ментовская дочка

- Алсу, открывай. Мороженное приехало. - добрый голос Суворова. Девушка выдохнула и трясущимися руками открыла сперва первый замок, затем второй, а потом цепь.
Дверь широко раскрылась и теперь двое смотрели друг на друга.
При виде Суворова, Алсу прекратила ощущать сильный напряг и готовность себя защитить снова. И из-за того, что и мозг ее, и тело расслабилась, слезы полились безостановочные.
Суворов же совсем растерялся. Он же всего лишь отошёл за мороженым...
- чего...что случилось? Алсу! - он потрепал ее за плечи, а она лишь закрыла глаза и уткнулась в его грудь, зарыдав.
Парень прошел в квартиру и захлопнул дверь.
Глаза его были искренне непонимающими. Он мельком погладил Каримову по волосам, и оставив ее в коридоре прошел сперва на кухню, но ничего нового там не обнаружив, прошел дальше. Капля крови на полу... Затем ещё одна... Ещё четыре... И вся эта "кровавая дорожка" вела к комнате Каримовой.

Из коридора слышались девичьи рыдания, а Суворов осматривал комнату Алсу, чуть ли не рыдая сам. Скомканная постель, подушка на полу, лужа крови...

Он зажмурил глаза, не желая даже представлять, что здесь творилось в его короткое отсутствие. Тело пошатнулось, а дыхание учащалось.

Никогда.

Никогда он больше не даст ей здесь находиться.

Уже через пол часа Суворов открывал входную дверь восемнадцатой квартиры ключом, другой рукой придерживая Каримову. Та еле стояла на ногах. Дрожь била по девичьему телу, из глаз лились слезы страха и отчаяния, а из приоткрытым губ вырывались сбитые вздохи и выдохи.
- о боже! - прикрикнула Юлия, наблюдая входящую пару.
- Юль. - Вова захлопнул дверь, кинул ключи на тумбочку, шустро снял с себя обувь и взял Алсу ещё крепче. - без вопросов. - парень облокотил ее на стену и присел на корточки. Пальцы потянули шнурки, а после руки сняли кеды, которые Вова так же, стоя на корточках обувал ей в доме Каримовых.
Из под бинта на ноге вытекала кровь, а он уже был пропитан алым цветом до такой степени, что его можно было выжимать.
- ты ж в травмпункте работала до того, как за отца вышла, да? - он встал во весь рост, опер Алсу на себя и мельком глянул на мачеху.
- да, но...- глаза ее метались по Каримовой, находящейся в предобморочном состоянии.
- без но. Швы шила? Шила. Помоги, будь добра. - Суворов был словно затуманен, он пронес Алсу в спальню, где на кровати сидел Марат.
- хана. - мальчик расширил глаза и вскочил с кровати, неуклюже застилая ее одеялом, чтобы Каримова села. Речь его была потерянной, а Алсу этого и не замечала. Нельзя было точно сказать, что занимало первое место в ее мыслях. Все было скинуть в одну огромную яму, из которой, как сейчас думал Вова, девушке будет ой, как сложно выбираться.

Не сгибая ногу она рухнула на кровать. Взгляд ее смотрел в никуда, дыхание наступало лишь тогда, когда сердце учащалось, грудь сжималась, а Алсу заставляла себя вздохнуть.

Тело ее было словно мертвым. Только окровавленные руки дрожали в конвульсиях, сердце продолжало биться. Дыхание не производилось без острой нужды, а зрачки не сдвигались ни на миллиметр.

- Алсу! - Вова схватил ее за щеки и заглянул в безжизненные глаза. - слышишь меня? - его голос невероятно тревожен, а глаза мечутся по заплаканному лицу.

А перед ее глазами не Вова. Не ее возлюбленный, не тот, который тысячу раз вытаскивал ее из неприятностей, а картина, которая стояла перед ней совсем недавно.

