Жажда

В приемной было до скрежета зубов чисто и свежо, немного пахло краской после недавно завершенного ремонта. Когда приходила на должность секретаря Геннадия, то еще долго разгребала завалы бумаг и чашек после предыдущей работницы. Тут же… хоть прямо сейчас садись и работай.

Села за стол, продолжая осматриваться. Тут словно сделали все под меня и мои вкусы. Начиная от цвета штор и заканчивая нужным количеством выдвижных ящиков в столе. На предыдущем месте я лично делала стол под заказ, стандартные столы для меня были жутко не удобными.

Немного расставила вещи, чтобы сделать уголок более уютным. В руки попалась рамка с фотографией, на которой была я с Дашей и Мишей. Дорогие мне люди всегда должны быть со мной. Провела пальцем по стеклу и будто активировала воспоминания о том, как была сделана эта живая яркая и теплая фотография. Это придало мне сил. Я обязана доработать этот несчастный срок.

-Ко мне в кабинет,- сходу бросил Суворов, заходя в свой кабинет.
От неожиданности я испугалась и прижала рамку к груди.

О вежливости он вообще слышал? Или забыл как это по-русски?

Разозлилась. Если он действительно станет вновь вести себя как мудак, то я точно терпеть это не стану. Как маленькая девочка побегу жаловаться его отцу! Пусть всыпет ему ремнем по причинному месту!

Положила фотографию в ящик, не желая, чтобы этот кретин случайно увидел её. Он не должен даже косым взглядом осквернить эту святость!

-Артемий Геннадьевич?- зашла в кабинет с ежедневником в руках. Старалась не поднимать взгляда от бумаги. Но не заметить «хоромы» заместителя не смогла. Просторное помещение с вроде бы стандартным набором мебели, но все равно здесь чувствовалось… чувствовалось чья эта обитель с первых секунд. Кончики пальцев покалывало от понимания того, насколько этот кабинет по своему стилю напоминал спальню Артема в которой мы когда-то…

-Отец перебросил на меня все сегодняшние встречи. Что там по плану?

Тон такой, будто мы тут взаправду просто заместитель и его секретарь, будто нас никогда ничего и не связывало. Неужели все эти чувства и воспоминания есть лишь у меня? И сам Артём, который когда-то клялся мне в любви, на деле просто вшивое трепло, которое смогло так легко забыть все, что было между нами?

-Представитель из рекламного агенства уже презентует проект в кабинете Геннадия Александровича. Ближайшее – встреча с партнерами из Германии за деловым обедом,- бесстрастным тоном.

-Хорошо. До обеда еще есть время, поэтому пусть ко мне прямо сейчас зайдет наш юрист,- не отрывался он от каких-то бумаг.

-Поняла,- кивнула и постаралась выйти как можно скорее. Не могу я долго находится в обществе Артёма. Это делает меня какой-то дерганной. Я все время будто жду чего-то. Словно жду, что он начнет разговор, который так и застыл в наших взглядах девять лет назад перед тем как он сел в машину, чтобы уехать в аэропорт.

-Ник, ну, как он?- зашептал Владимир, юрист компании, стоило ему только зайти в приемную.

-Кто?

-Новый зам! Уже зверствует? Только о нем все разговоры и ходят!- он причесывает волосы пятерней, словно волнуется.- Почему Геннадий Александрович тебя к нему определил? Сам ведь такой помощницы лишается!- пытается лебезить, но я этого прохвоста как облупленного знаю! Он лишь пытается наладить связи с тем, кто рядом с верхушкой компании. Связи- чертовски полезная штука.

-Володь, лучше заходи к нему скорее, пока у него терпение не лопнуло,- оторвалась я от компьютера. Артём действительно никогда не отличался терпением.

-Ох и чует моя пятая точка, что сокращения пойдут. Ох и чует!- причитал он сам себе под нос, перелистывая документы в принесенной папке.

На это мне было ответить нечего. Вообще было, но решила умолчать. Да Артём без намеков так и сказал на собрании! Тут и чуйки не нужно. Впервые мне жаль, что я не попаду под это сокращение. Может правда было бы проще просто бросить все это и не трепать себе истерзанную душу?

