, медленно повернулась к двери и приоткрыла её.
— Только не начинай паниковать, — сказала я устало, — пожалуйста.
Он посмотрел на меня, на мои глаза, на коробочку, которую я держала, и на мгновение застыл.
— Белла...
Я просто кивнула.
Он не сразу понял. Потом взглянул на мои руки.
— Это значит... ты...
Я снова кивнула.
Он шагнул ближе, заглянул в коробку, как будто хотел убедиться сам.
— Две полоски, — прошептал он.
— Да, — выдохнула я.
Молчание.
— Чёрт... — он провёл рукой по лицу. — Мы ведь... мы же предохранялись...
— Вот именно, — прошептала я. — Но, кажется, это был один из тех волшебных случаев.
Он рассмеялся. Нервно. Потом снова посмотрел на меня. Серьёзно. Глубоко.
— Ты точно в порядке? — тихо спросил он.
— Не знаю. Я... я в шоке.
Он подошёл ближе и обнял меня, аккуратно, осторожно, будто я была из стекла.
— Тогда будем в шоке вместе, — прошептал он. — Только не выставляй меня снова за дверь... ладно?
Я усмехнулась.
— С этого момента ты уже и не уйдёшь.
Я стояла в его объятиях, уткнувшись лбом в его грудь, и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. Казалось, воздух стал плотнее, тишина в квартире — оглушающей. Ландо просто держал меня, и это было единственное, что сейчас имело смысл.
Он наклонился ближе к моему уху:
— Две полоски... Белла, это значит, ты... мама?
— Видимо, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё клокочет от страха, волнения и чего-то необъяснимо трепетного. — А ты, Ландо... будешь папой.
Он резко отстранился, посмотрел мне прямо в глаза. Впервые за всё время я увидела, как настоящие эмоции прошли по его лицу волной — сначала шок, потом испуг, а потом что-то такое... что даже я не смогла описать.
Он выдохнул и вдруг резко рассмеялся.
— Мамочка моя...
— Папочка твой, — хмыкнула я, стараясь сделать голос спокойным, но рука дрожала, и в горле стоял ком.
— Нет, подожди, — он провёл рукой по волосам. — Это... это реальность, да? Мы... Мы правда ждем ребёнка?
Я не знала, что ответить. Вместо этого я просто подошла и положила тест ему в руку. Он посмотрел на него как на что-то священное, будто в его ладонях лежала не пластиковая палочка, а какой-то знак судьбы.
— Чёрт... — выдохнул он, тихо. — Белла, ты только скажи... ты не злишься?
— Нет, — честно ответила я. — Я... боюсь. Очень. И я не знаю, как всё будет. Но если ты рядом, если ты это примешь...
Он резко притянул меня к себе и поцеловал — не горячо, не торопливо, а так, будто хотел сказать этим: я здесь, я с тобой, мы справимся.
— Ты даже не представляешь, насколько я это принимаю, — прошептал он. — Просто дай мне день... два... я всё сделаю, всё придумаю, всё устрою. Я не идеальный, но я постараюсь быть лучшим отцом. Клянусь, Белла.
Я почувствовала, как глаза предательски начинают щипать. Он увидел это, усмехнулся и поцеловал меня в лоб.
— Только, пожалуйста, — сказал он, улыбаясь, — давай скажем Роки не сразу. Он ещё маленький. Может не понять.
Я засмеялась — сквозь слёзы, через дрожь в теле.
— Обещаю. Пока будет наш маленький секрет.
— Второй маленький секрет, — уточнил он, кладя руку мне на живот. — Первый всё-таки Роки.
И в ту секунду — с его ладонью у меня на животе, с запахом его парфюма, с тишиной и мягким светом в комнате — я впервые за весь день почувствовала не страх. А тепло. Будто именно сейчас что-то в жизни стало по-настоящему целым.
Мы лежали в темноте, укутанные в одеяло, комната погрузилась в мягкую тишину. Только слабый свет ночника, да ровное дыхание Ландо, который прижался ко мне сзади. Его ладони — тёплые, широкие — лежали на моём животе, как будто он уже охранял ту крошечную жизнь, которую мы только что узнали.
— Он там? — шепнул он, подбородком касаясь моего плеча. — Или она?
Я улыбнулась, глядя в стену, но будто видя уже совсем другое.