Филатов...его выражение лица...словно он не делает что-то ужасное, а выполняет какую-то обыденность. Ее же...чуть не...

О, боже.

И осознала все Каримова только сейчас. Ее руки запачканы чужой кровью, она покалечила человека, ещё бы несколько сантиметров ближе к груди и он был бы мертв. А человека ли? Она чуть не убила животного. Он бы сломал ей жизнь, если бы она не оставила ножевое в его плече.

А Вова ее спас. Словно знал все наперед. Что, если бы не нож, который в конце очередной прогулки Суворов отдал Каримовой? Она же...двинуться под Филатовым не могла!

Как же ее сила, по сравнению с мужской ничтожна...

И ей никогда не приходилось понять это в полную меру. После переезда хватило лишь месяца, чтобы каждая собака, проходящая мимо жилого дома знала, что в одной из его квартир живёт дочка Каримова. На улицах ее не трогали, если и не знали ее, то после "фамилию мою знаешь? Каримова я." убегали, не сказав больше ни слова. А до переезда она жила в более безопасном месте, где посторонних не было, соответственно не было и лишней опасности.

А сейчас что? Собственный одноклассник, которого она знает одиннадцать сранных лет совершает попытку изнасилования в ее же доме, а помогает ему ее брат, который когда-то был ее жизнью.

И наконец после нескольких "Алсу!" девушка приходит в себя и поднимает взгляд на Суворова.
- ты в безопасности. Осознай. - он дал время ее испуганному разуму.
- могу ли я быть в безопасности, когда на меня напали в моей квартире, когда ты всего лишь отошёл за мороженым? - она шептала. Сил на полный голос не было. - что будет, когда я буду возвращаться из школы? Что будет, если я одна дому останусь? - совсем позабыв о пропитанном кровью бинте, ране, которая продолжала кровоточить и острой боли, которая вызвала новые слезы на глазах, она явно оживились и вскочила на ноги, тут же рухнув обратно, вскрикнув от боли. Руки крепко охватили колено и застывшую кровь на ладонях покрыла ее свежая.
- Алсу! - его крик был больше схож на рык. Его руки крепко схватил Каримову за плечи и мягко усадили ее на кровать. - Юль! - он повернул голову в сторону коридора.
- иду, иду! - доносилось из другого конца квартиры.
В комнату вбежала кудрявая женщина кучей чего-то на руках. Через сщуренные глаза Каримова видела ампулы с прозрачной жидкостью, бинты, коробку с иглами, спирт и...нити?

Марат, сидящий на кровати старшего брата, ахнул и тут же закрыл рот рукой.

Руки старшего Суворова потянулись к красным бинтам девушки, а глаза его поднялись на ее лицо.
- потерпишь немного, ладно? - он знал, она потерпит. Она же его сильная Алсу. Его душа.

Пальцы развязали узел бинта, а после начали разматывать его, добираясь к ране все ближе и ближе.

Всего через минуту на коленях перед Каримовой сидела теперь Юлия. В руке она держала смоченную спиртом тряпку и вытирала кровь вокруг раны, подбираясь к ней.
- щипать будет. - Юля вздохнула, сжала губы и прикоснулась тряпкой к кровоточащему увечью. Каримова зашипела и сжала в ладонях одеяло. Спина ее прогнулась, а глаза крепко накрепко закрылись.

Суворовы же смотрели на Каримову, не моргая. Марат с интересом и открытым ртом. Ему было до безумия интересно смотреть на кровь, раны и резню. Ну, мальчишеские забавы. А его старший же бросал тревожный взгляд то на перекошенное от боли лицо Каримовой, то на дрожащие руки мачехи, выбирающие с колена остатки крови. После глаза его наблюдали то, как иглой в шприц она набирала жидкость из ампулы и постукивала по нему, распределяя обезболивающее равномерно. После из иглы брызнуло небольшое количество жидкости и послышался новый вздох Юлии.