Бледный Владимир вышел из кабинета вместе с Артёмом ближе к обеду. Какие наполеоновские планы они там составляли? Но по лицу юриста было ясно, что Суворовы задумали нечто более серьезное, нежели простое сокращение штата. Лезть в это – не мое дело, но… но, как бы не хотелось признать, я повязана с этой семейкой прочнее, чем кажется. Я должна знать о чем была речь.

-Захвати папку с договором по немцам и спускайся на парковку,- бросил Суворов через плечо.

-Разве я должна присутствовать там?- вырвалось у меня весьма возмущенно. У меня законный обед между прочим! И уж точно не с Суворовым и немцами. От этих рож у меня только аппетит пропадет!

-Раз уж тебя определили моим помощником, то да, обязана. Куда я – туда и ты,- медленно разворачивается он, чтобы взглянуть на меня так, словно бы это я виновата во всех смертных грехах.

-Я никому не навязывалась,- спокойно отвечаю я, пряча свои эмоции и несдержанность в отличие от него.- Все вопросы к Геннадию Александровичу.

Я знаю это выражение лица Артёма. Сколько бы не прошло времени, но есть неизменное. Артём злится, но пока сдерживается. Его желваки напряглись и он пристально рассматривает меня этими карими глазами. На доли секунды показалось, будто они даже кроваво-красным отливают. Артём действительно ничего не забыл и все это время так же зализывал эту рану-гнойник, что все никак не вскроется. Мы, как и когда-то прежде, на одной волне. Только это волна не похоти и любви, а обиды и ненависти.

-У меня к отцу вопросов больше, чем ты думаешь, Анисимова,- почти шепчет он, наклоняясь над моим столом так, что его лицо оказалось в такой опасной близости от моего собственного.
Вместе с ненавистью по кровотоку еще что-то разносится и заставляет меня испугаться. Это «что-то» мне начинает давить на сердце и заставляет смотреть прямо перед собой... На губы Суворова, которые произносят мою фамилию таким двуличным тоном. Вроде и презрительно, а вроде и…. Нет, Ника! Никаких «вроде»!

-Хотя бы к примеру… как ты получила эту работу?- он склоняет голову вбок, будто какой-то следователь на минималках.- Точнее даже: через какое место?

Эти неприкрытые обвинения были такими хлесткими, что на секунду даже ощутила жар на щеке, будто по ней ударили. Но стоит отдать должное, я научилась контролировать себя и вместо того, чтобы вмазать по этому смазливому лицу, лишь отложила ручку и изогнула бровь, устремляя взор прямо глаза в глаза.

-Мы не сработаемся,- делаю верный вывод, не боясь озвучить это.- Если тебе так хочется видеть на этом месте не квалифицированного сотрудника, а дешевую барби с… предположим, рыжими волосами, которую ты подберешь не по резюме, а по глубине вагины, то я мешать не стану,- пожимаю плечами.- Я свое дело знаю, работаю усердно и подчиняюсь приказам руководства. Хочешь что-то менять? Твое право. С Геннадием Александровичем будешь разбираться сам.

Суворов чуть ли не скрежещет зубами, стирая эмаль в крошку. Мямля-Ника осталась в прошлом, где Артём имел власть над ней и оставлял последнее слово за собой. Не смотря на то, что сейчас Артём является моим начальником, я могу позволить себе таки слова. Ведь даже у Артёма есть свой начальник – его отец. А против него и его приказов он точно не пойдет. И мне лишь в радость напомнить Артёму об этом.

-Усердно работаешь, говоришь?!- он усмехается и странная полуулыбка скользит по его губам.- Я тут читал твой договор… там что-то сказано о том, что твой график может быть ненормированным и зависит от работы начальника,- притворно-спокойно тянет он, поправляя пиджак. Пижон!

Да, я помню об этом пункте. Но Геннадий редко пользовался этим и довольно часто даже сам отпускал меня домой раньше прекрасно зная, что там меня ждут и мне есть о ком позаботиться.

