23
Шок оказался настолько глубоким, что я не могла выдавить ни слова, потому что прозвучала бы, как жалкий щенок, только-только научившийся тявкать.
– Почему ты не предупредила, что Криш к нам зайдет? – спросил Кани и глупо улыбнулся, наверное, вспоминая о том, что только вчера этот парень ел пиццу в моей комнате.
Я пригрозила ему взглядом, и он постарался состроить невинную мину.
– Может быть, пройдешь? – улыбнулась мама. – Поприветствуешь одноклассника?
Я сделала неуверенный шаг вперед, будто не в кухню своего собственного дома входила, а шла навстречу электрическому стулу. Неуверенно поглядывая на Джуниора и пытаясь понять, каким образом он здесь оказался, я медленно села за стол.
– Мистер Авейру сказал, что готовит тебя к экзамену, – проговорила мама, ставя передо мной чистую тарелку.
Посреди стола уже лежала запеченная в духовке курица со спаржей, заправленная моим любимым вустерским соусом – папиным любимым, напоминавшим ему родину.
– Да, – ответила я кратко, про себя надеясь, что Криш не ляпнет чего-нибудь лишнего.
Мама разложила всем по кусочку курицы и гарнира из вареного картофеля, а затем присоединилась к нам и села рядом с папой.
Я не отрывала взгляда от Джуниора, ожидая с его стороны каких-то неожиданных «сюрпризов». Было бы ужасно, если бы он вдруг заговорил о вчерашней ночи.
– Все сказали «бисмилля»? – поинтересовался Кани.
Папа поблагодарил его за напоминание и повторил за ним, мама улыбнулась, кивая, я есть вообще не собиралась, поэтому не было необходимости в произнесении этого слова.
А вот Джуниорустало любопытно:
– А что значит «бисмилля»?
– Белла? – обратилась ко мне мама. – Может, ты поведаешь нашему гостю, что это значит?
Я захотела исчезнуть. Градус неловкости и так превышал все нормы, а после маминой просьбы мне захотелось провалиться сквозь землю.
– Так мы благодарим Бога за еду, – сказала я, собравшись с духом. – Говорим «бисмилля» перед приемом пищи и «альхамдулиллях» в конце.
– Звучит прикольно. – Криг мне улыбнулся, я сделала вид, что ничего не заметила… и не почувствовала. – У нас такого нет. Если честно, мы вообще о боге не говорим.
Родители никогда не были из тех фанатиков, которые при упоминании атеизма или других религий, начинали плеваться. Поэтому и на сей раз они лишь понимающе закивали.
– Ты относишь себя к какой-нибудь религии, Криш? – спросил папа.
В связи с последними событиями – точнее, в связи с моей неожиданно появившейся к нему симпатией, – мне стало страшно услышать ответ. Будто я собиралась связать свою жизнь с ним, и слова «Я не верю в Бога» меня очень расстроили бы.
С чего бы мне вообще волноваться об этом?
– Вам же можно сказать правду? – произнес Криш.
– Папа с мамой никогда не осуждают людей ни по каким признакам, хабиби, – сказал Кани, жуя огромный кусок курицы. – Так что можешь не париться.
Джуниор издал смешок, ухмыльнулся, потом снова на меня посмотрел.
Мне хотелось крикнуть ему, чтобы перестал, потому что родители не слепые и все прекрасно видят. Страшно было даже подумать, что они заметят, как взгляд парня постоянно стреляет в мою сторону.
– До этого самого дня я никогда не задумывался о существовании или не существовании бога, – начал он. – Знаете, как это бывает? Просто живешь, ни о чем не думаешь. Тусуешься, болтаешься с друзьями, прогуливаешь уроки. В общем, я не самый правильный подросток.
Папа понимающе кивнул, взглянув на маму с улыбкой. Она тоже не выказывала протеста, хотя я едва могла представить ее прогуливающей уроки или тусующейся с друзьями.
– Мы все с одной земли, Криш, – сказала она. – У всех свои мысли, свои права на рассуждения о тех или иных выборах. Одни выбирают жить в неведении, другие ищут ответы. Я родилась в мусульманской семье, но этого мне было мало. Хотелось знать об исламе больше, а не следовать указаниям по наставлению родителей. – Мама сделала небольшую паузу, будто дав нам всем возможность понять чувства, которые она испытывала. Сейчас, сидя за одним с ней столом, я испытала немного другое чувство: удивление. Мне никогда не приходилось сомневаться в том, что она с самого рождения была уверена в своей религии. А сегодня я вдруг узнаю, что все было не совсем так. – У тебя, Криш, тоже есть выбор.
Парень кивнул, соглашаясь, но с лица не сошло крайне задумчивое выражение, говорившее о том, что в голове у него наверняка витал миллион мыслей.
– А вот я оказался в ситуации еще более непростой, – вдруг сказал папа и хихикнул.
– Было бы интересно послушать, мистер Уайт, – произнес Криш и отложил вилку. – Я страсть как люблю веселые истории. А, судя по выражению вашего лица, у вас припасено что-то прикольное.