Игла проткнула кожу Алсу, а она мимолётно дернулась. Шприц опустошался, а Каримова становилась все расслабленее и оперлась о стену, выдыхая.
Обезболивающее прекратило ее муки в болях и разлилось по крови.
- готова? - Юля заметно нервничала, игла, зажатая меж ее пальцев едва подрагивала.
- готова. - Каримова напряглась и наклонила голову, рассматривая струю крови стекающую на ковер в комнате Суворовых и иглу, входящую в ее кожу...

Вова аккуратно разжимал кулак Каримовой, доставая складной нож, который так и не отпускался девушкой. Ее боязливые глаза кинулись на Суворова, но тут же наткнулись на успокаивающий нежный взгляд.
Одним лишь киванием Вова подозвал к себе младшего брата. Тот подскочил к его лицу, все ещё глядя на нитки, уже вшитые в колено Алсу и красные руки.
- нож помой хорошо. Только чтоб следов не осталось, понял? - говорил старший тихонько ему на ухо.
- понял. - он двумя пальцами взял рукоять ножа. Та была теплой, нагретой горячей девичьей ладонью.
- заверни в тряпку какую-то и выбрось, да поглубже засунь куда-то. Только нормально сделай.
- что-что, а за убийцей я ещё не подчищал. - он поднялся на ноги и сделал шаг к выходу. Юля уже избавлялась от кровавых бинтов и собираясь искать новые.
- я не убивала! - фраза Марата была единственной, что долетела до ушей Каримовой. Она возмутилась, вновь переполошившись. Ее глаза выражали сильное непонимание, а подрагивающее горло гласило о сильном переживании, которое не отпустило, да даже и не собиралось отпускать девушку.
Она смотрела четко на подростка, а потом взгляд медленно перетек на Вову, который в непонимании сверлил взглядом Марата. Но на самом же деле словно смотрел насквозь.

Они действительно думали, что Алсу...убила?

А с плеч Вовы словно целая гора спала. Он медленно выдохнул, а сердце вновь начало биться.

Отлегло.

- иди, Марат. - Вова махнул головой, а увидев, что брат покинул комнату метнулся к Алсу и вновь сел перед ней на корточки.
- милая моя, Алсу, что произошло? Кто обидеть посмел? - он прикусывал губу, надавливая на нее клыком. Его ладони нежно гладили руки девушки, а его глаза чутко смотрели в ее. Увидели они там лишь тревогу, страх и глубокую печаль. Словно загнанный в угол зверь она была напряжена.
- я все ещё чувствую его прикосновения, Вов. - она сглотнула. Дыхание он слышал отчётливо. Дрожало. А в глазах вновь появился блеск слез.
- чьи, душа моя, чьи? - его брови невольно изогнулись. Как бы ему не хотелось показывать перед ней негативных эмоций - тело выдавало их.
Она закрыла глаза. По щеке вновь потекла слеза.
Какое же унижение... Ее шею все ещё обжигало дыхание Филатова, а руки чувствовали его пальцы. Душа рвалась на части. Хотелось забыться. Удариться о что-то головой и забыть все к чертям!
Сердце чувствовало предательство ещё сильнее всех прошлых вместе взятых. Амир...это и впрямь делал Амир? Он снова решил разрушить ее жизнь?

Почему? Почему он все никак не оставит ее в покое!

Он отдал сестру, его родную кровь, на растерзание...на унижение и позор.

- Алсу-у... - несомненно, Вова не мог не заметить ее вновь накатившихся слез. Она согнулась, ощущая от этого боль в животе и уткнулась в его плечо.

По комнате раздались глухие рыдания и тяжёлый вздох Суворова.

Через пол часа, потрясываясь, она сидела в ванной под струёй обжигающей воды.
Руки лежали на плечах, а крепкие ногти врезались в кожу, оставляя едва кровавые следы, глаза оставались закрытыми во избежание попадания воды, а каждая волосинка уже намокла и покорно свисала, закрывая спину.