-В компании намечаются большие перемены и работы будет больше. Намного больше. Для тебя. Вот и проверим тебя на усердность и стрессоустойчивость,- улыбается, как последняя мразь!- Если не справишься… увы, придется подчистить кадры и дать дорогу более способным. И кто знает, сможешь ли устроиться на другую работу с такими рекомендациями, которые, не поленюсь, и напишу лично от руки.

Забирает документы и уходит из кабинета так, будто выиграл войну. Я же моргаю глазами, пытаясь прийти в себя и понять не сон ли это был. Так в открытую угрожать мне? Это я должна была найти рычаги давления на него! Я! Я, а не он!

-Ну я покажу тебе кузькину мать!- шепчу сама себе, подхватывая сумку и спеша следом.

Работать до ночи на пару с Суворовым? Не вопрос, дорогой, но тебе же дороже обойдется! Обещаю!

Сделала вид, будто не удивилась, замечая знакомую машину у входа. Та самая наглая верзила, что подрезала меня и заняла моё парковочное место! Пусть Суворов и сволочь, но хороший вкус на машины у него был еще в школе.

Артём хоть и долго жил в Америке, но по дорогам города маневрировал так легко, будто всю жизнь жил тут. И никакого навигатора не нужно. Все время смотрела на дорогу, запрещая себе коситься на мужчину. Иначе точно не сдержусь и либо ляпну что-то не то, либо вовсе наброшусь с кулаками.

Пафосному месту пафосные пижоны. Немцы, одетые с иголочки, поприветствовали нас и выбрали самый дальний столик уже заказав обед. Конечно, отвешенные мне комплименты в знак дружелюбия, были приятны, но это никак не спасало ситуацию. Мне все равно было не комфортно. Рядом был Артём.

Я не понимала такой своей необходимости нахождения на этом дурацком обеде. Просто сидела и создавала видимость, пока Артём и Ганс переговаривались о поставках сырья через переводчика. Всё моё занятие тут – ковыряться в тарелке вилкой и изредко поглядывать на окружающих.

Таким сосредоточенным, на мою память, Суворов был лишь на своих играх. Как бы не хотелось признавать, но серьезный, уверенный, с цепким взглядом он внушал доверие и казался достойной заменой отцу. Интересно, Артём будет заниматься лишь светлой стороной и отмывкой денег под видом этого бизнеса или все же Геннадий втянет его и в тёмную сторону? Представила на секунду, как Артём безжалостно расправляется с конкурентами и укрепляет связи с черным рынком… раньше бы точно сказала, что такое точно не про какого-то баскетболиста Артёма Суворова. Сейчас же…

-Вам не понравилось?- вырывает меня из размышлений переводчик.

-Простите?

-Герр Ганс спросил почему вы не обедаете? Вам не понравилось блюдо?

Я знаю, что говорит Ганс и о чём он переговаривается со своей шайкой. Как и то, о чём умалчивает переводчик. Если не показываю своего знания немецкого, это не значит, что я им не владею. Пусть и не в таком совершенстве, но этого достаточно, чтобы услышать «кинуть на бабки». После этих словечек я и прекратила слушать этот бессмысленный трёп. Никакого контракта не будет.

-Ну что вы,- улыбаюсь.- Лосось тут подают наивкуснейший во всем городе. Просто увлечена разговором и рабочими моментами,- легко вру и берусь разрезать несчастную рыбу от одного вида которой ком в горле стоит.

Трюк с разрезанием еды по кусочкам сработал и вечно улыбающийся немец наконец оторвал от меня проницательный взгляд и продолжил разговор с Артёмом. Еще бы не сработал! Даже Дашка не сразу поняла, когда я таким же образом создавала видимость приема пищи. На деле же ни ела ни грамма, довольствуясь лишь одним видом, запахом и текущей слюной. В погоне за фигурой сама не заметила, как расстройство пищевого поведения прочно осело в моей жизни. И все из-за чего? То ли потому, что слова Лизы о моей полноте все же задели меня когда-то, то ли потому, что были в жизни тяжелые времена, когда отдавала последнюю еду беременной Даше, считая, что отсутствие ужина пойдет мне лишь на пользу.

