часть 5.
Прошёл день, как они поссорились.
Деймон неотрывно был рядом с Эммой — высокий, уверенный, сильный, заботливый. Он обнимал её, шутил, гладил по спине. Она отвечала улыбкой, но только внешне.
Внутри — шторм.
Разрывающий, ледяной.
А Дженна… наблюдала.
Со стороны казалось, будто она невозмутима, как всегда. Грациозная, гордая, стерва-королева. Но внутри всё кипело.
Когда она увидела, как Эмма прижалась к Деймону, как тот рассмеялся и поцеловал её в щёку — что-то внутри сломалось.
Она вышла из корпуса. Взяла телефон. Захотела написать, позвонить, крикнуть.
Но не смогла.
Она села на скамейку, руки дрожали, челюсть сжата.
Слёзы. Громкие, беспощадные.
Слёзы злости, бессилия и боли.
— Она же моя… моя, блядь… — прошептала Дженна сквозь зубы, стирая их тыльной стороной ладони.
Она не плакала. Она рыдала. С тихими всхлипами и сдавленным дыханием.
А в это время Эмма шла домой.
Одна.
Без Деймона. Он хотел пойти с ней, но она отказалась. Не объяснив.
Дома она сделала себе чай, укрылась пледом.
Усталая. Выжатая. Раздавленная.
Она смотрела в одну точку.
В голове только одно имя.
Дженна.
Слёзы сами покатились по щекам.
Она взяла подушку, прижала к груди, и прошептала сквозь судороги:
— почему все так сложно..
И пока одна рыдала в квартире, другая — снаружи, на скамейке…
---
Было уже одиннадцать вечера.
Холодный, ветреный воздух срывал последние жёлтые листья с деревьев, гнал их по тротуару.
Эмма шла медленно, почти на автопилоте.
На ней был только старый серый кардиган и оверсайз штаны, которые держались на ней, как на вешалке.
Её худоба стала пугающей — острые ключицы, тонкие запястья, щеки ввалились.
Лицо тусклое. Глаза пустые.
А внутри — боль. Бесконечная.
Пока шла в магазин, то едва не упала, немного покачнулась. Но никто не заметил.
И она даже не удивилась.
Слёзы катились по щекам, пока она небрежно стирала их ладонью.
В магазине Эмма взяла только баночку йогурта и немного картошки. Всё, что смогла. Всё, что, возможно, сможет съесть.
Кассирша посмотрела на неё с лёгкой жалостью.
— Вам пакет нужен? —
— Маленький… пожалуйста, — выдохнула Эмма почти неслышно.
На выходе из магазина она взяла пакет в здоровую руку.
Он был лёгкий, почти невесомый.
Но для неё — будто пудовый.
Её шатнуло. Она остановилась, обхватила себя руками, замерла.
И в этот момент…
— Эмма?.. — знакомый голос. Хрипловатый, чуть сорванный.
Она повернулась.
Перед ней — Дженна.
Та выглядела не лучше.
Под глазами — круги, губы сжаты, взгляд потерянный и растерянный. Волосы растрёпаны, куртка нараспашку, как будто она просто вбежала в ночь, без плана, без цели.
Просто шла. Искала. Искала её.
Пару секунд — тишина.
Ветер срывает листья, холод пробирает до костей.
— Ты… — прошептала Дженна, подходя ближе.
Она не знала, обнять её? Сказать что-то? Закричать?
Эмма сжала пакет крепче, взгляд опущен.
— Не подходи, — выдохнула она хрипло.
Голос дрогнул.
Дженна замерла.
— Эм, пожалуйста… —
— Я не хочу… — перебила та. Голос дрогнул сильнее. Она стиснула зубы.
И, как бы в ответ, первые капли слёз покатились по щекам обеих.
Они стояли друг напротив друга, истощённые, дрожащие, пустые.
Как будто две тени, потерянные в этом холодном, равнодушном мире.
