Жажда

Огромные окна во всю стену открывали вид на густое чернильное небо, где время от времени виднелись бортовые огни на крыльях взлетающих самолетов. Кажется, что они должны были бы ассоциироваться у меня со светом, что пронесет меня сквозь тяжелые времена в лучшее, но, увы, взаправду так оно не ощущалось.

-Ты выглядишь так, словно передумала,- вновь сеет во мне сомнения Слава, кладя одну руку на плечо, а второй подавая стаканчик с горячим кофе.

Забрала напиток, улыбнулась поблагодарив. На деле же от одного запаха автоматного кофе из зала ожидания меня стало тошнить. Этот горячий картон и аромат не самого добротного кофе были, как грубое возвращение в реальность, как ещё одно напоминание: «Ника! Ты вот-вот улетишь в Америку! Что ты делаешь? Ты вообще уверена в этом?».

А я уже ни черта ни в чём не была уверена.

Когда в очередную ночь залипала на узоры на ковре, что висел на стене, а под окнами всё так же терпеливо, облокачиваясь на свой новый Роллс Ройс, ожидал любого моего ответа Артём, я четко решила, что пора меняться и начать делать что-либо со своей жизнью. Хватит распускать нюни и пытаться раскрутить клубок мыслей в голове. Не получается раскрутить? Значит нужно выбросить эти нитки или перерезать их!

Я приняла твёрдое решение улететь из страны. Если Артёму, вроде как, удалось забыться и даже прославиться, то может и мне поможет хотя бы прийти в нормальный ритм жизни?!

Правда, глядя на хвост самолета, что был раскрашен соответствующими цветами флага страны, и, держа в руках билеты, я истерично улыбалась. Кого я пытаюсь обмануть? Хочу скрыться и попытаться найти саму себя, но даже сбегая от реальности, сама лично вбираю место, которое точно будет напоминать мне о Суворове!

Потому как в билете чётко, черным по белому, написано место прибытия «Международный аэропорт О'Хара»! Чикаго, мать твою! Ника, ты идиотка или да? Хочешь вычеркнуть Суворова из своих мыслей и при этом летишь туда, где он оставил след в истории Чикаго Буллз?! Смешная. Смешная и, похоже, психически не здоровая.

-Конечно, нет! Поздно передумывать,- строю из себя полную уверенность, а на деле её остались самые крупицы и только для Славы, как для того, кто и помог мне в таком скором времени оформить все нужные документы.

На моё удивление, после слов о том, что я хочу уехать Слава не взглянул на меня, как на идиотку и не стал отговаривать. Молча кивнул и сказал, что поможет мне вылететь в ближайшее время.

-Никогда ничего не поздно, Ника,- словно бы намекал на то, о чём я и сама уже задумывалась не раз.- Так значит Чикаго?- он становится возле меня, делая вид, будто его так же интересуют огни взлетной полосы. Слава засовывает руки в карманы брюк и искоса глядит на меня, словно следит за каждой моей эмоцией.

-Почему бы и нет?- улыбаюсь и отпиваю глоток растворимой дряни.- Миллениум, музеи современного искусства, театры,  ботанический сад... И это только начало! Сперва Чикаго, а потом...

-Потом Лос-Анджелес?- перебивает и говорит то, что вертелось у меня на языке.

(прим. автора – Лос-Анджелес Лейкерс, баскетбольная команда, в которой изначально планировал играть Суворов)

-Откуда ты...

-Да так,- усмехается Слава и отмахивается так, будто бы я была слишком уж очевидной.-Просто смотрю игровой сезон баскетбола.

Поджимаю губы и отвожу взгляд настолько, чтобы точно случайно не столкнуться с его. Хотя прилипший жар к щекам всё равно, явно, выдал меня. Я и позабыла, что врать Славе это не всё равно, что врать себе. Если я сама ещё и попытаюсь убедить себя в правдивости лжи, то вот Слава видит меня насквозь.

Он прекрасно понимает причину такого выбора моего маршрута и сейчас тыкает мне этим, чтобы я прекратила летать в облаках и уже наконец призналась в очевидном.

-А ещё ты очень близко общаешься с одним бывшим баскетболистом,- не остаюсь в стороне и так же поддеваю его.- Но да, ты прав,- разворачиваюсь к нему.-Да, еду туда, чтобы воочию поглазеть на те места, где когда-то был или мечтал быть Суворов. Я это всё увижу и...