— Ещё не знаем, — прошептала я. — Там пока только... маленькое чудо.
Ландо чуть сильнее прижался, и я почувствовала, как его пальцы медленно гладят мой живот. Он дышал медленно, глубоко — и по этим вдохам я чувствовала: он не просто рядом. Он — внутри этого момента со мной.
— Я думал, что испугаюсь, — сказал он тихо. — Реально. Что мне станет тесно, что я не справлюсь... Но сейчас, лежа вот так, я чувствую только одно.
— Что?
— Что я никогда в жизни так не хотел быть нужным. Как сейчас. Тебе... и ему, или ей, — он слегка усмехнулся, но это была мягкая, спокойная улыбка. — Это, наверное, глупо. Но я уже чувствую, как люблю вас.
Я перевернулась к нему лицом, провела пальцами по его щеке. Он посмотрел на меня — взгляд уставший, но тёплый, почти ребёнка, который только что открыл что-то очень важное.
— Это не глупо, Ландо, — сказала я. — Это самое настоящее.
— Скажи, — прошептал он, двигая ладонь чуть выше, ближе к сердцу, — мы справимся?
Я не ответила сразу. Только посмотрела на него долго, будто пыталась передать всё — страх, веру, нежность, благодарность. И потом кивнула.
— Мы справимся. Обязательно.
Он прижал меня ближе к себе, поцеловал в висок и снова положил руку на мой живот.
— Добро пожаловать в семью, малыш, — сказал он тихо, будто крошечная душа уже могла его услышать.
И в ту ночь мы не говорили больше ни слова. Только тишина, дыхание, руки — его, мои, и где-то между ними, в самом сердце, — наша будущая жизнь.
~
Прошло уже три месяца с того момента, как две полоски на тесте перевернули нашу жизнь. Утренние тошноты стали немного легче, но усталость всё ещё была со мной каждое утро. Ландо... он будто переключился на новую версию себя — заботливую, спокойную, удивительно внимательную. Каждую ночь он гладил мой живот, как будто это помогало малышу спать. Иногда разговаривал с ним, пока думал, что я уже заснула.
Сегодня у нас УЗИ. Первое «настоящее» — то, где ребёнок уже не просто точка на экране, а настоящий человечек. Я волновалась, как будто экзамен сдаю. Ландо держал меня за руку всю дорогу до клиники, болтал, рассказывал какую-то глупость про то, как Роки стащил его носок с утра. Он даже не подозревает, как сильно это помогало мне справляться со страхом.
Когда мы вошли в кабинет, врач улыбнулась нам и сразу почувствовала напряжение.
— Хотите узнать пол? — спросила она, поворачиваясь к нам.
Я сразу посмотрела на Ландо. Он сжал мою руку крепче и качнул головой:
— Я пока не хочу знать. Давайте сделаем сюрприз. Ну... на попозже. Или на родах.
Я усмехнулась. Это так в его стиле — держать интригу даже в самой важной гонке жизни.
— Хорошо, — сказала врач. — Тогда я просто ничего не скажу. Но... всё идёт отлично. Посмотрите.
Экран мигнул. И вот он — наш малыш. Крохотный, но уже такой живой. Он шевелил руками, будто что-то рассказывал. У меня перехватило дыхание.
— Это наш ребёнок, Белла, — прошептал Ландо. — Наш. Настоящий.
Я не сдержалась. Слёзы просто катились по щекам. Он вытер их своими пальцами и тихо добавил:
— Я не знаю, кто ты внутри, маленький, но знай — ты уже весь мой мир.
Пятый месяц.
Казалось бы, ещё так далеко до родов, но мой живот уже перестал быть просто намёком — теперь он настоящий, округлый, и больше не прячется под свободной одеждой. А главное — малыш уже пинается. Не просто шевелится, а именно пинается. Иногда я чувствую, как он крутится, переворачивается, будто устраивает тренировку прямо внутри меня. И честно? Это самое удивительное чувство, которое я когда-либо переживала.
В первый раз это случилось ночью. Я лежала, читала какую-то статью на телефоне, а Ландо дремал рядом, одной рукой всё так же обняв мой живот, как он теперь делал почти каждую ночь. И вдруг — толчок.
Не очень сильный, но отчётливый. Я затаила дыхание. Ещё один.
