Океан закрытой реальности

Tony Anderson, James Everingham – Darkest Night

Глаза медленно открываются из-за постороннего звука, переворачиваюсь на другую сторону и упираюсь в крепкую грудь. Пусть я была сонная, но мой мозг все прекрасно давал осознавать. Воспоминания о вчерашнем романтическом ужине пролетело перед глазами и мне хотелось спрятаться от всего мира, но увы, прямо сейчас мой нос упирался в грудь мужчины, с которым у меня был секс, а что самое проблемное, это то, что только мне доставил удовольствие.

Есть вероятность того, что он попросит о большем?

Со стороны Эдвина чувствовались движения, но мои глаза были закрыты, хотя уши все прекрасно слышали, а тело чувствовало. Мое дыхание было все таким же спокойным, пока в то время его была учащенное. У него снова температура? Внезапный грохот и последовательно его бурчание.

— Четыре утра, ты долбанулся? — хриплый, сонный голос мужчины раздался по всей комнате.  Кстати где мы? Я не знаю, где мы находимся, но это точно не его комната в коттедже, ведь ту кровать я знала наизусть. — Какая нахрен разница где мы?

Тяжелый вздох и мое лицо, будто ошпарило.

— Джош, отвали уже! Я взрослый мужик и знаю как вести себя с девушками, тем более, когда она является моей женой. — последние слова прозвучали так тихо и невесомо, что мне захотелось распахнуть глаза и посмотреть в его серые. — Это не твое дело, где она, что она и как она. — его брат волнуется только обо мне? Почему? Зачем Джошу эта информация? Если бы он волновался за нас обоих, тогда окей, но здесь идет речь только обо мне. — Прямо сейчас, ты, блядь, можешь ее разбудить и если ты действительно это сделаешь, я вспомню тебе брюхо и задушу собственными кишками. Уснил? — мои глаза жмурятся, ведь не хочется представлять эту картину, тем более с его братом, который приходит к нему на помощь.

Разве так можно с братом?

— Ты еще пьян, идеально! Иди проспись алкаш, а завтра может быть поговорим. Сладких снов, братик. — что люди находят в этом алкоголе? Он ведь только портит жизнь и затуманивает разум. Кстати никогда не видела мужчин Раффэрти пьяными и если честно немного сложно осознавать, что они вообще пьют.

Мое лицо обдало жаром, как только его губы начали целовать лоб, щеки, нос, за ухом. Это была как какая-то колыбельная, которая заставляла погрузиться в глубокий сон. Этот мужчина будто почувствовал мое волнение и то, что я не сплю, поэтому таким способом заставлял засыпать.

Эдвин Раффэрти казался таким злым, змеем Горынычем, ублюдком, монстром который вырывал и хранил эти сердца, где-то… но черт! Никто даже не пытался посмотреть на этого человека совсем с другой стороны и я не говорю о том, чтобы увидеть в нем слабость, нет. Эдвин не слабый и никогда им не будет, в каком бы состоянии он не был, мужчина не слаб. Я не знаю сколько у него секретов и тайн, которые вероятнее всего причиняют неимоверную боль в груди, но знаю, что готова ждать, а может даже и не знать все.

Не знаю сколько по времени я проспала, но меня разбудил приятный запах доносящийся с кухни. Взгляд медленно фокусируется и понимаю, что это вообще не дом Раффэрти, ведь комнаты там огромные, а эта была немного поменьше, но все также в темных тонах. Ноги касаются холодного пола и мурашки пробегают по телу, проходя мимо зеркала я заметила, что была полностью обнажена и честно говоря… это повергло меня в шок! Я спала рядом с мужчиной голой!

Это шутка какая-то?

Пальцами дотронулась к переносице и немного сжала. Снова посмотрела в зеркало и увидела свое оголенное тело. Как так случилось, что недавно я запрещала ему дотрагиваться к себе, а сейчас позволила трахнуть себя пальцами и его языком. Дьяво-о-ол!

Быстро подхожу к его шкафу и начинаю искать себе какую-нибудь футболку или рубашку. Чистая, белоснежная рубашка привлекла мое внимание, это выглядит как в каком-то сериале, который я недавно смотрела. Так сексуально и необычно выходить к своему мужу.