-И поймешь, что он тебе всё ещё нравится?

-Нет! Закрою гештальт!- чуть ли не задыхаюсь в возмущении. То ли от его слов, которыми он перебил меня, то ли от того, что он вообще сказал.

Наверное, дело просто в том, что я не готова признать это. Что ненависть исчерпала себя до дна, оставив в душе пустой сосуд лишь для чего-то прекрасного, а не отравляющего. Не скрою, что после его пьяного разговора в подъезде, взглянула на Артёма иначе. Он показался более... взрослым? Не идущим на поводу эмоции, как прежде? Ведь если девять лет назад он даже и слышать меня не желал, ослепленный своим гневом, то сейчас, всё иначе. Сейчас Суворов слышит и чувствует меня, понимает и принимает. Не бросает всё и не уходит от проблем, а хочет разобраться и сохранить то, что осталось.

А осталось ли?

Или я разрушила всё до основания?

Ведь так и хотела! Так почему же от этой мысли сейчас в отражении на своем лице я вижу сожаление?!

-Ну-ну,- хмыкнул он с некой полуулыбкой на губах.- Закрывай-закрывай. И сколько планируешь думать и копаться в себе?

-Девять лет?!- не сдерживаюсь от смешка, хотя ни черта это не смешно.

-А ты не рассыплешься к тому времени?- не сдерживается от хохота и я сама смеюсь вместе с ним.- Девять лет? Откуда у вас вообще это взялось?- качает головой.- Помни, что часики тикают.

-Ты прав,-киваю головой, поднося свои наручные часы к уху.- Тикают.

-Я про биологические, дурында,- вздыхает он и явно был нацелен потрепать меня по голове, как сестру, но не стал.- Такой генофонд нужно нести в массы. Желательно в свои, а не Американские. Намек понят?

Намек-то понят, но только не понятно зачем Слава завел эту тему. И так рьяно пытается свести мои мысли к Суворову! Или это делаю я сама?

-Вот как только найдется тот самый...

-Есть у нас один Бык на примете.

(прим автора – игра слов «Чикаго Буллз – Чикагские Быки»)

-Кажется, мне пора на посадку,- прерываю прозрачные намеки, которые и без него витают в моей голове.

-Надеюсь, это время пройдет быстро и уже скоро буду встречать обратно в этом же самом аэропорту. Отдохнувшую, с розовыми щеками, блеском в глазах... ну и какой-нибудь металлической штукой на каком-нибудь пальце,- последнее шепчет практически себе под нос.

-Что?

-Удачного полёта, говорю,- уже громче повторяет он и, проводит в сторону уже собравшейся очереди.

-Слав... спасибо тебе за всё. Думаю, без твоей поддержки я бы скорее уехала в дурдом, чем в Америку,- стараюсь шутить, но это мало похоже на шутку.- Если я могу хоть как-то отплатить тебе, то дай мне знать.

-Можешь,- уверенно кивает.- Сделай меня крестным твоего первого ребенка,- вполне без шуток просит Слава, о чём говорит его уверенный сконцентрированный взгляд.

Солгу, если скажу, что это не напугало меня. Я явно не тот человек, которому Слава хочет разворачивать свою душу (по крайней мере сейчас), но лишь по его непоколебимости в голосе и весьма терзающему самого себя взгляду я могу догадываться, что его прошлое как-то связано с потерей ребёнка или даже всей семьи.

Надеюсь, когда-нибудь Слава захочет выговориться, отпустить всё и залечить глубокие раны, вместо того, чтобы вечно улыбаться и «добавлять плюсы себе в карму» за хорошие дела, как некогда выразился он сам.

-Эм... если когда-нибудь у меня будет ребенок, то, кончено,- несколько тушуюсь и переминаюсь с ноги на ногу.- Но, думаю, ты первый рассыплешься, пока дождешься,- перевожу все в шутку и легонько стучу кулаком по его плечу.- До скорого,- не удерживаюсь и приобнимаю его, вставая на носочки. Высокий он, зараза такая!