Очнулась от воспоминаний лишь тогда, когда немцы встали, чтобы распрощаться и уехать, завершая этот обед, как они думают, состоявшейся сделкой. Пришлось так же встать и изобразить подобие улыбки.

-И к чему было это враньё?- спрашивает Артём, садясь обратно уже более расслабленно.

-В каком смысле?- пытаюсь понять его возмущение.

-Ты ведь не любишь рыбу,- он берет в руки меню и заказывает два стейка средней прожарки. Стакан с водой так и завис у моих губ. Он помнил? Суворов помнит о моих предпочтениях и сейчас собирался накормить излюбленным мясом?

-Разве мы сюда приехали есть?- изгибаю бровь, смотря на сидящего Артёма напротив.- Я думала главное это контракт с немцами.

-Одно другому не мешает. Тебе нужно поесть, чтобы не свалиться в оборок,- будто объяснял недалекой дурочке о простых вещах.

-Собираешься измотать меня… работой?- не скрываю сарказма в голосе.

-Именно,- кивает он.- Ешь.

Стоящий передо мной стейк с овощами приковал внимание. Вместе с чувством голода пришел и дикий липкий страх с каплями отвращения, словно на тарелке не кусок говядины, а протухшая рыба. Моя извечная проблема при виде еды. Сам же Суворов принялся за свою порцию так, будто и не ел всего минут двадцать назад.

«Эти баскетболисты едят за семерых» - прозвучало у меня в голове воспоминание голосом Геннадия.

-Что-то не так? Может ты хотела лазанью?- Артём вновь бил меня по больным точкам, погружая в воспоминания, как в холодное озеро с головой.

Ненавижу лазанью. Ненавижу Суворова.

-Все в порядке,- безбожно вру. Не все в порядке. Если он заставит меня съесть хоть кусок, то я просто брошусь в уборную, чтобы засунуть два пальца в рот.

-Тогда ешь,- настойчиво повторил он, но уже пристально смотря на меня, словно контролируя.

-Не могу. Это не соответствует моей диете.

-Собираешься стать моделью?- фыркает Суворов, откладывая приборы.

-Ну, до моделей мне далеко,- закатываю глаза. Мы оба понимаем о ком говорим и оба не называем этого имени вслух. Вот и замечательно. Иначе точно блевану прямо тут.- Это нормальное желание девушки – следить за фигурой.

-У тебя была хорошая фигура,- чуть тише добавляет он, пытаясь скрыть это за глотком воды.

Все мое притворство слетает маской и разбивается где-то у ног на множество осколков. Отличная фигура? Это не та ли фигура, которой мне тыкали в лицо? Не та ли фигура, которую считали недостойной нахождения рядом с Артёмом? Пусть сам Артём ничего и не говорил мне об этом, когда мы встречались, но ведь в конечном итоге он все равно выбрал худышку Лизу. Да и папарацци ловили его в обществе лишь с модельными девушками, фигура которых была в критериях 90-60-90.

Хорошая фигура? Лгун несчастный!

-Нам пора возвращаться в офис,- смотрю на наручные часы. В офисе у меня уйма работы и её хватит, чтобы скрыться от этого пронзительного карего взгляда за монитором компьютера до самого вечера.

Собираясь оплатить счет я почти положила карту к терминалу, когда черная кредитка мелькнула перед глазами и оказалась в нужном месте быстрее. Поднимаю непонятливый взгляд на Суворова, который вновь заставил меня упасть в воспоминания и удариться о них, будто о бетонный косяк:

«-Чего? Артем, я в состоянии сама заплатить за кофе,- вкладываю карту обратно в кошелек.

-Я верю, что можешь, но не будешь. Я твой парень или кто вообще?!- он помогает мне встать и вручает стаканчик с кофе.»

-Деловой обед за счет компании,- бегло поясняет Суворов.

А глаза отводит, будто боится, что я найду в них совершенно иной ответ. А он там может быть? Он так же вспомнил тоже, что и я? Или это мой взбудораженный мозг хочет услышать тоже, что и девять лет назад?

Кажется, не смотря на всю ненависть друг к другу, мы вновь начинаем все по кругу, Суворов.