И вновь перед глазами пронеслось его лицо. Животное. Не человек. И как он мог на такое пойти после одиннадцати лет нахождения в одном классе? После нескольких лет влюбленности?
А, впрочем. Влюбленности выходит и не было, раз он смог сперва наговорить ей тех гадостей на лестнице, а позже совершить попытку изнасилования потому что ее брат так сказал.

Брат сказал...

А в голове, державшей в себе тысячу эмоций и тысячу мыслей пронеслась ещё одна, врезающаяся в ее сердце, словно нож в Филатова.

Одноклассник что-то говорил о том, что не нужно было лезть, куда не просят.

Так это выходит... Амир пустил на сестру Филатова, чтобы она заткнулась про его дело? Чтобы в суд не пошла?...

- какая же гниль. - хныкнула Алсу, поднимая кисти рук все выше, царапая мокрую кожу, и оставляя на ней красные следы.

Под кипятком она сидела больше полу часа, пока Вова не начал беспокоиться и тарабанить в дверь ванной комнаты.

Показалась она пред ним с опущенными глазами, мокрыми волосами, с которых стекали редкие капли, красной кожей и в его футболке. На шее Вова заметил раны, словно царапины, которые, если потереть, пропустят кровь.
- а это что ещё? - он освободил левую часть ее шеи от волос, и нахмурившись глянул сперва на кожу, а затем на опечаленую девушку. - Алсу.
- противно мне. Кожу содрать хочется. - она крепко сжала зубы и медленно закатила глаза.

Ничего хуже ее глаза не видели, чем взгляд Вовы, который с глубокой виной смотрели на девушку.
Он взял ее на руки и принес в комнату. Точно теперь на ноги он встать ей не позволит. А сам теперь и на шаг не отойдет.
Ещё хуже Вове было от того, что он все ещё не понимал, что сделали с душой его.

- расскажи, умоляю. Кто, Алсу, кто? - Вова сидел на стуле, стоящем возле кровати, в которой лежала Алсу, оставив не укрытыми лишь глаза.
Суворов был невероятно зол. Все внутри буквально горело. Но разве можно своей злобой ещё больше напугать любимую?

Теперь организм на стресс реагировал иначе: глаза девушки смыкались, а сама она чувствовала безумную усталость и сонливость. Ее голос был безумно тих, а речь едва разборчива.
- ну он же брат мой, Вов... - хнычила тихонько она, засыпая. - ну, я его засужу. Прямо завтра в милицию пойду, архивы рыть. - слова оборвались, а дыхание стало размеренные и медленнее.
Вова приложил руку ко рту. Все те минуты, которые он провел за рассказом Алсу он не сказал ни слова. Глаза были на мокром месте и застыли в ужасе.

Слишком далеко Каримов забрался. Разбираться придется иначе, чем разговором или кулаком.

Нежная рука гладила лоб Алсу, а ещё нежнее голос будил ее.
- Алсу, девочка моя. - кудри едва касались щек Каримовой, она еле раскрыла глаза. - ты почти сутки проспала. Кушать хочешь?

Сутки?

Каримова приподнялась на локти и оглядела комнату.
- а сколько сейчас? - голос тих из-за того, что она только проснулась, а глаза покрывались пеленой и позволили ей видеть в полную меру лишь после того, как она их несколько раз потерла.
- три часа, милая.
Живот заурчал. Конечно, с самого утра того дня без еды.
- а Вова где? - Алсу нахмурилась.
Женщина пожала плечами.
- ушел куда-то час назад. Ждал пока ты проснешься, не дождался и ушел.
Сердце пропустило удар.
- а Марат? Марат дома? - ее испуганные глаза метались по комнате.
- в школе. - Юля удивилась беспокойству девушки. - где ж ему ещё быть?

А точно ли в школе? Вдруг... Суворовы сейчас на их собрании каком-нибудь? Или же собирают "своих" и идут "район на район"?
Боже... Нет. Нет. Нет.