Черт, в кого я превращаюсь?

Выхожу с комнаты и моему взору открывается красивая квартира, приятный запах так и манит поспешить на эту кухню. Прохожу красивую гостиную с огромным диваном и телевизором, поворачиваю в сторону и вижу Эдвина в фартуке, без футболки, возле плиты, с лопаткой в руках. Это было довольно забавное зрелище. Кухня была выполнена по дизайнерски снова таки в черных и серых тонах.

— Доброе утро, повар! — подхожу к нему и заглядываю в сковородку, там были панкейки.

— Доброе, ангел. Виду кто-то хорошо позарился в моем гардеробе? — киваю в знак согласия и потом делаю серьезное лицо.

— Лучше быть одетой, хотя бы во что-то, чем вообще без одежды!

— Ну без нее ты выглядела намного лучше, — его лицо искривляет наглая ухмылка и он возвращает взгляд к сковородке. — как спалось?

— Отлично, только кто ночью звонил? — это вырвалось само по себе, я не хотела этого. Его лицо стало серьезным и образовался целый айсберг.

— Ты все таки проснулась… — желваки заиграли, что означало плохой знак. Я помню, что он обещал сделать с Джошем, поэтому попыталась быстро поменять тему нашего разговора.

— Ты сегодня не занят? — ставлю локти на столешницу и краду одну голубику с коробки.

— Кто-то сейчас по рукам получит, — на моем лице появляется хитрая улыбка, пальцы тянутся к клубнике, резко Раффэрти поворачивается и мягким движением останавливает мою руку, подносит к своим губам и нежно целует. — Бить по рукам не буду, но смогу зацеловать, а потом дать по заднице. — легкий шлепок по попе и он улыбается. — Что ты хотела? Ресторан? Шопинг? — мое лицо кривится от такой повседневной жизни мафиозных баб.

— Прогулка по Палермо и все.

— Это не то чего я ожидал, но если мой ангел этого желает, то… — он прислоняет лопатку к подбородку, делая задумчивый вид. — ладно. Позавтракаем и можем собираться.

— Можем, только как бы ты не испортил наш завтрак? — взглядом указываю на плиту, где поднимается дым. Он резко поворачивается и шепчет себе под нос разные ругательства.

Когда панкейки были готовы, Эдвин их украсил голубикой, клубникой и персиком, но перед этим я все же своровали у него клубнику и получила по заднице. Засранец! Весь завтрак мы просто болтали о нашей прогулке, которая сегодня должна состояться. Он мне предлагал зайти в какое-нибудь кафе и посидеть там, но я напрямую отказалась, ведь хотела увидеть все достопримечательности этого города. Раффэрти конечно тяжело вздохнул, но все таки согласился, хотя имел полное право отказаться, ведь это я должна его слушать, а не наоборот.

— Конечно хорошо, что мы идем гулять, но что мне надеть? У меня толком вещей здесь нету. — поворачиваюсь к нему и наблюдаю как он переодевается.

— Ангелочек, обрати внимание на кровать, — я поворачиваю голову и замечаю лежащую одежду в том числе черный комплект нижнего белья.

— Я ненавижу черный цвет… — шепчу я осознавая, что он спросит почему? На его лице проскользнула что-то темное и страшное.

— Мои волосы напоминают тебе о самом худшем дне и самом хуевом человеке мира…

— Нет, Эдвин я не про это! — делаю маленькие шаги в его сторону, но он отворачивается и отходит.

— Ты считаешь меня ублюдком, тварью, сукой, ебанутым, чудовищем, мразью! — это не так.

— Раффэрти, это не так! Правда! — я не любила черный, потому что это цвет мафии, мафиозников и всех этих монстров, но его я таким не считала. Я будто видела в нем что-то светлое и невероятное.

