22
Прошло два года.
За это время многое изменилось — и в нас, и вокруг нас. Я больше не работаю переводчиком. Да, звучит странно, особенно если учесть, как много сил и времени я вложила в эту профессию. Сейчас я веду блог. Пишу о путешествиях, косметике, о жизни. Не о жизни с гонщиком — а о том, как найти себя, как оставаться собой, как не потеряться в чьей-то тени. Конечно, и Роки стал героем почти каждого моего поста — он настоящий любимец подписчиков.
Ландо за эти два года тоже изменился. Стал взрослее. Спокойнее — хотя шутки из него по‑прежнему сыпятся без остановки. Мы всё это время были вместе. Почти не расставались. Путешествовали. Он ездил со мной в Бразилию, и мои родители уже с порога начали называть его сыном. Мы смеялись, что это намёк.
И тут я хочу рассказать про одно с наших путешествий, где я его конкретно возненавидела.
Это было одно из тех путешествий, которое сначала казалось идеальным. Снег, горы, солнце, красивая одежда, швейцарское шале, друзья Ландо — всё как на открытке. Только вот открытки не показывают, как ты потом сидишь в гипсе и ненавидишь всё, особенно того, кто уговорил тебя взять эти чёртовы лыжи.
С самого начала я была против. Не потому что боялась — просто знала: это не моё. Но Ландо, конечно, был бы не Ландо.
— «Мы что зря приехали? Бери лыжи, будет весело», — сказал он с этой своей дерзкой улыбкой.
Вздох. Уступила. Взяла.
Мы поднялись на самую высокую гору. Почему? Потому что «с неё открывается лучший вид», конечно. С нами были его друзья — все на веселе, со своими бордами и лыжами, как будто родились в Альпах. А я? Я стояла, застёгивая ботинки и проклиная своё любопытство.
И вот — старт. Я не еду. Я лечу. С такой скоростью, что в какой-то момент поняла: я уже не управляю собой. Ни телом, ни лыжами. Ветер бил в лицо, сердце колотилось, и я уже не думала о том, как красиво вокруг. Я думала только об одном — как остановиться?!
И я не смогла.
Меня закрутило, я потеряла равновесие, и в следующее мгновение — падение. Жёсткое, неудачное, злое. Прямо на руку. Боль... она пришла не сразу. Сначала был шок. А потом будто удар током. Я зажмурилась, не могла дышать — настолько резко сжалось всё внутри.
Кто-то закричал, Ландо сорвался с места. А я просто сидела в снегу, прижимая руку и уже всё понимая. Это не просто ушиб. Это перелом. И судя по боли и странному положению пальцев — со смещением.
Меня эвакуировали. Медики были быстрыми, чёткими. Больница. Диагноз подтвердился — сложный перелом со смещением. А я уже заранее знала, что это значит: долгий реабилитационный период, возможные осложнения, операции... и куча времени без права даже завязывать волосы одной рукой.
Я смотрела на гипс, на руку, на Ландо, который стоял передо мной с виноватым лицом и явно не знал, что сказать. А я даже не могла на него смотреть.
Я его любила. Но в тот день — ненавидела.
Палата была тихая, стерильная, с неприятным запахом лекарств и чем-то похожим на перекись. Свет проникал сквозь плотные шторы, освещая белоснежные простыни и мой забинтованный локоть, лежащий на специальной подушке. Рука ныла, но уже не так, как тогда на склоне. Послеоперационная анестезия всё ещё частично держалась.
Я лежала, уставившись в потолок, и слушала, как где-то за стеной капает капельница. Мысли были обрывочными. Путешествие, лыжи, глупые шуточки Ландо... его лицо в момент, когда он понял, что я сломала руку... то, как он сразу побледнел.
— «Ты в порядке?» — тихий голос прервал тишину. Он вошёл в палату так осторожно, как будто боялся меня разбудить. А может, просто боялся.
Я повернула голову. Ландо стоял у дверей с цветами — целым неуклюжим букетом, явно купленным в панике.
— «Ну, относительно...» — хрипло ответила я.
Он подошёл ближе, поставил букет на тумбочку и опустился на край кровати.
— «Мне жаль. Я идиот. Настоящий. Я не должен был тебя заставлять», — сказал он, опустив взгляд на мою забинтованную руку.