Эмма стояла, зажав в дрожащих пальцах тот лёгкий пакет.
Всё тело трясло от холода, от нервов, от истощения.
Под кардиганом проступали очертания костей — она похудела ещё сильнее.
Ноги как спички, руки — будто стеклянные. Казалось, что её может снести любой порыв ветра.
И вдруг — она всхлипнула.
Потом ещё раз.
И ещё.
Пакет упал на асфальт. Баночка йогурта покатилась в сторону.
Эмма разревелась.
Громко. С надрывом. Как будто всё то, что копилось, наконец прорвалось.
Слёзы лились ручьями, и её худенькое тело содрогалось от рыданий.
— Эм… — Дженна подалась вперёд, не выдержала.
Она шагнула, а потом — резко обняла Эмму.
Прижала к себе так крепко, будто боялась, что та исчезнет, рассыплется, исчезнет навсегда.
Эмма вжалась в неё, уткнулась лицом в плечо Дженны, руки обвили её спину.
Её пальцы сжались в ткани платья Дженны, как будто она цеплялась за неё — за тепло, за жизнь.
— Я… я больше не могу… — прошептала Эмма сквозь слёзы.
— Тшш… — прошептала Дженна, её губы почти касались уха Эммы. — Я тут. Я с тобой. Всё… всё хорошо.
Они стояли посреди улицы, в пустынном и тёмном квартале.
Только фонари, ветер и две души, слишком уставшие, чтобы прятаться.
Слёзы текли.
Но в этом объятии — впервые за долгое время — было хоть что-то похожее на безопасность.
Дождь начался внезапно.
Крупные, тяжёлые капли осыпались с неба, промочив всё за считанные секунды.
Дженна дрожала. На ней было только чёрное платье — тонкое, облегающее, совсем не для такой погоды.
Темноволосые пряди прилипли к её лицу, к шее. Она вся промокла, но даже не замечала.
Эмма чуть отстранилась.
Глаза распухшие от слёз, щеки красные, кардиган весь мокрый. Но сейчас она смотрела на Дженну.
— Ты тоже… — Эмма замолчала, протянула дрожащую руку и коснулась её щеки. — Ты плакала…
Дженна кивнула. Без слов.
И Эмма снова прижалась к ней, пряча лицо в её мокром плече.
— Подожди, — прошептала Дженна, присела на корточки и подняла упавшую баночку йогурта, аккуратно убрала её обратно в пакет. — Давай я понесу.
— Там картошка ещё, — пробормотала Эмма тихо, почти извиняясь.
Дженна взяла пакет в одну руку, а другую протянула Эмме.
Эмма вложила в неё свои холодные пальцы — лёгкие, почти невесомые. Тело её дрожало, как осиновый лист.
— Тебе… не холодно?.. — выдохнула Эмма, посмотрев на Дженну с тревогой.
— Потом согреюсь, — отрезала Дженна.
Но голос у неё был всё такой же мягкий, почти бережный.
Они пошли вместе, медленно, в темноте, под проливным дождём.
Эмма плакала. Периодически. Беззвучно. Её губы дрожали, дыхание сбивалось.
Иногда она судорожно хваталась за руку Дженны покрепче — будто боялась снова потерять её.
Дженна прижимала её к себе, насколько позволяли обе руки.
Когда дошли до дома Дженны, обе были насквозь промокшие.
Дверь захлопнулась за ними — и улица осталась снаружи.
Но вся боль… была всё ещё с ними внутри.
---
Комната была тёплой, уютной, полутемной — свет лишь от ночника.
Они обе стояли у шкафа. Дженна, вытащив футболку и мягкие домашние шорты, повернулась…
И застыла.
Эмма стояла посреди комнаты в одном лишь нижнем белье — чёрном лифчике и тонких трусиках.
На секунду между ними повисла тишина.
Глаза Дженны расширились.
От шока. От боли. От тревоги.
Эмма будто… стала ещё меньше.