– О да. Но я бы не сказал, что история исключительно веселая или забавная. Скорее, это невероятное стечение обстоятельств.
Я сразу поняла, о чем пойдет речь, и подготовилась внимательно его слушать, потому что всегда любила папины истории.
Сотни раз, наверное, я слышала рассказ о том, как они встретились с мамой, но каждый раз он пробирал меня до мурашек. Вот и сейчас я была готова ими покрываться.
– В общем, тогда я был еще совсем неряшливым студентом известного университета Чикаго. Учился, конечно, хорошо, но не был популярен как парень, если ты понимаешь, о чем я. – Папа снова хихикнул, его смешок поддержал и Джуниор. – В нашем университете училось много иностранцев. Люди с самых разных уголков планеты. И я не особо, если честно, им доверял. Даже несмотря на то что сам был приезжим.
На этот раз усмехнулась мама. Слышать это от нее было так непривычно, что я сперва опешила. К приходу Джуниора мама надела свой самый любимый хиджаб черного цвета с несколькими искусственными жемчужинками по бокам. Уж не знаю, надела ли она то, что первым попалось под руку, или, пока папа открывал дверь, успела подняться к себе и основательно подготовиться. Но выглядела она, как всегда, прекрасно. Красивая, как луна, которая показывается в чистом ночном небе.
– Нам с Аминой пришлось сесть рядом. Хотя, если честно, я так и задумывал, – продолжил свои признания папа. – Она казалась очень загадочной. Мне действительно было любопытно узнать ее ближе. Но Амина всячески увиливала от моих вопросов и попыток выйти на контакт.
Я тут же вспомнила себя. И Криша. Нас.
А потом вдруг по-новому посмотрела на родителей
Мы так похожи. Мы с Кришом как мои родители в молодости!
Как я раньше не замечала очевидных параллелей?
Я нервно отодвинулась от стола. Решила, что пора бы Кришу уже покинуть мой дом, пока эти дурацкие мысли снова не появились.
Как же страшно было действительно в него влюбиться. Как полная дура. Я же не такая.
Или все-таки?..
Может, уже поздно пытаться что-то отрицать и обманывать саму себя?
– Я пойду, – сказала я, привлекая всеобщее внимание. – Мне нужно готовиться к экзамену.
– Но ты не поела, – запротестовала мама.
– Я не голодна… Поела в школе. Спасибо, мам.
Хотелось еще добавить, что сегодня Джуниор не явился в кабинет мистера Хэммингса для очередного занятия, но я предпочла промолчать об этом.
Но вот он не промолчал:
– А с каких это пор ты готовишься к нему одна?
Я взглянула на него осуждающе. По крайней мере, постаралась посмотреть именно так. В ответ на его губах вновь появилась усмешка, будто происходит что-то смешное.
Родители смотрели на меня, ожидая ответа.
– Ты же ушел, – сказала я, сдаваясь и ничего не пытаясь отрицать. – Я тебя ждала, но ты не пришел.
– Но сейчас же я здесь, – парировал Криш, и вместо усмешки на его лице показалась улыбка. – Прости, что не предупредил. Нужно было вернуться домой по делам. А тебя найти не смог.
– Вы займетесь подготовкой в комнате Беллы? – спросила мама, встав и начав убирать посуду.
Джуниор ответил за меня, утвердительно кивнув.
– Здорово, – улыбнулась она и ушла на кухню с тарелками. Затем вернулась, чтобы взять остальное, но Криш вдруг встал и предложил ей помощь.
Меня очень удивил и умилил этот его жест. Даже гораздо больше умилил, чем удивил.
– Не стоит, – постаралась вежливо отклонить его предложение мама, но он уже взял со стола тарелку и сложил в нее грязные вилки.
– Почему? Мне только в радость вам помочь. – Криш подошел ко мне, чтобы взять мою тарелку.
Чтобы забрать тарелку, ему пришлось наклониться, и, признаюсь честно, когда край его рукава соприкоснулся с моей рукой, стало трудно дышать. Как же это глупо! Это ведь не кожа, а всего лишь ткань. Чего это я так взбудоражилась?
– Спасибо, – поблагодарил его папа. – Мне теперь самому захотелось помочь. Сынок, ты только что надавил на мою совесть.
– Я и не думал, – хохотнул Криш в ответ. – Ничего такого и в мыслях не было.
На этой шутливой ноте ужин в нашей кухоньке кончился.
После мы все же поднялись ко мне в комнату. И, о ужас, как же неловко это было! Родители лишь пожелали нам удачи, а сами сели в гостиной, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, Кани многозначительно мне подмигнул и тоже исчез в коридоре, скрывшись в своей комнате. Я подозревала, что он проведет свободное время за игровой приставкой, которую выиграл в конкурсе в своей школе.
Я закрыла дверь и предпочла от неловкости не смотреть на Джуниора, который уже прошел вглубь комнаты.
