Косяк

Акира шатается, хватается за полку с шампунями, гелями для душа и какими-то непонятными маслами. В горле до сих пор мерзкий ком. Когда-нибудь это закончится. Когда-нибудь все вернется на круги своя. Возможно, даже завтра. Акира проснется, поймет, что все это страшный сон, и снова уснет, закинув ногу на Киллу. И в этот момент его главной проблемой будет то, как не получить от отца за такое долгое отсутствие, а не все это… Как выжить при ломке. Как сделать так, чтобы Килла не узнала о его зависимости. Как сделать так, чтобы отец не избил его до полусмерти. Что сделать, чтобы у его матери был выкидыш. Как не чувствовать отвращения к Килле. Как забыть, что такая жизнь, как его собственная, вообще имеет право существовать. Он не будет думать об этом. Он будет думать только о том, о чем думал раньше.
Выйти из уборной довольно сложно. Он пару раз ударяется лбом об косяк и шипит. Несколько раз он цепляет открытые двери плечом и матерится. Он слышит, как на кухне переговариваются Хиро и Кацу. Точнее, Кацу что-то говорит, а Хиро что-то одобрительно мычит. Когда Акира заходит на кухню, он понимает, почему Хиро не отвечает нормально. Он снюхивает дорожку мефа со стола Киллы. Акира, мягко говоря, возмущен, но не высказывает этого. Ему ли что-то говорить?.. Вот именно, что нет. Поэтому он просто садится рядом на табурет, снова вытирая губы. Кацу говорит что-то наподобие «доброе утро». Акира мычит то же самое в ответ. У него болит голова. Очень болит голова.
-Ломает?
- Нет, что ты, - Акира язвит, морщится от звука своего же голоса. Кацу, глядя на это, усмехается.
-Ты выглядишь помято, -Мори вздыхает. Имауши отстраняется от стола. У обоих зрачки расширены. На сгибе локтя Кацу- колодец. Сколько он уже ширяется по вене? - Трава у тебя осталась?
- Нет.
-Понятно, -Кацу собирает остатки мефа со стола пальцем, какое-то время рассматривает порошок, после чего стряхивает на пол. -Я оставлю тебе небольшой пакетик. Тебе хватит.
-А? -Акира раздраженно смотрит на Кацу, который кладет голову на плечо Хиро. Оба улыбаются. Голубки.
-Ну, там ну как бы… - он путается в словах, чешет затылок. Теперь черное подобие каре выглядит еще неряшливее. Сказать слова, которые сейчас невероятно нужны - сложно. Сложнее, чем он думал. - Я подумал и решил…
-Кацу, -Акира перебивает его.
- А?
- Я могу тебя попросить? -Акире искренне плевать, что хотел сказать Кацу. Есть кое-что поважнее. Поважнее именно для Акиры.
-Конечно.
-Ты можешь дать мне два грамма кокаина?
Кацу тупо смотрит на Акиру. Акира долго ждет его ответа. И он может с уверенностью сказать, что Кацу смотрит на него с невероятным осуждением.
-Зачем?
-Мне нужно, чтобы моя мать не родила.
Кацу усмехается. Это звучит довольно печально. Он лезет во внутренний карман своей куртки, достает оттуда зиплок с белым наполнением. Он бросает его на стол двумя пальцами. Пакетик почти падает на пол. Акира морщится. Действие Мори слишком небрежное. И, видимо, это не только потому, что он под кайфом.
-Удачи. Только там не два. Может, три. Внюхаешь сам — разъебывайся тоже сам. А, и еще, — Кацу долго роется в карманах той же куртки. Через некоторое время он все-таки достает пакет шишек. Грамм тридцать. — Трава, чтобы ты сильно не мучился. На неделю тебе хватит. Может, даже на больше. Если ты один, конечно, это курить будешь, — Кацу опирается спиной на стенку холодильника, зевает. — И еще, Акира, подумай несколько раз перед тем, как подмешаешь это дерьмо своей матери. Она же умереть может, — при упоминании этого Акира даже не морщится. Это замечает только Хиро, так как его еще не вставляет. — Но я тебе много нравоучений читать не буду, — снова зевает, — Сам думай, что тебе делать. И еще, ты тогда меня перебил, — Кацу вздыхает. — Я хотел сказать тебе, чтобы ты больше не появлялся у меня дома. Никогда. Тебе это уже, так сказать, не нужно. Да, ты мне звони. Если что случится — я приеду. Только домой ко мне больше не приходи. И наркотиками я тебя больше спонсировать не буду. Тебе нужно вылезать из этого. А то трава, а потом еще что хуже. Все мы это проходили, — Кацу шмыгает носом. Он всегда это делает. А еще носит в кармане сосудосуживающие капли. — Так что извини. Тебе нужно помочь вылезти Килле из этого дерьма, потому что ты ее туда затащил. Ты же понимаешь, насколько занизил ее самооценку? Я читал ее записки. Она себя за человека не считает. И думает, что ее мать с ней из жалости. Круто, правда? Она извинилась перед ней за то, что она ей антидепрессанты покупала.
Акира дергается. Антидепрессанты?
-Понимаешь, насколько все плохо? Вам обоим нужно выбираться из этой хуйни. И пожалуйста, не говори ей, что она мерзкая, и тому подобное. Она просто любит тебя. И себя же ненавидит. Постарайся исправить это. Твой же косяк.

Кацу встает из-за стола. Хиро— тоже. Оба шатаются, но все равно доходят до входной двери. Кацу бросает что-то наподобие: «Если что — звони. Всегда отвечу» — и уходит. Хиро тоже прощается и уходит следом за возлюбленным. Акира остается на кухне один. Совершенно один. Киллы в комнате не слышно. Спит. А Акира… «Твой же косяк». «Постарайся исправить это». «За человека не считает». «Себя же ненавидит». «Понимаешь, насколько занизил ее самооценку?» Это все — вина Акиры. Не сказать, что и раньше он этого не понимал, но после слов Кацу… Он ненавидит себя. Ненавидит еще больше. И после всего того, что он сделал, он хочет еще и лишить мать ребенка, которого она явно хочет? Да, она это заслужила. То, что в ее животе — за человека не считается. Пока оно не вылезет из ее влагалища, оно не живое. Чья-то сперма, которая просто мутирует.
Акира сгребает со стола пакет с кокаином. «Она извинялась перед ней за то, что она ей антидепрессанты покупала». Антидепрессанты… Антидепрессанты, блять. Что может быть хуже этого? Это край. Из-за Акиры. Из-за Акиры Килла сидит на такой дряни. А Акина? Разве не из-за Киллы? Нет. Это был его выбор. Перестань перекладывать на кого-то ответственность. Тем более на нее. Килла разве мало натерпелась? Достаточно. Больше, чем просто достаточно. Таблетки она глотал отчасти из-за Акиры. Страдала из-за Акиры. Пыталась повеситься из-за Акиры. Сидела на антидепрессантах из-за Акиры. Все происходило из-за Акиры.