На фоне тусклого света её кожа казалась почти прозрачной.
Каждая косточка торчала: ключицы, лопатки, рёбра.
Живота почти не было — плоский, вогнутый.
Талия узкая до невозможности. Плечи острые, руки — тонкие, как прутики.
На ногах — ни грамма лишнего, ноги как спички.
Она казалась такой хрупкой, что хотелось подойти и накрыть собой.
Эмма сжалась.
Прижав руки к груди, словно стыдилась. Опустила взгляд.
— Я… — начала она, но не закончила. Её голос был почти неслышен.
Дженна молча подошла.
— Надень, — мягко сказала она и протянула одежду.
Эмма дрожащими пальцами взяла футболку, натянула её через голову.
Она была оверсайз — скрывала всё. Даже ноги.
Потом надела мягкие шорты.
Но всё равно чувствовала себя… голой.
Дженна отступила на шаг и смотрела.
Не из жалости. Не с отвращением.
С болью.
— Ты… — тихо выдохнула она, но остановилась. Не знала, что сказать.
Эмма подняла глаза, в них — страх.
Она ждала реакции. Осуждения. Паники.
Но Дженна подошла ближе.
Обняла её за плечи. Осторожно, но крепко.
И прошептала:
— Эм.. Всё будет хорошо.
Эмма кивнула. Губы дрожали.
Она прильнула к Дженне, зарывшись носом в её шею, и закрыла глаза.
Слов не было. Только тепло.
И одна спасительная мысль: она всё ещё рядом…
---
На кухне царила тишина, разбавленная только лёгким шипением сковороды и звоном посуды.
Дженна стояла у плиты, поджаривая картошку с травами. Эмма тихо сидела за столом, укрывшись пледом.
Она была в футболке Дженны — слишком большой, почти до колен, и выглядела в ней особенно хрупкой.
— Хочешь йогурт позже или сейчас? — спросила Дженна, не оборачиваясь.
— Лучше… потом, — тихо.
У Эммы в голосе всё ещё дрожала тень чего-то надломленного.
Она с трудом фокусировалась. Глаза чуть покрасневшие, взгляд уставший, будто за века усталости.
Но — она пыталась. Ради Дженны.
Они сели за стол.
Дженна положила Эмме немного еды. Та посмотрела на тарелку, потом на неё.
— Я… постараюсь.
— Просто немного, — мягко. — Главное — вместе.
Эмма ела медленно, молча, с небольшими паузами.
Дженна наблюдала, сдерживая волнение. Она видела — каждое движение Эмме давалось с усилием.
Будто даже ложку держать было тяжело.
Но спустя десять минут… тарелка была почти пуста.
Дженна не сказала ни слова. Только подошла.
И вдруг, Эмма сама встала, резко прижалась к ней всем телом.
Обняла крепко, цепко.
Как будто боялась снова потерять.
— Спасибо… — прошептала она.
— Ты… ты не представляешь, как много для меня это значит. Что ты здесь… рядом.
Дженна обняла в ответ. Молча. Гладя её по спине, прижимая к себе.
Тепло проходило сквозь тонкую ткань футболки.
Сердце Эммы всё ещё стучало неровно, но — не в панике.
А в благодарности.
Они так и стояли, пока еда остывала.
И в эту секунду…
мир будто замирал.
----
Они устроились на диване, закутавшись в один большой плед.
На экране шёл какой-то старый фильм, в комнате царила полумгла, а за окном — тихий дождь.
Эмма сидела ближе к Дженне, с йогуртом в руках. Она неторопливо ела, маленькими ложками, молча.
Каждый кусочек давался тяжело, но она знала — она должна.
— Уже лучше, — прошептала она, доедая и ставя баночку на столик перед собой. — Спасибо, что… кормишь.
— Спасибо, что ешь, — Дженна тихо усмехнулась. — Я волновалась.
Несколько минут они просто смотрели фильм.
Они сидели под одним пледом, свернувшись на диване, в полумраке комнаты.