Я чуть ли не подпрыгнула на кровати.
— Ландо... — прошептала я, тронув его за плечо. — Он двигается.
Он приоткрыл глаза, сонно улыбнулся и положил руку туда, где я только что чувствовала толчок.
Малыш словно понял — и ударил точно под его ладонь. Ландо мгновенно сел, глаза расширились.
— Ты это чувствуешь?.. — его голос был почти шёпотом, полным удивления и трепета.
— Да, — прошептала я, улыбаясь. — Он там. Наш маленький гонщик.
Ландо замер, а потом, не сдержавшись, просто расцеловал мой живот.
— Он уже как ты, знаешь? Упрямый и активный. Даже спать не даёт.
— Ну конечно, — фыркнул он. — Это ж моя кровь. Ты думала, он будет лежать спокойно?
— Нам пора это сделать, — протянула я, лёжа на кровати и поглаживая свой живот.
Ландо лежал рядом, чуть ближе, чем обычно, и его рука тоже была там же — на животе. Я чувствовала, как он наслаждается каждым движением, каждым толчком нашего малыша.
— Что сделать? — его голос был ленивым, тёплым, почти сонным.
— Имя. Нам нужно выбрать имя.
— Уже? — приподнял он бровь. — Но мы же до сих пор не знаем пол. Я точно не знаю, если ты что-то не скрываешь...
— Я тоже не знаю, — усмехнулась я. — Но мне кажется, стоит быть готовыми. Два имени. Одно для мальчика, одно для девочки.
Я посмотрела на него. — Ты же не хочешь, чтобы в роддоме его звали «малыш Норрис» целую неделю?
Он на секунду задумался.
— Ладно. Тогда... для мальчика... что скажешь про... Тьяго?
— Тьяго? — переспросила я, пробуя это имя на вкус. — Тьяго Норрис...
Я на мгновение прикрыла глаза, улыбаясь.
— Мне нравится. Звучит тепло, красиво и... как-то уверенно.
— Я же говорю, — Ландо расплылся в довольной улыбке. — Прям слышу: "Ladies and gentlemen, please welcome... Tiago Norris!"
Я не удержалась от смеха.
— Боже... ты уже представляешь, как его будут вызывать на подиум?
— Надо же быть дальновидным, — подмигнул он. — Ну а ты что думаешь? Как назовём, если девочка?
Я повернулась к нему и подумала. Потом сказала уверенно:
— Рената.
Мне всегда нравилось это имя. Оно сильное и в то же время очень женственное.
Ландо повторил вслух:
— Рената Норрис... Хм. Звучит элегантно. Как принцесса и чемпионка по верховой езде одновременно. Одобрено.
— Только не решай за неё судьбу заранее, ладно? — усмехнулась я. — Она может захотеть стать... учёным. Или архитектором.
— Или пилотом Формулы 1, — не сдался он.
Я покачала головой, но при этом чувствовала себя невероятно легко. Мы только что выбрали имена для будущего малыша. И, возможно, он или она ещё не появился на свет, но в этот момент всё казалось настоящим. Тьяго... или Рената. Кем бы ты ни был, мы тебя уже любим.
Девятый месяц.
Не верится. Иногда мне кажется, что всё это просто странный, затянувшийся, очень реалистичный сон. А потом я пытаюсь встать с кровати — и понимаю, что это не сон. Определённо не сон.
Я смотрю на своё отражение в зеркале. Большой, круглый живот будто занимает половину меня. А внутри — наш малыш. Тьяго... или Рената. Мы до сих пор не знаем.
И, знаешь, в этом есть что-то красивое. Тайна. Ожидание. Интрига, которая заставляет сердце биться чуть быстрее.
— Ты опять на себя так смотришь, — услышала я голос Ландо за спиной. Он только что вышел из душа, волосы ещё мокрые.
— А как я смотрю?
— Как будто сомневаешься, красивa ли ты.
Он подошёл и положил руки на мою талию. Ну, то, что от неё осталось.
— Ты самая красивая из всех женщин, которых я когда-либо видел. Особенно сейчас.
Я закатила глаза, но всё равно не смогла скрыть улыбку.
— Ты просто боишься, что я не дам тебе держать ребёнка, если будешь говорить другое.