— «Да уж, это ты удачно съездил. Хотел весёлый отпуск — получил перелом и операцию в подарок», — усмехнулась я, хотя на душе было тяжело.
Он замолчал. Просто сидел, глядя на меня. Потом вздохнул.
— «Я не знаю, как это исправить. Но я хочу быть здесь. Рядом. Пока ты не выздоровеешь. Даже если ты будешь кидаться в меня подушками одной рукой», — он улыбнулся, виновато, но искренне.
— «С одной? Серьёзно? Значит, ты признаёшь, что это надолго» — сказала я, закатывая глаза.
— «Нет... я просто знаю, что ты упрямая. Даже с гипсом», — прошептал он и осторожно взял меня за здоровую руку, переплетая наши пальцы. — «Я тебя люблю. И это не изменится, даже если ты будешь с гипсом до Рождества. Или даже если решишь больше никогда не кататься на лыжах».
Я не ответила. Просто смотрела на него — немного обиженно, немного устало... но всё же с теплом. Потому что даже несмотря на всё... он был здесь. Не убежал. Не испугался.
— «Кстати», — добавил он, — «я купил тебе мягкий свитер. Размер на три больше. Чтобы влезла рука. И чтобы ты могла выглядеть мило, даже когда злая».
И в этот момент я впервые с утра улыбнулась.
Спустя неделю меня наконец-то выписали. Гипс был тяжёлым, неудобным, и я чувствовала себя как пингвин с одной нерабочей лапой. Всё раздражало. Особенно Ландо.
Он, конечно, делал всё, чтобы помочь. Носился по комнате, приносил воду, еду, даже зубную щётку, если я забывала, где она лежит. Но его лицо — это довольное лицо с нотками вины и жалости, — выводило меня из себя.
— «Тебе помочь с футболкой?» — спросил он, когда я стояла посреди спальни, упрямо пытаясь натянуть ткань одной рукой.
— «Нет, я не инвалид» — огрызнулась я и тут же застряла в рукаве, как дура.
Он подошёл, молча помог, но я чувствовала, как он сдерживает улыбку.
— «Что?» — рявкнула я.
— «Ничего. Просто ты такая... грозная. Даже в пижаме с пандами» — ответил он и поцеловал меня в висок, прежде чем быстро ретироваться на кухню.
Я фыркнула.
— «Ишь какой умный. Сам бы попробовал жить с одной рукой».
Каждое утро начиналось с борьбы. Я не могла нормально намазать масло на хлеб, расчесать волосы, надеть лифчик (о, этот квест уровня "невозможно"). Даже элементарный гель для душа — открывался с боем.
И Ландо был всюду. Как нянька. Как тень. Он даже предложил помыть мне голову, и мне стало стыдно, как в первый раз на первом свидании. Но я всё равно позволила. Потому что, черт возьми, сама бы я промыла волосы только ценой вырванной души и половины гипса.
Но, несмотря на это всё... я всё ещё злилась.
Не потому что он плохой. А потому что я злилась на себя, на глупую гору, на глупые лыжи. На этот отпуск. На этот гипс. И на то, что всё — абсолютно всё — теперь зависело от него.
В какой-то момент я даже расплакалась. Просто сидела на кухне, не в силах открыть крышку на йогурте. И он увидел.
— «Эй, эй...» — мягко подошёл. — «Это просто йогурт. Я могу...»
— «Не в йогурте дело!» — всхлипнула я, отводя глаза. — «Я... Я не могу даже нормально жить, Ландо. Это отвратительно!»
Он опустился на корточки передо мной, положил ладони на мои колени и тихо сказал:
— «Ты уже выше этого. Ты только что прошла через операцию, через боль, и ты всё равно красивая и сильная. Даже если не можешь открыть этот чёртов йогурт».
Я посмотрела на него... и впервые за неделю почувствовала, что могу расслабиться.
А потом он открыл йогурт.
И протянул мне с ложкой.
— «Кстати, я записал нас на онлайн-занятия йоги. Для начинающих. Только ты, я, коврики и твоя одна, но очень мощная, рабочая рука».
Вот тогда я рассмеялась, по-настоящему. Потому что... да, я злилась. Да, всё бесило. Но если рядом есть такой идиот, как Ландо, то даже с одной рукой жить можно.