Фильм давно потерял смысл — его просто никто не смотрел.
Эмма доела йогурт, поставила баночку на столик, вытерла пальцы о салфетку и снова поджала колени под себя.
Молчание между ними было уютным, но насыщенным эмоциями.
Она чуть повернулась к Дженне и, не говоря ни слова, осторожно положила голову ей на плечо.
Тёплое дыхание Дженны касалось её виска.
И вдруг Дженна повернулась к ней. Их взгляды встретились.
Медленно, будто во сне, они приблизились друг к другу.
Эмма явно хотела что-то сказать, но тут же почувствовала губы на своих губах, все что она успела промямлить: "дже.."
Губы соприкоснулись.
Медленно. Осторожно. Пробуя, ощущая, дыша друг другом.
Но потом…
Страсть разгоралась.
Эмма взяла Дженну за щёки, нежно, но крепко, прижимая ближе.
Поцелуй стал глубже, жарче, жаднее.
И ни одна из них не собиралась останавливаться.
Дженна прижалась всем телом, одна рука скользнула к талии Эммы — ощутимо тонкой, почти прозрачной.
Эмма вздохнула ей прямо в губы, дрогнув, её пальцы слегка зарылись в волосы Дженны.
Плед сполз. В комнате стало холоднее, но между ними — только жар.
Поцелуй продолжался.
Долго.
Тягуче.
Обе были будто на грани, забыв про всё.
Поцелуй не прекращался, только становился глубже. Эмма потянулась к Дженне ближе, её худые пальцы обвили девушку за шею, и она притянула её к себе. Дженна не отстранилась — наоборот, пошла вперёд, будто желание давно сдерживалось. Через пару секунд, её ладони скользнули по талии Эммы, прижимая её ближе, и в один момент Дженна, двигаясь вперёд, мягко, но уверенно повалила Эмму на диван.
Теперь она оказалась сверху, склоняясь к ней, не отрываясь от губ. Их дыхание смешалось, стало шумнее. Эмма слегка вздрогнула от неожиданности, и из её губ сорвался приглушённый, стон — не громкий, но достаточно, чтобы Дженна его услышала. Она резко вдохнула, будто звук прошёл по ней током, и продолжила целовать её с новой страстью.
Эмма закрыла глаза, её руки скользнули по спине Дженны. На секунду она даже дрожала, но не от страха — от того, как близко они сейчас были. Дженна была горячей, напористой, но не грубой. А Эмма — будто тонкий лист, готовый рассыпаться, но всё ещё держалась. Они будто слились, не замечая ничего вокруг — только тихий звук фильма на заднем плане и их дыхание в тишине.
Хорошо, давай продолжим чувственно и бережно, сохраняя атмосферу тепла, страсти и эмоциональной близости:
---
Поцелуй между ними постепенно стал тише, мягче, но не менее насыщенным. Дженна осторожно оторвалась от губ Эммы, лишь на секунду взглянула ей в глаза — взгляд был почти жадный, но одновременно полный чего-то... нежного. Потом медленно опустила губы к её шее.
Горячее дыхание коснулось кожи, и Эмма невольно выгнулась под ней, тихо простонав. Дженна поцеловала её в шею — сначала легко, осторожно. Потом чуть ниже. Её пальцы всё ещё держали талию Эммы, а губы будто жадно искали вкус этой тонкой, хрупкой кожи.
Эмма провела пальцами по её затылку, мягко поглаживая. Иногда чуть сильнее сжимала, будто хотела удержать её рядом. Из груди снова вырвался слабый стон, едва слышный, но искренний. Она чувствовала — всё, что между ними, сейчас настоящее.
— д-дженна… — прошептала Эмма еле слышно, пальцы продолжали скользить по тёплой коже под её волосами, — мх…
Ответом было очередное касание губ к её шее. Всё замерло — время, дыхание, мысли. Были только они. Только это. Только тепло.