часть 1.
дженна ортега - популярная стерва университета, её все знают и уважают. (королева университета)
Эмма майерс - тихоня, над которой все стебутся, просто так.
Аудитория была полна смеха. Не того доброго, заразительного, а колкого, режущего. Как бритвы. Эмма стояла посреди класса, держась за лямку рюкзака, словно за спасательный круг. Глаза — опущены, губы — плотно сжаты, плечи — будто под весом мира.
— О, смотрите, наша Принцесса-Невидимка пришла! — насмешливо бросила Сара, одна из приближённых Дженны, громко шлёпая жвачкой. — Тебя что, опять в прачечной перепутали с тряпкой?
Кто-то фыркнул. Кто-то хохотнул. А кто-то… просто смотрел.
Дженна сидела у окна. Нога на ногу, идеально уложенные волосы, подведённые глаза и привычная ухмылка на губах. Она не смеялась — ей не нужно было. Она просто смотрела, оценивая. Не вмешивалась. Не защищала. Но и не останавливала.
Эмма не ответила. Только прошла к последней парте, как будто сквозь бурю. На её запястьях виднелись тонкие, красноватые следы. Никто не спрашивал, откуда.
— Слушай, Джен, — снова подала голос Сара, — может, сядем её в уборной на обед закрывать? Говорят, у неё даже телефона нет.
— Зачем? — Дженна наклонила голову, скользнув взглядом по Эмме. — Она и так не живёт, а существует. Неинтересно.
Те засмеялись. Но Дженна… вдруг почувствовала укол. Незначительный, почти неощутимый. Как будто что-то внутри сжалось, когда взгляд Эммы случайно встретился с её глазами. Пронзительно-голубой. Без слёз. Но с какой-то ужасной тишиной.
Это была не жалость. Нет. Дженна Ортега не испытывает жалости.
Просто стало скучно. Или… не совсем.
---
Университетские коридоры опустели. Последняя пара закончилась, и студенты разбрелись кто куда: в кафе, по общагам, по вечеринкам.
Эмма вышла первой, опустив голову, как всегда. Шла быстро, будто от кого-то убегала. Она всегда так уходила — незаметно, без прощаний, с пустотой в глазах и слишком лёгкими шагами. Сегодня был один из тех дней, когда воздух казался слишком тяжёлым.
Проходя мимо технического корпуса, она услышала, как кто-то хихикнул за углом. Ускорила шаг. Поздно.
— Эй, грязная крыса! — грубый голос, знакомый, как плохой сон.
Трое. Парни из старших курсов. Один из них — тот, кто однажды сорвал с неё рюкзак прямо в столовой. Его звали Алекс. Он любил чувствовать себя сильным. Особенно рядом с такими, как она.
Эмма попыталась пройти мимо, но кто-то схватил её за плечо и резко дёрнул назад.
— Ты думаешь, самая крутая, типо милашка? — Он сплюнул рядом с её ботинком. — Такая тихая, такая гордая… А глаза у тебя — как у сучки, которую никто не гладит.
Удар — кулаком в живот. Внезапный, жестокий. Воздух вылетел из лёгких. Она согнулась, схватившись за живот, пытаясь не упасть.
Следом — пинок в колено. Она повалилась на холодный бетон, ладонями ловя землю. Камни царапнули кожу, оставив кровавые полосы.
— Тебе нравится быть ничем? Или ты просто рождена, чтобы страдать?
Один из них схватил её за волосы, дёрнул, приподняв голову. Эмма взвизгнула, но не закричала. Она уже знала — кричи, не кричи, всё равно никто не услышит.
— Смотри мне в глаза, мразь.
Пощёчина. Потом ещё одна. Кровь выступила из рассеченной губы. Всё начало плавать перед глазами. Эмма даже не заметила, когда слёзы прорвались наружу.
В какой-то момент они ушли. Просто… надоело. Оставили её там, на земле, изломанную, как куклу без нитей.
сидела на асфальте, дрожа от боли и холода. Руки тряслись. Кровь капала с губы. Пальцы с трудом нащупали в рюкзаке телефон. Экран мигнул. Разбит. Но всё ещё работал.
Слёзы мешали видеть. Она не знала, кому звонить. У неё не было друзей. Никого. Никто бы не пришёл. Никто бы не понял.
Судорожно она набрала единственный номер, который был в списке контактов недавно — случайно добавленный на лекции, когда Дженна отдала ей лист с домашкой.