Время шло. Рука всё ещё была в гипсе, но я уже приноровилась — стала справляться с прической, даже наносила лёгкий макияж, пусть и медленно. И вот приближалась гонка — важная для Ландо. Я долго колебалась, ехать или нет, потому что знала, как будет тяжело — шум, суета, жара, куча народу... и всё это с неудобной рукой. Но потом просто проснулась утром, посмотрела на свой гипс и сказала себе: «А не пошло бы оно всё».
Я купила билет, выбрала удобный рейс, быстро собралась, натянула свободное платье, чтобы легче надевать, и отправилась. Никому не сказала. Особенно ему. Хотела сделать сюрприз — ну хоть что-то приятное после всех моих срывов.
Я прилетела за несколько часов до гонки и поехала прямо в паддок. На мне была белая рубашка, тёмные очки и, конечно, гипс, аккуратно обмотанный тонким шарфом — не ради моды, а чтобы меньше на себя обращал внимания. Но, видимо, не сработало.
Когда я вошла в бокс McLaren, мне на секунду стало жарко не от солнца, а от того, что увидела его. Он стоял спиной, в костюме, в шлеме под мышкой, рядом с Лилли и Оскаром. Они о чём-то оживлённо болтали. А потом Лилли повернулась и увидела меня.
— «ОХРЕНЕТЬ!» — вырвалось у неё почти криком, и она буквально побежала ко мне. — «ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА? ЭТО ЧТО ТАКОЕ?» — она уже держала меня за здоровое плечо и разглядывала гипс.
Я только пожала плечом, ухмыльнувшись.
— «Сюрприз. Лыжи — зло. Не ходите, дети, кататься на гору без башни».
Оскар услышал её крик и тоже обернулся.
— «Белла? Серьёзно? Что с тобой случилось?» — он уже шёл ближе, с тем же выражением ужаса и лёгкой растерянности.
Но самое интересное — это Ландо.
Он повернулся в самый последний момент. Сначала его взгляд просто прошёл мимо... а потом застыл. Он захлопнул глаза, как будто не верит, а потом медленно пошёл ко мне.
— «Ты... приехала?» — выдохнул он, глядя прямо в мои глаза.
— «Да» — я кивнула. — «Не могла пропустить. Даже с гипсом».
Он подошёл ближе, медленно, как будто боялся спугнуть. Его рука осторожно дотронулась до моей левой — здоровой — и сжала крепко, но нежно.
— «Ты сумасшедшая...» — тихо прошептал он. — «Но я тебя люблю».
А потом, несмотря на всю суету боксов, несмотря на камеры, инженеров и фанатов вокруг, он наклонился и поцеловал меня в лоб.
— «Теперь я точно выиграю» — сказал он, и я впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
Он молча взял меня за руку — здоровую, — и провёл пальцами по запястью. А потом заговорил Оскар:
— «Подожди... что с рукой?» — спросил он, глядя то на меня, то на гипс. — «Ты... это во время гонки произошло?»
Я хмыкнула.
— «Да, только не на болиде, а на лыжах. Катались с Ландо и его друзьями. Ну, как катались... Я больше летела, чем ехала.»
— «Серьёзно?» — Оскар приподнял брови. — «Как так?»
— «Ну, мы поднялись на самую высокую гору. Хотя у меня за плечами было максимум два спуска в жизни.»
— «Ох, и ты поехала?» — вставила Лилли, уже зная ответ.
— «Конечно, он же сказал: "Мы что зря приехали — бери лыжи"... ну я и взяла. А дальше всё как в кино: я на скорости, не умею тормозить, заваливаюсь, лечу, и... приземление. Ударилась плечом и рукой, и да, теперь у меня шикарный гипс.»
Ландо тяжело вздохнул и посмотрел на меня с какой-то виной в глазах:
— «Я идиот. Серьёзно. Это всё я.»
Я покачала головой:
— «Ты просто Ландо. С твоими идеями для выходных.»
— «А последствия — твои руки...» — буркнул он, но потом улыбнулся, обнял меня за плечи и добавил:
— «Ну теперь ты официально мой сломанный талисман.»
Я рассмеялась, всё ещё ощущая на себе внимательные взгляды всей команды.
— «Только не забывай, что даже с гипсом я могу догнать тебя... если ты опять уйдёшь без поцелуя.»