— Ну, может быть и так, — усмехнулся он и осторожно поцеловал меня в висок.
— Осталось совсем немного, Белла.
Я кивнула, чувствуя, как внутри всё снова сжалось от волнения.
— Думаешь, это будет мальчик?
Он пожал плечами:
— Я больше думаю о том, чтобы всё прошло хорошо. Но если ты хочешь угадывать — я ставлю на мальчика. Он уже сейчас пинается, как чемпион.
Я погладила живот.
— А я не знаю. Иногда мне кажется, что это точно девочка. Упрямая, как я.
Мы оба рассмеялись.
Потом я присела на край кровати, а он сел рядом.
— Всё готово? Сумка, документы, автокресло?
— Уже неделю, — кивнул он. — И Роки тоже почти готов. Думаю, он ещё не понял, что его ждёт.
Я посмотрела на нашего пушистого сына, который спал у окна.
— Бедный. Больше не будет центром вселенной.
Ландо усмехнулся:
— Будет. Просто наравне с кем-то ещё.
Я глубоко вдохнула и положила его ладонь на свой живот, где только что чувствовала лёгкий толчок.
— Осталось чуть-чуть...
Он обнял меня и прошептал:
— Кто бы ты ни был, малыш... мы тебя уже любим больше жизни.
Вечер.
Я лежала на диване, обложенная подушками, в пижаме и с кружкой чая в руках. Роки лежал у моих ног, Ландо — на полу, напротив, обнимал плед и что-то увлечённо листал в телефоне. Всё было спокойно. Слишком спокойно.
И тут — резкий спазм. Я вздрогнула и машинально уронила кружку на стол.
— Всё нормально? — Ландо тут же вскинул голову.
— Я... — я глубоко вдохнула, — наверное, тренировочные... вроде уже были такие.
Но внутри уже всё сжималось и тянуло сильнее, чем обычно.
Он подошёл ближе, сел рядом.
— Белла?
Я только кивнула, стараясь не паниковать.
А потом — вторая волна. Гораздо сильнее.
Я резко схватила его за руку.
— Это не тренировочные, — выдохнула я, — это оно... началось.
Ландо застыл ровно на три секунды.
А потом...
— Так! Так. Всё, я помню! Сумка! Ключи! Документы! Ты можешь идти? Нет, не иди, сиди! Сейчас я...
Он метался по комнате, пока я не дернула его за руку:
— Ландо! Просто помоги мне встать!
— Да, конечно! Прости!
Он осторожно поднял меня, накинул куртку, поцеловал в лоб.
— Мы справимся. Всё будет хорошо. Ты справишься.
Дорога в больницу была как в кино: фары, город, быстрая езда, и я дышу через боль, а Ландо всё время держит меня за руку, говорит, что я сильная, что я невероятная, что всё будет хорошо. Он даже попытался пошутить — про то, как потом расскажет сыну, что ехал по трассе, как на Гран-при.
Но я не смеялась. Я почти кричала.
Роды были тяжёлыми. Долгими. Я не помню, сколько часов прошло, сколько раз я думала, что не справлюсь. Но Ландо был рядом. Не отходил. Держал за руку. Говорил, что любит. Утирал слёзы с моего лба. Я никогда раньше не видела его таким.
И вот...
Плач.
Маленький, громкий, отчаянный.
— Это мальчик, — сказал врач с доброй улыбкой.
Я расплакалась сразу. А Ландо стоял с круглыми глазами, будто мир остановился.
— Мальчик?.. Он... он... — он не мог вымолвить ничего. Только смотрел, как медсестра аккуратно положила ребёнка ко мне на грудь.
Маленький. Тёплый. Живой. Наш.
— Привет, Тьяго... — прошептала я.
А Ландо всё ещё стоял и просто смотрел. Потом сделал шаг, другой. Погладил крошечную ладошку. И вдруг... заплакал.
— Он... он идеальный, — прошептал он, опускаясь на колени рядом с кроватью. — Белла... ты подарила мне сына.
Я протянула к нему руку, и он поцеловал её.
— Я люблю тебя, — сказал он. — И его. И нас. Это лучшее, что когда-либо было со мной.
~
Свет в палате был приглушённый. Всё казалось нереальным — будто это всё ещё сон. Я лежала, облокотившись на подушки, в одной руке — пластиковый стакан с водой, в другой — он. Наш сын. Тьяго.