Дженна Ортега.
Палец замер над кнопкой вызова.
"Она же ненавидит меня", — прошептала Эмма сквозь дрожь.
Но всё равно нажала.
— Алло? — голос Дженны был хрипловатым, как будто она только что проснулась или ей просто было лень говорить чётко.
Эмма не сразу смогла ответить. Рот наполнился металлом, кровь медленно текла по подбородку, к шее. Руки дрожали. Она держала телефон обеими ладонями, как будто тот был слишком тяжёлым.
— Эмма? — раздражённо, с оттенком удивления. — Ты чего вообще…
— По… помо…ги, — прошептала Эмма. Голос сорвался, как будто каждое слово выцарапывало горло изнутри.
Дженна замолчала.
— Это шутка?.. Ты плачешь? Боже, что с тобой?
Ответа не последовало. Только приглушённое дыхание, сдавленные всхлипы, и тишина, пробитая стуком телефона, падающего на асфальт.
Эмма попыталась подняться. Ноги подкосились. Она только смогла сесть, уронив голову на дрожащие руки. В глазах темнело. На запястьях кровь снова пошла — порезы были старые, но сегодня они открылись. Слишком глубоко. Пульсирующая боль в висках, словно кто-то забил туда гвозди.
— Где ты, блять..? — донёсся голос из телефона, теперь с явной тревогой. Уже не высокомерный, а настороженный.
— За… старым корпусом, — выдавила Эмма. Язык натыкался на губы, как чужой. — Они… ушли… я… не могу…
— Охренеть, — пробормотала Дженна, скорее себе.
Потом:
— Не двигайся. Я иду.
Связь оборвалась.
Эмма выронила телефон и обхватила себя за плечи, стараясь не всхлипывать слишком громко. Её тело пульсировало болью. Под ногтями — грязь, на одежде — кровь. Волосы спутались, лицо в ссадинах.
Мир стал тише, и вместе с тишиной пришла мысль: "Может, не стоило звонить. Может, я просто зря надеялась."
Но в тот момент, когда она почти позволила себе потерять сознание, она услышала шаги. Быстрые, чёткие. Дорогие кеды по асфальту.
— Господи… — голос Дженны, глухой, как будто она не знала, что делать.
Эмма подняла голову. Их взгляды встретились. Дженна впервые за долгое время не улыбалась.
Она стояла, будто столкнулась с чем-то, что не ожидала увидеть в реальности.
— Ты же совсем… — Она села на корточки рядом. — Что они с тобой сделали?..
Эмма не ответила. Только зажмурилась, и по щекам вновь скатились слёзы. Не от боли. От того, что кто-то всё-таки пришёл.
Дженна наклонилась, небрежно откидывая волосы с лица, и схватила Эмму за плечи. Та едва поднялась, её тело как-то слишком хрупко отозвалось на жест.
— Ты такая лёгкая, как ветка, — сказала Дженна с явным удивлением, подтягивая Эмму к себе. — Что с тобой, блять?
Эмма не могла ответить. Всё её тело было одно сплошное пламя боли, а в голове не было места для слов. Она просто позволила Дженне взять её на руки. Это было странно. И… не так страшно, как ожидала.
Дженна легко несла её, как будто Эмма была не живым человеком, а чем-то хрупким и хрупким. А её кеды скользили по асфальту, а волосы Эммы терялись в её дыхании.
Почти не чувствуя ничего, кроме жгучей боли, Эмма закрыла глаза, зарывшись в куртку Дженны, которая, казалось, согревала её каким-то странным, недоступным теплом. Всё, что Эмма знала, — это то, что, возможно, она слишком долго держалась на этой линии между жизнью и смертью, но кто-то всё-таки пришёл.
— Тебе ещё повезло, что я не выбила тебе зубы за это, — Дженна сказала это как-то равнодушно, но в её голосе сквозила нечто большее. Скорее, это был раздражённый вопрос о том, как Эмма, такая хрупкая, смогла вообще пережить всё это.
Когда они оказались в машине, Дженна неуклюже устроила Эмму на сиденье и закурила сигарету, не обращая внимания на темноту, которая настигала их. Боли у Эммы было слишком много, чтобы думать о чём-то другом.
Через несколько минут они прибыли в дом Дженны. Огромный, холодный, со стеклянными стенами и без единого звука, кроме того, как Эмма тяжело дышала и пыталась не сползти на пол.