Он усмехнулся, и быстро — не обращая внимания на всех — поцеловал меня в висок.
— «Ладно, пошли, талисман. У меня гонка.»
— «Удачи, мистер второе место,» — поддела я его, и он фыркнул:
— «Сегодня будет первое. У меня теперь стимул.»
И, если честно, я почти поверила.
Я осталась в боксах. Вокруг суета, мониторы, радиопереговоры, механики с серьёзными лицами. Но даже среди всего этого напряжения я чувствовала, как бешено колотится моё сердце. Наверное, не от шума моторов, а потому что знала — он где-то там, на трассе, и сейчас всё решается.
Я стояла ближе к монитору, рядом с Лилли и Оскаром, а Роки устроился у меня под ногами, как будто сам чувствовал важность момента.
Старовые огни. Пять... четыре... три... два... один — GO!
— «Хороший старт!» — услышала я голос одного из инженеров.
Ландо отлично сорвался с места, обошёл соперника на первом повороте и вышел на вторую позицию уже на первом круге. На первом! Я стиснула зубы, так сильно хотелось закричать от адреналина.
Следующие круги были как на иголках. Он держался за Шарлем, а потом началась самая настоящая борьба. Радио пищало, команды переговаривались, и я ловила каждое слово.
— «Ландо, оставайся за ним. Жди окно.»
Окно. В смысле возможность для атаки.
И вот — пит-стоп. Команда сработала как часы. Я затаила дыхание.
Выезд. Ландо снова вторым. Но теперь ближе. Так близко, что между их болидами, казалось, можно было просунуть только иглу.
— «He's closing the gap!» — прокричал кто-то в радиогарнитуру.
А я стояла, как заколдованная. Только я, гонка... и он.
За три круга до конца он пошёл на обгон.
На прямой. Слева. Шарль прижал. Но Ландо не сдался. Он пошёл ва-банк. И... ПРОШЁЛ!
Я прикрыла рот рукой. Лилли закричала первой.
— «ОН ЕГО ПРОШЁЛ!!!»
Осталось удержать. Последний круг. Кажется, я не дышала вообще.
Финиш.
P1 NORRIS.
Экран мигнул, и вся команда взорвалась. Буря. Шум. Объятия. Смех. А я просто стояла, ошеломлённая. Он это сделал. Он выиграл. Он выиграл!
И в наушниках, сквозь общий шум, я услышала его голос:
— «Yes! YES! Finally, yes!»
И это было не про победу. Это было про всё. Про него, про нас, про этот путь, который мы прошли. Даже с гипсом, даже с болью, даже с его безумными идеями и моими страхами.
Он победил. И я не могла гордиться им больше, чем в этот момент.
После финиша я даже не сразу сообразила, куда идти. Оскар меня обняла, Лилли — слегка поцеловала в щёку, поздравляя, а я всё ещё стояла, будто в тумане. Ландо... Ландо выиграл. Это не просто победа — это победа в тот день, когда я вернулась к нему. С гипсом. С упрямым сердцем. И с любовью.
Я наблюдала с края пит-лейна, как он выбрался из кокпита, скинул перчатки и шлем. Его волосы были растрёпаны, глаза сияли. Он оглянулся по сторонам, и, увидев меня, на лице появилась такая улыбка, что у меня защипало глаза.
Потом были объятия с командой, пресс, камеры. И, конечно, интервью на подиуме. Я стояла сбоку, и слушала.
— «Ландо, поздравляем с первой победой сезона! Это была потрясающая гонка! Расскажи, как ты себя чувствуешь?»
Он взял микрофон, вытер лоб полотенцем и хрипло сказал:
— «Если честно... мне не верится. Я ждал этого. Но... это не только моя победа. Это победа команды. Это победа всех, кто рядом. И особенно — одного человека.»
Я замерла.
Он перевёл взгляд в мою сторону.
— «Она знает, о ком я. Спасибо, что всегда со мной. Даже с гипсом,» — он усмехнулся. — «Даже когда злишься. Даже когда хочешь убить меня. Я люблю тебя, Белла.»
У меня дрогнули пальцы. Все камеры повернулись на меня. Я засмеялась сквозь слёзы.
Потом началась церемония награждения. Кубок. Аплодисменты. Шампанское.