Убегаю в сторону телетрапа не оборачиваясь, чтобы это всё точно ощущалось и выглядело так, будто я скоро вернусь. А на деле? На деле я и сама не знаю, как всё будет складываться в моей жизни. Сейчас я направляюсь к салону самолета, собираясь найти своё место и всю дорогу пялиться в иллюминатор, чтобы не пропустить рассвет на целых десяти тысячах над землей. После хочу попробовать той самой американской жизни, о которой узнала так много совершенно недавно из кучи блогов, опустошая последние деньги со своей карты.

С минимум вещей и не самой большой суммой лечу в страну, где меня не ждет ничего кроме свободы. Правда, скорее всего свободы не от самой себя.

Больше не будет той самой прагматичной Ники, которая планирует жизнь на годы вперед. Выйдя из зоны комфорта, сперва, явно будет очень напряженно, но дальше... кто знает, что будет дальше. Но я хочу верить в лучшее.

По крайней мере именно этими мыслями и словами я пыталась убедить себя, что поступаю правильно, когда уже пристегнула ремень безопасности и уставилась на асфальт взлетной полосы в иллюминатор.

Любой на моем месте сгорал бы от нетерпения подняться в воздух, чтобы наконец точно сказать: «Прошлое за плечами и отдаляется со скоростью триста пятьдесят километров в час». Только вот, если отбросить лицемерие, я так сказать точно не смогу. Ведь это прошлое не только где-то там за плечами, но, самое главное, оно в моей голове. И каждая прошедшая секунда, когда рядом кто-то складывал свои вещи или просто проходил мимо в проходе, казалась для меня напряженной вечностью. Нервно заламывала пальцы и не могла усесться на месте, будто бы под задницу наложили ворох игл. Противный ком застрял в груди, а самая главная мысль: «Не сиди. Действуй.» назойливо стучала о черепную коробку и, словно бы светилась красным неоном.

Всё тело просто кричало мне о том, что, как бы я не взращивала и не лелеяла свою гордость, я совершаю ошибку. Толку сбегать от проблем и мыслей? Разве сам Суворов на самом деле справился с этим за девять лет? Нет. Так с чего вдруг мне подумалось, что я смогу? Разве я сильнее Суворова? Кажется, совсем недавно мы выяснили, что нет.

Стоило вспомнить его теплую улыбку, приятный смех, карий взгляд и голос, который не лгал мне даже у алтаря, как я поняла одну вещь... Хотелось рвать кричать метать и даже плакать от собственной слабости. Слабости, имя которой «Артем Суворов». Скрывать более не было смысла. Именно это признание самой себе, как вытянутая заноза - наконец боль стихала, разжимая все внутренности и позволяя дышать полной грудью.

Да, я не ненавижу Суворова. Была зла, хотела мести, укусить, так сказать, в ответ. И лишь потому, что он, как любимый человек, сделал больно мне самой. Ведь нелюбимые, вне зависимости от свершенного, не сделают настолько больно. А после того, как отомстила, поняла, что было прикрыто этой «ненавистью», как снегом. Это то, что я должна сказать Суворову до того, как улечу. Иначе мы так и будем ходить по кругу, так и не учась на ошибках друг друга. А там... может, и правда, скорее рассыплемся, чем кто-то из нас первым наступит на свою гордость и позволит обоим быть счастливыми. И здесь я имею в виду себя.

Не с первого раза отстегнула ремень и просто подорвалась с места, расталкивая пассажиров в проходе, попутно бормоча извинения. Я должна успеть выйти из самолета, найти Артема, а там... а там дальше разберусь!

-Девушка, посадка окончена. Вернитесь, пожалуйста, на свое место,- зацепила меня за локоть стюардесса.

-Мне нужно выйти. Это очень срочно. Я не лечу,- лепетала в ответ и с такой силой выдернула локоть, что вот-вот и оторвала бы руку самой стюардессе, которая смотрела на меня, как на ненормальную.

-Это невозможно,- говорит мне в спину.- Последний пассажир уже зашел в салон и двери закрыты. Мы готовимся к взлету, пожалуйста...

Мотаю головой, словно не хочу слышать. Закрыли дверь? Думаю, моих сил сейчас хватит, чтобы открыть сотню таких дверей! Если раньше, когда я шла против себя и своих настоящих желаний я не могла даже взять вилку в руки, чтобы перекусить, то сейчас же все ровным счетом наоборот. Силы появились просто из ниоткуда!

-Девушка! Вы не сможете выйти. За бортом уже нет трапа,- пришла на помощь первой вторая длинноногая стюардесса, закрывающая собой даже свет лампочек.- Прошу, не задерживайте рейс.