— Садись. — Дженна повела её в большую гостиную, где за огромным столом был расставлен сервис для чая.
Дженна застала её взгляд и сразу заметила — порезы на запястьях. Глубокие. Кровь на тех местах ещё не зажила, и это было слишком очевидно. Но она ничего не сказала. Её лицо осталось безразличным. Даже с тем, что она чувствовала внутреннее недовольство и раздражение, что кто-то мог так довести себя до этого.
— эм.. — Дженна положила её на диван, не давая времени на размышления. Всё было слишком быстро. — Ты в порядке?
Эмма скосила глаза, но, встретив её взгляд, не смогла скрыть своей боли. Она не знала, что делать с тем, как Дженна себя ведет.
Дженна отошла к шкафу, сняла с плеча свою чёрную кожаную куртку и накинула её на плечи Эммы. Это было что-то неожиданное, но нужное. Она сделала это быстро, без лишних слов.
— Ты должна прийти в себя, — сказала Дженна, доставая аптечку из шкафа. — Я обработаю твои раны. Не спорь.
Эмма пыталась отодвинуться, но её руки не слушались. Она понимала, что Дженна делает это не из-за того, что ей жалко её, а потому что это нужно. Больше ничего.
Дженна быстро, но профессионально начала обрабатывать порезы на запястьях. Она сделала это неаккуратно, почти без эмпатии, но именно так, как бы сделала с любым другим человеком. Резкие движения, рука, крепко держащая её запястье, как будто Эмма была не девушкой, а какой-то сломанной игрушкой.
— Что ты вообще думаешь о себе? зачем ты портишь свое тело, это не поможет. — Дженна продолжала работать, но её тон был слишком холодным и прямым. Она даже не пыталась быть ласковой.
Эмма пыталась не смотреть ей в глаза, но не могла — их взгляды пересекались, и она чувствовала, как её сердце колотится от чего-то, о чём она не знала.
— Ничего, — выдохнула Эмма, когда слова вырвались. — Я просто… просто не могу больше.
Дженна остановилась на мгновение, не двигаясь. Она бросила взгляд на её лицо — на заплаканные глаза, на дрожащие губы. Пауза затянулась.
— Ты не должна так думать. И ты не будешь думать так здесь. Я буду рядом, пока ты не восстановишься. — Дженна, кажется, была готова поверить в свои слова, но не сразу.
Эмма вздохнула. Страх перед ней, перед тем, что она могла бы почувствовать, был почти осязаемым. Но Дженна была настоящей, жестокой и прямолинейной. И в её жесткости что-то успокаивало.
— Спасибо, — произнесла Эмма тихо.
Дженна молча посмотрела на неё, затем взяла бинт и продолжила работу.
Когда Дженна закончила перевязку, она слегка отстранилась и оглядела Эмму, которая сидела на диване, всё ещё дрожа. Даже её пальцы, продолжали подёргиваться, как будто пытались удержать тело от дрожи.
Дженна молча накинула на неё тёплое одеяло, которое лежало на диване, а затем села рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы Эмма могла почувствовать её присутствие.
— Всё, заткнись и успокойся, — сказала Дженна, не глядя на неё. Её голос был твёрдым, как всегда, но в нём не было жестокости. Это было больше похоже на приказ.
Эмма просто сидела, обвив себя одеялом, как будто пыталась спрятаться в нём, чтобы хоть немного успокоиться. Но её тело всё ещё не слушалось — слёзы текли по щекам, несмотря на все её усилия.
— Не надо. Всё нормально. Ты останешься здесь, — добавила Дженна, понимая, что Эмма не может успокоиться.
Эмма едва ли подняла голову. От этой нелепой, тупой слабости хотелось просто раствориться. Она была всего лишь кучей тряпок, которую все выбрасывают. Но вот Дженна… Она ничего не сказала, но осталась рядом. Это было почти страшно.
Эмма сжала пальцы на коленях, стараясь унять себя. Почти не слышно, она выдавила:
— Ты не будешь меня… не будешь меня бить, да?
Дженна слегка повернулась, её взгляд был ясным, без всякой мягкости, только лёгкое удивление.
— Ты что, с ума сошла? Не буду, — ответила она, но в голосе был такой холод, что Эмма всё равно почувствовала, как по коже прошёл холодок.