Он спал, тихо посапывая, укутанный в белое одеяльце с голубой отделкой. Личико такое крохотное, кожа ещё розовая и такая мягкая, что я боялась дышать. А Ландо... Ландо сидел рядом, на стуле, и не отводил взгляда.
— Он серьёзно похож на тебя, — сказала я, улыбаясь. — Посмотри на нос. Это твой нос.
Ландо усмехнулся и покачал головой.
— Нет, Белла. Это самый красивый нос на свете. Значит, он от тебя.
Я засмеялась — устало, чуть хрипло. Всё тело ещё болело, но внутри было что-то другое. Как будто каждый миллиметр меня знал: я мама. Я действительно мама.
— Не верится, да? — спросила я, повернувшись к нему.
— Вообще нет. — Он провёл пальцами по своим глазам. — Как будто кто-то вытащил из меня всё, что я думал про жизнь, и вложил обратно... но уже по-другому.
Он потянулся и очень аккуратно, с трепетом, прикоснулся к крошечной ладошке Тьяго.
— Привет, малыш, — прошептал он. — Я твой папа. И я... черт, я понятия не имею, как это делать. Но я обещаю, я буду рядом. Всегда.
У меня на глазах снова выступили слёзы.
— Он даже не представляет, какой ты у него папа, — сказала я, всматриваясь в их лица. — Самый... настоящий.
Ландо встал и сел на кровать, прижался к моему плечу.
— У нас теперь семья, — выдохнул он. — Наша семья. Ты, я и Роки... и Тьяго.
— Роки... — я хмыкнула. — Он же с ума сойдёт, когда мы вернёмся. Наверняка решит, что мы притащили нового щенка.
— Он ревновать будет, сто процентов, — усмехнулся Ландо. — Но он справится. Мы все справимся.
Я повернула голову и поцеловала его в висок.
— Спасибо, что был рядом, Ландо. Я... я бы не справилась без тебя.
Он посмотрел на меня, и в этот момент в его глазах было всё: страх, радость, гордость, любовь.
— Белла, ты — моя жизнь.
И он поцеловал меня так нежно, что сердце сжалось.
Мы сидели втроём. Просто сидели. Тихо. Усталые. Счастливые. Настоящие.
~
Солнечный свет бил сквозь стекло машины, пока мы подъезжали к дому. Всё было как в тумане — уставшее тело, сумка на плече, крошечный Тьяго, аккуратно пристёгнутый в автолюльке... но сердце било с такой силой, что казалось, его слышно на весь Монако.
— Всё, мы дома, — тихо сказал Ландо, выскакивая из машины первым.
Он подбежал к двери, открыл, затем осторожно достал люльку, посмотрел на меня и, почти шёпотом:
— Ты готова?
Я кивнула. Не уверена, к чему именно я готова, но да — это наш дом, и в нём теперь на одного человека больше.
Мы зашли. Первым, как и ожидалось, вылетел Роки.
— Рокиии, тихо! — Ландо встал на защиту люльки, а я не успела даже рта открыть.
Щенок — теперь уже не такой уж и щенок — радостно виляя хвостом, кружил возле нас, явно не понимая, что происходит. Его глаза метались между мной и люлькой, он принюхивался, вёл себя максимально возбуждённо.
— Дай ему понюхать, — сказала я, улыбаясь.
Ландо присел и опустил люльку на пол. Роки осторожно подошёл, понюхал, потом замер, уставившись на крошечного спящего Тьяго. А потом... лёг рядом.
— Он принял, — прошептала я.
— Да, — Ландо встал и подошёл ко мне. — Удивительно. Даже не тявкнул.
Я осмотрела комнату. Всё было готово — детская кроватка уже стояла, пелёнки аккуратно сложены, тёплое одеяло на диване, даже маленький коврик с медвежонком лежал посередине гостиной.
— Мы справимся, да? — тихо спросила я, прислоняясь к его плечу.
— Мы уже справляемся, — ответил он. — Ты посмотри на нас: собака, малыш, усталая, но всё равно красивая ты — и я, вечно не спящий гонщик с глазами пандочки.
Я рассмеялась, как могла. Это был наш дом. Это была наша новая глава. А Роки, кажется, понял, что теперь он — старший брат.