-Вы не понимаете! Я... я не могу просто так улететь!- чуть ли не кричу на неё, хотя и понимаю, что это не самое лучшее решение.- Пожалуйста. Это вопрос жизни и смерти!- утрирую и перехожу чуть ли не на мольбы.

Если я все же улечу, то повторю ту ошибку, которая вновь поведет нас с Суворовым на второй круг!

-Все в порядке. Простите, моя девушка боится летать. Обычно ей помогает моё присутствие, но я немного опоздал,- весьма обыденным тоном отвечает, мать его за ногу, сам Суворов, положив свою руку мне на плечо.- Всё в порядке, сейчас я рядом и тебе нечего бояться,- это было уже мне с такой улыбкой, от которой зазвенело в ушах.

Стюардессы переглянулись и, кажется, выдохнули от того, что им не придется иметь дело с буйной девицей, желающей просто выпрыгнуть из самолета, но остаться. Хотя по поводу буйной это как взглянуть... выйти из самолета я более не хотела, а вот придушить или ударить одного... одного Суворова! Я очень даже бы хотела. А тогда меня всё равно сочтут буйной.

-Ты... ты что тут делаешь?!- всё что и смогла выдавить из себя, оглядываясь на Суворова с приоткрытым ртом, задирая голову вверх. Я уже почти и забыла насколько высоким он был. И, замечу, красивым.

Плевала на всех, кто посчитает меня странной, и подняла руку, чтобы дотронуться до гладковыбритого лица Артёма. Потрогать и понять, что он настоящий, а не плод моих фантазий.

Суворов стоит рядом и летит со мной одним рейсом в Чикаго... это сон? Тогда не хочу просыпаться.

-Ну не мог же Слава отправить тебя в Америку без путеводителя,- закатывает Артем глаза и не скрывает улыбки.- А я знаю Чикаго, как ни одно приложение в твоем телефоне! У тебя в руках сейчас самая лучшая карта города!

-Ну да... буквально в руках,- всё ещё как-то не веря и почти не понимая, о чём он говорит, сжимаю лицо Артёма в ладони. Ему и самому, явно, нравится, потому как в какой-то момент мне почудилось, что он даже сам трётся щекой о мою ладонь, как кот.

-Молодые люди, прошу вас занять свои места,- поторопила нас стюардесса.

Суворов видел моё замешательство и потому пошёл впереди, крепко держа меня за руку, чуть ли не тянул в сторону первого класса. Не помню, чтобы я покупала билет туда.

-Мое место в другой части самолета,- говорю Артёму в широкую спину и поднимаю взгляд чуть выше. Только сейчас понимаю, как давно не видела этот подбритый затылок. Оказывается и по затылку можно скучать.

-Наши места рядом друг с другом,- сказал вроде о пассажирских местах самолета, а мне почему-то чудилось, что речь о другом.

Не стала, да и не хотела возражать ему, потому и позволила отвести себя на то место, которое, похоже, он выкупил для себя (или все же для нас?!). Отдельная закрывающаяся кабина со всеми удобствами начиная от ортопедического сиденья, где даже вздремнуть не грех, и заканчивая мини-баром, не скрою, впечатлила меня. Автоматически включившиеся светодиоды превратили Суворова из обычного парня в некого Демона с острыми чертами лица, который пришел по мою душу. Может так и есть? Зачем он здесь? Он знал, что я собираюсь улететь и не планировал упустить из виду? Или я себя накручиваю и он летит в штаты по своим делам?

Суворов развалился на одной половине, любезно предоставив место у иллюминатора для меня. Взял бутылку с водой и сделал несколько глотков, словно его мучала дикая жажда. От вида заострившихся черт лица и дергающегося от глотка кадыка меня и саму вдруг стала мучать жажда. Жажда то ли воды, то ли касания кожи его горла, по которой потекла капля пролитой жидкости.

Отвела взгляд, чтобы собраться с мыслями.

-Артём... зачем?- почти сухими губами.

-Давай ещё раз,- донеслось хриплое и такое любящее мною.

Когда перестала отрицать и стала признавать очевидное, затолкав гордость поглубже, поняла, насколько приятно принимать свои чувства и ощущения, а не бороться с ними.

-Что?