Тишина снова поглотила их. Эмма продолжала тихо плакать, её плечи вздрагивали от каждого вдоха. Она даже не пыталась остановить себя, потому что это было легче, чем пытаться скрыть боль. И несмотря на то, что всё вокруг казалось холодным и чуждым, где-то в глубине она чувствовала, что с Дженной, по крайней мере, она не совсем одна.
Дженна молча смотрела на неё, но её взгляд оставался твёрдым и решительным. Она не понимала, почему её всё это не выводит из себя, почему она не может просто уйти и оставить Эмму. Но она осталась.
— Я… я не могу больше, — произнесла Эмма, голос дрожал, но слова всё равно сорвались. — Я больше не знаю, что делать с собой.
Дженна слегка поджала губы. Всё, что она сделала — перевязала раны, накрыла её одеялом. Она знала, что не будет жалеть. Но она не могла не заметить, как Эмма пытается сопротивляться своему внутреннему разрушению, даже если боится её.
— Послушай, — сказала Дженна, наконец, нарушив тишину. — если я ещё раз увижу порезы. пизда тебе. останешься у меня пока что, все норм будет.
Эмма почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от страха, а от осознания того, что у неё есть кто-то, кто не даст ей уйти в тень.
Дженна встала и пошла к окну, не оглядываясь.
Эмма продолжала сидеть, сжимаясь от боли, но теперь было в этом что-то успокаивающее. Дженна не пыталась её утешить, но она оставалась. И на какое-то короткое мгновение это было достаточно.
Эмма аккуратно легла на диван, не решаясь двигаться слишком сильно. Она всё ещё чувствовала, как тело подрагивает от боли, и каждое движение было мучительным. Одеяло, которым накрыла её Дженна, было тёплым и утягивало её в себя. Эмма обвила себя им, будто это был последний шанс почувствовать хоть какое-то укрытие от мира.
Закрыв глаза, она попыталась забыться. Но тени в её голове продолжали плясать, и звуки в ночи становились всё громче. Боль, что она ощущала в теле, смешивалась с внутренним разладом, как будто её душу разрывали на части. Не было ни утешения, ни спокойствия. Эмма не могла забыть, что пережила, и что всё это навсегда останется с ней.
Сон пришёл, но он был беспокойным. Она просыпалась от каждого шороха, от каждого вздоха. Всё, что она видела, было чёрным, как её кошмар, и в этих тенях снова и снова возникали те самые парни, те самые лица, которые она не могла забыть.
Вскоре она почувствовала, как кто-то сел рядом с ней, на диван. Это была Дженна.
Эмма немного вздрогнула и медленно открыла глаза, хотя ещё не полностью пришла в себя от сна. На секунду её взгляд встретился с Дженной. Она сидела рядом, не двигаясь, не говоря ничего. Тёмные глаза Дженны изучали её.
Дженна молча, как бы не ожидая реакции, улеглась рядом с Эммой, не слишком близко, но достаточно, чтобы её присутствие чувствовалось. Эмма слегка повернула голову, пытаясь понять, что она делает здесь, с ней.
— Ты что, собираешься так всю ночь дергаться? — спросила Дженна, её голос был спокойным, без явной злости, как всегда. — Ложись нормально, не мучайся.
Эмма не могла ответить. Она слабо попыталась передвинуться, но всё равно почувствовала, как тело начинает поддаваться усталости. Дженна снова была рядом, и эта близость давала ей какое-то странное чувство безопасности. Хотя она ещё не могла понять, что на самом деле чувствует.
— спи, — сказала Дженна, теперь уже немного мягче, но всё равно с тем же холодом. Она не смотрела на Эмму, но её рука случайно коснулась её плеча. Эмма почувствовала, как её тело отреагировало на этот контакт. Это было неожиданно.
Через несколько минут Эмма почувствовала, как её дыхание стало ровнее. Сон, который был наполнен кошмарами, начал растворяться, и её тело расслабилось, хотя в голове всё ещё не стихала боль. Она слышала, как Дженна негромко вздыхает.
Дженна не сказала ни слова. Она просто лежала рядом, и несмотря на свою привычную отчуждённость, её присутствие в этой тишине стало чем-то привычным, спокойным.
Эмма погрузилась в сон, который был всё ещё беспокойным, но теперь он не был таким страшным, как раньше. В какой-то момент, в тёмной тишине ночи, когда в доме не было ни звука, она почувствовала, как Дженна слегка повернулась, но не отстранилась. Она осталась рядом, и, хотя Эмма всё ещё не могла разобраться в своих чувствах, ей не было так одиноко.