Каримова бродила по комнате, опустив голову. Поникшая. Юля спокойно что-то напевала на кухне, моя тарелки. А в то время грудь Алсу сжимала тревога, дыхание учащалось, а ноги ее выхаживали всё больше и больше шагов по комнате.
В коридоре послышался щелчок замка.
Каримова, словно пуля, рванула к входной двери, молясь. Молилась она о том, что бы не увидеть сейчас ни капли крови ни на костяшках Вовы, ни на его лице и других частях тела.
Дверь открылась и в квартиру вошёл Суворов.

Цел.

В одной его руке сумка, а в другой два ключа. Один с черным брелком, другой без брелка вовсе.
- неужели проснулась? - он улыбнулся, поставил сумку на пол и прижал переживающую к себе, целуя в макушку.
- я так волновалась! Думала, ты разбираться пошел! - она встала но носочки и уткнулись носом в его шею.
- сначала твоя безопасность, душа моя, - он поцеловал ее руку. - потом все остальное. Поэтому одевайся. Кое-куда едем.

Солнце било в окна машины, перстни на пальцах возлюбленных сверкали с особой силой, а Алсу с энтузиазмом пыталась разузнать, куда же направляется черный форд.
- нет, душа моя. Не скажу. Пять минут подожди, почти приехали! - Вове было по-настоящему радостно видеть не заплаканную Алсу, не нервную, а хоть и едва, но улыбающуюся и спокойную.

Алсу - девушка далеко не глупая и сразу, как двое вышли из машины, а после направились к одному из подъездов неизвестного ей дома, все поняла. Но молчала.
Длинные мужские пальцы вставляли ключ в скважину и дёрнули дверную ручку.
Перед Каримовой показался большой светлый коридор. Оливковые обои, невероятно чистые полы. Сбоку большой, нет, огромный шкаф, под стать ее количеству вещей, а справа двойная белоснежная дверь. Алсу спешно разулась и прошла в комнату.
Зал. Широкий, длинный. Высокие потолки были во всей квартире. Сразу слева стоял обеденный стол, за ним несколько стульев, далее комод с телевизором, стоящим сверху, а напротив комода длинный диван молочного цвета. Неподалеку от телевизора стояло высокое напольное зеркало, а рядом находилось окно, прямо напротив входа. На белоснежном подоконнике стояло несколько зелёных цветов, двое из которых алое, Алсу сразу их узнает, всю ее жизнь, в каждом доме они были. Латифа говорила, что оно хорошо помогает для заживления ран. А по бокам от окна шторы, достигающие пола.
Каримова с восторгом обернулась на Вову. Шок заставил ее молчать и сейчас.
Она сделала пару шагов вперёд, заходя в следующую комнату.
Спальня. Огромная двухспальная кровать, накрытая покрывалом, несколько подушек, как всегда любила Алсу, белый стол, ещё один шкаф, снова зеркало!
- ну, какая красота...- шептала Алсу, ходящему за ней Вове. - Вов! - она прижала руки к мягким губам. Все было продумано до мелочи, шторы, тюли, постельное белье... - какая же красота! - она развернулась к нему на пятках. Волосы подлетели вверх, снова падая на плечи и спину.
- все для тебя, Алсу. Теперь то ты точно в безопасности, слышишь? Я никому на свете не разрешу и пальцем к тебе прикоснуться. Все, что пожелаешь исполню. - он гладил ее волосы, выцеловывая нежную ладонь.

2687 слов
У меня есть тгк
Название: пион на снегу
Ссылка: https://t.me/pioninthesnow
Там выходят расписания выхода глав, обсуждения, спойлеры и различные видео по фф
Так же фф выпускается на фикбуке
Ещё у меня есть второй фанфик "абрикосы наутро"
(Тоже выпускается и на фикбуке, и на ваттпад)