-Еще раз скажи моё имя, а не фамилию. Ты делала это так редко, что я и не понимал, насколько приятно это звучит от тебя.

Хорошо, что в полумраке не видно моего пылающего лица. И все из-за Суворова, который, как мне кажется, даже не понимает, какое смущение вызывает во мне подобными словами. Особенно с тем учётом, что говорил он их просто, без единой капли усмешки или желания показаться харизматичным пикаперским ублюдком.

-Зачем ты летишь в штаты тем же рейсом, что и я, Артём?- осилила этот вопрос и сложила руки под грудью, по-прежнему находясь напротив Суворова. Мне нужен этот даже малый контакт взглядов.

-Не одна ты много думала, Ника,- тяжело вздыхает Артём и облокачивается локтями о колени, чтобы положить подбородок на сцепленные в замок пальцы.- Наша разница лишь в том, что рядом со мной был тот, кто всё же смог помочь мне понять свои чувства раньше.

-И... и что ты чувствуешь?- почти не дыша спрашиваю я, а мысленно некий отсчет детонатора веду. Да, черт возьми, я боялась услышать в его трезвом голосе хоть что-то, что подтолкнет меня на мысль: «Он пытается убить тебя твоим же оружием». Если я хоть на одну наносекунду поймаю его на замаскированной игре, то, клянусь, вылетит обратно ближайшим же рейсом под мой пинок.

-Еще сегодня утром я не знал, что лечу в Чикаго.

-И что?- не понимаю его намеков. Да, вот такая я вот твердолобая! Мне нужно напрямую сказать: «Ника! Давай оба забудем обо всем и начнём сначала!»

-Хорошо, начну ещё чуть дальше,- выдыхает он, зачесывая рукой волосы назад. Могло показаться, что мое непонимание раздражает его, но я так хорошо знала Суворова, что понимала - это не раздражение, а напряжение.- Очень долго я пытался найти выход из этого всего. Понимал, что отпустить тебя неправильно, но и не отпускать тоже неправильно.

-И что тогда?- с замиранием сердца.

-Встать у тебя на пути,- разводит руками и смотрится на меня, будто ждет ответа, как приговора.- Ника, пошевели хотя бы мизинцем, чтобы я знал, что когда-нибудь я все же смогу заполучить твое...

Мне не хотелось шевелить мизинцем, когда я могла пошевелить кое-чем другим и сразу, без слов, показать Суворову, что наши чувства едины и вышли на совершенно новый этап. Сперва Суворов не понял, как вышло так, что я уже сижу на его бедрах и целую так, как когда-то он сам учил меня, но спустя всего несколько секунд замешательства, Артем уверенно кладет свои большие ладони на мою талию, чуть спускаясь вниз. От достаточно сильной хватки и напряженных вмиг мышц бедер я чуть отстраняюсь, но всё ещё позволяю соприкасаться нашим губам. Таким теплым, мягким, влажным и таким жаждущим. Без притворства.

-Мой парень... покажешь мне Чикаго?- дразню его, припоминая то, что он сказал стюардессам. От моих слов меня саму будоражит.

Веду ладонью по ткани на груди, ощущая, учащенное сердцебиение. Быстрое, но такое приятно отбивающее в ладонь и родное. Поднимаю взгляд, встречаясь с такими знакомыми, теплыми и до слёз любимыми золотистыми искрами в карих глазах, которые, знаю, появлялись тогда, когда Суворов не мог выразить всего себя одними словами. Именно сейчас, уверена, мы оба ощущали всё иначе. Более чувственно, более открыто, более ярко. Каждое касание и слово было, как оголенный провод, касающийся тела. Совсем как тогда, более девяти лет назад.

Теперь, когда между нами нет никаких иллюзий и ненавистных преград, мы оба вновь понимаем, какого это – ощущать настоящую любовь друг друга.

-Обнулились до парня и девушки? Ну хоть не до незнакомцев,- самому себе шепчет он.- Для моей девушки всё что угодно,- поклялся.

Впрочем, «обнулились» мы ненадолго. Суворов не зря был лучшим игроком, умеющим выстраивать планы и стратегии по завоеванию, как оказалось, не только кубков.

Уже в Чикаго мы стали женихом и невестой, а в Лос-Анджелесе, прямо на баскетбольной площадке Лейкерсов, как о том когда-то и мечтал Суворов, мужем и женой.