И вот когда все уже разошлись, он незаметно отнёс свою бутылку к механику и что-то быстро сказал. Я не придала значения. Только потом, когда мы уже стояли в боксе, Ландо подошёл ко мне и протянул трофей в одну руку, а в другой держал бутылку шампанского.
На ней, чёрным маркером, неровным почерком было написано:
«Bella, you're my everything. Love you always — L.»
Я сжала губы, чтобы не расплакаться.
— Ты с ума сошёл, — прошептала я.
— Да, — он улыбнулся. — Я давно понял это. Только с тобой я хочу быть сумасшедшим. Всю жизнь.
И в тот момент мне было всё равно, кто вокруг. Я обняла его крепко, прижавшись лбом к его груди. И впервые за долгое время — даже с гипсом — я почувствовала, что всё на своих местах.
Спустя два месяца после той гонки всё словно немного замедлилось.
Мы с Ландо вернулись к привычному ритму — ну, насколько это возможно, когда ты живёшь с гонщиком Формулы-1, у которого каждые две недели то квалификация, то пресс-день, то перелёты. Но несмотря на всё, он всегда находил время для меня. Даже если это было просто лежать рядом, слушать, как я жалуюсь на неудобный гипс, и гладить Роки, который, как оказалось, стал настоящим терапевтом.
Сегодня же был особенный день.
Я ехала снимать гипс.
В машине было тихо. Только мягкий лай Роки на заднем сиденье и музыка, которую Ландо включил потише — не потому что я просила, а потому что знал, что я немного нервничаю.
— Ты в порядке? — спросил он, мельком глянув на меня, одной рукой сжимая руль, а другой — накрыв мою здоровую ладонь.
Я кивнула.
— Просто... не знаю. Это всё так странно. Я уже привыкла к этому гипсу. Он стал как часть меня. Даже страшно без него.
— Ну, тогда давай его не снимать, — усмехнулся Ландо. — Оставим как модный аксессуар.
— Очень смешно.
Он припарковал машину у частной клиники. Мы зашли внутрь, и меня почти сразу пригласили в кабинет.
Снятие гипса было... неприятным. Мои пальцы дрожали, когда врач аккуратно распиливал внешнюю оболочку. А потом я впервые за долгое время увидела свою руку.
Она была тоньше, кожа бледнее. Врач осторожно пощупал, поворачивал сустав, делал замеры. Я стиснула зубы от боли.
— Всё хорошо, — сказал он, улыбаясь. — Перелом сросся отлично, но связки ещё слабые. Вам придётся носить фиксирующую повязку ещё пару недель.
Я немного расстроилась, но старалась не показывать. Ландо ждал за дверью. Когда я вышла с бинтом на руке и без гипса, он встал и широко улыбнулся:
— Ты теперь официально почти робот без брони.
— Ага, только с бинтом, — пробормотала я и, к своему удивлению, чуть не заплакала. Облегчение, боль, усталость — всё накрыло одновременно.
Он подошёл, взял меня за талию и поцеловал в висок.
— Я так горжусь тобой, Белла.
— Даже если я нытик с бинтом?
— Даже если ты будешь в гипсе до старости. Ты всё равно — моя.
Мы вышли из клиники под яркое солнце. Роки запрыгал рядом, будто тоже понял, что теперь всё понемногу приходит в норму.
— Что теперь? — спросил он, открывая передо мной дверь машины.
— Я хочу кофе. Огромный, сладкий, и с видом на море. И, может быть, немного солнца.
— Будет тебе и кофе, и солнце. Только не забудь, что через месяц у нас Гран-при в Сильверстоуне, и ты обещала не кататься на лыжах до конца жизни.
Я фыркнула:
— Напомни об этом, когда мы поедем в Альпы.
— Нет уж, — Ландо рассмеялся. — В Альпы мы теперь только летом. Пешком. Максимум — велосипед.
И в этот момент, с бинтом на руке, солнечными лучами в волосах и его пальцами на моей талии, я знала — я снова могу дышать полной грудью.
—-
Всем приветик!
Я создала группу вот ссылка:
https://t.me/formula1gir
Чеснок сказать первый раз создаю канал😅
Если у кого то не получается добавится то пишите мне в инстаграм krissqe_d9
И да новая сплетня: Ландо лайкнул полуголую девку и она модель оф как я поняла, но он потом убрал лайк как только это завирусилось, и теперь все думают про маги😂😅