– И снова я здесь! – воодушевленно сказал он, будто только этого и ждал всю сознательную жизнь. – Ты рада меня видеть, восточная красавица? Ну, я имею в виду, здесь.
– Нет, – отрезала я.
– Что? Почему-то твои слова меня обижают…
Я, кажется, все еще немного на него зла.
Пройдя к столу, я села и скрестила руки на груди.
– Зачем ты явился ко мне домой? Зачем с родителями познакомился?
– А что, нельзя?
– Я не говорила, что нельзя, просто…
– А звучит именно так, словно ты мне запрещаешь. – Криш ухмыльнулся, потом сел на мою кровать. – Слушай, не парься ты так. Все будет хорошо.
Я повторила свой вопрос. Он цокнул.
– Просто хотелось познакомиться. К тому же мы соседи, – наконец ответил парень, но меня его ответ совсем не устроил. Я его не засчитала. – Рано или поздно познакомились бы. Вот и все.
– Неправда. Кто станет заниматься подобной ерундой?
– Я стану. Ты меня совсем не знаешь, восточная красавица. Я всю жизнь ерундой занимаюсь.
– Сядешь? – спросила я, вставая. – У нас же будет занятие?
– Конечно, будет. Не зря же я рисковал своей головой. Хотя, учитывая, что твой отец не араб…
– Криш! Хватит! – Неожиданно для себя я позволила резкости вновь завладеть моим языком. – Ненавижу, когда ты пытаешься…
– Выставлять арабов какими-то дикарями, которые головы отрубают?
– Да! Меня это ужасно бесит.
– Прости. Просто я так слышал. Что, если отцы своих дочерей видят с другими парнями, то это обязательно карается смертью парня.
Я закатила глаза от такой наивности. А еще от того, что он и в самом деле так считал, а не просто шутил.
– Эти небылицы придумали дегенераты, – сказала я, попутно доставая из рюкзака учебник по подготовке к экзамену. – Не нужно верить всему, что ты слышишь.
– А как в твоей религии относятся к отношениям?
– В исламе отношения могут быть только между мужем и женой. Никаких свиданий и парочек.
– А как же знакомство? – Криш все еще сидел на моей кровати, но теперь чуть подался вперед, приняв ожидающую позу. – Вы что, реально замуж выходите или женитесь на человеке, которого совсем не знаете?
– Для этого есть специальные свидания. При свидетелях.
Я продолжала терпеливо отвечать на его вопросы. Когда меня спрашивают об исламе, сложно устоять перед соблазном рассказать о своей вере человеку, совсем в ней не разбирающемуся.
Мне нравилось, что Джуниор интересовали эти вопросы.
– Что значит «при свидетелях»? – нахмурился он. – А что насчет поцелуев? Целоваться что, тоже при свидетелях? А если не хочешь при каких-то левых чуваках?
Я вмиг раскраснелась, как спелый помидор. Щеки горели настолько сильно, что впору было потрогать лоб и убедиться, что это не температура.
Меня хватило лишь для того, чтобы сказать:
– Я не думаю, что ты задаешь мне этот вопрос всерьез.
Криш улыбнулся и махнул рукой.
– Да, я прикалываюсь, восточная красавица. Понятное дело, что вы не целуетесь. Раз встречаться нельзя, то целоваться тем более.
– Тогда больше не задавай мне таких вопросов. Даже если по приколу.
Его выражение лица в миг сменилось. Теперь он не выглядел так, будто готов еще о чем-нибудь пошутить.
Джуниорподнялся с моей кровати и медленно приблизился. Я сидела за столом спиной к нему и листала учебник, но мне не удалось проигнорировать запах свежести, который всегда исходил от него. Он будто каждый день купается со стиральным порошком – вот какой чистотой от него веет.
– Я сделал что-то ужасное, Белла?
Меня его вопрос удивил. Потому что задал он его очень-очень серьезным тоном.
– Что? – Я повернулась к нему, и теперь мне пришлось приподнять голову.
– Когда пошутил про поцелуи. Это было отвратительно с моей стороны?
Меня все еще удивляло его нескрываемое сожаление и осторожность в голосе. Я даже не сразу нашлась с тем, что ответить.
– Извини… Мне, наверное, нужно держать язык за зубами чаще. Я очень не хочу тебя как-то обидеть или задеть, поэтому… Если что не так, можешь сразу мне по носу дать, о’кей? Я вполне серьезно. Не жалей меня и всегда указывай на границы, потому что у меня их просто нет.
Я была бы полной гадиной, если бы продолжала на него сердиться.
– Все в порядке, Криш, – наконец все обдумав, ответила я. – Все хорошо. Тебе незачем извиняться.
Он задумчиво улыбнулся, посмотрев мне в глаза настолько пронзительно, что я начала теребить свои штаны под столом. А потом тихо и спокойно, но все с той же улыбкой, сказал:
– Называй меня по имени чаще. Ты единственная, от кого мне нравится его слышать, Белла.