— Это блядь так! — он хватает меня за плечи и заставляет смотреть в его серые, полные злости глаза. — Ты меня боишься и это правильно, я тебя ненавижу ангел! Ты, сука, только доказываешь какой я на самом деле, но я в курсе, меня испортили, испоганили, но именно с таким собой я смог добиться того, чего в свои сорок старые мужланы не могли сделать! Меня каждый день резали, издевались, поили ядами и оставляли с долбанной лихорадкой, но я жил, лишь бы доказать тем ублюдкам какой я на самом деле! — на мои глаза наворачиваются слезы, но я не плачу, мне обидно за то, что я его задела своими словами, которые не имели абсолютно никакого значения, он сам сделал выводы. Но и винить в этом я не могла, у мужчины был очередной приступ агрессии, а я стояла и нихрена не делала. — Я ненавижу тебя также, как меня ненавидит весь мир! — весь мир, ненавижу, я, также, весь мир.

— Эдвин, я не хотела причинять тебе боль…

— Боль? — он заливается истерическим смехом. — Детка, я не знаю, что это такое. Мне похуй на нее, я перед тобой стою весь избитый, у меня вывез плеча, пять чертовых пуль в руке, мне могли ее ампутировать, но как видишь она работает и вчера вот эти пальцы, довели тебя до оргазма! Разве твоей маленькой, тугой киске не понравилось как с ней грязно обращались? Вы бабы настолько тупые и думаете, что вас будут любить и ценить, но нет! Это не так, нахуя мне ты, когда я могу трахать любую, какую захочу, без какой-либо нежности, беспокойства.

— Прекрати, пожалуйста, прекрати! — я была на грани, чтобы не высказать о нем все, что думаю. Его слова меня задели, признаю, я надеялась, что мы можем хотя бы ладить, а не избегать от друг друга.

— Не нравится слышать? Да? Ангел…

— Закрой свой рот! — выкрикиваю я, мы оба тяжело дышим я смотрю прямо в его глаза и возможно после такой ссоры мы можем сделать примирительный секс, но такого не будет. — Я хотела сегодня тебе сказать важную новость, во время прогулки думала, что поведешь в какое-то атмосферное, безумное место и я тебе признаюсь в том, что недавно осознала… Ты мне, сука, нравишься! — выставляю указательный палец и продолжаю на него кричать. — Пусть я буду сукой и ненавистной тебе, но зато я буду честна и откровенна с собой, не буду таить те чувства, которые так и рвуться наружу! А теперь иди в жопу, Раффэрти. — разворачиваюсь и направляюсь к двери, на секунду меня посетила мысль, что он схватит меня за руку и прижмет к себе, но увы. Я продолжала идти в одной его рубашке, Эдвина ничего не смущало, он стоял там как вкопанный, а мои слезы с каждым шагом так и рвались наружу.

Нижняя губа подрагивает, подхожу к двери и дергаю за ручку, но она не открывается. Ищу какой-то замок, но нахожу какую-то сенсорную штуку, к которой нужно приложить карточку. Он все продумал… Сукин сын! Резко поворачиваюсь и натыкаюсь на мощную грудь, кладу на нее руки и пытаюсь оттолкнуть, но он стоит как статуя.

— Плач, — охренеть он меня еще это заставляет делать. — плач ангелочек, здесь никого нету кроме нас, я не считаю тебя слабой, плач. — мои слезы реально вырываются наружу. — Я знаю, что вспыльчивый ублюдок и не умею слушать, заставляю это прекрасное личико грустить. Хочешь ударь, возьми нож, вонзи мне его в живот, чтобы я истекал кровью, а в итоге сдох. — его голос очень хриплый, будто он скоро потеряет голос, мои слезы падают ему на черную футболку, а он просто гладит меня по спине и продолжает нести этот бред. — Черт, — Эдвин выдыхает и я чувствую его взгляд у себя на макушке. — у тебя столько шансов было дать мне сдохнуть, а ты спасала. Нахрена?

Нахрена? Сама задаю себе этот вопрос.

— Хочу и… не знаю. — почти беззвучно шепчу губами.

— Я ничего тебе хорошего не дам, ты и так испортила себе свою жизнь! Ты убила человека, хотя могла дать ему возможность грохнуть меня, ты была бы свободна. — это не так, меня бы вернули обратно в Испанию и заставили выйти повторно замуж за какого-то стартера.

— Мы не сможем прогуляться? — шмыгая носом спрашиваю у мужчины. Чувствую его губы на макушке и мне хочется расплыться от таких ощущений.

— Палермо ты уже успела рассмотреть, а вот одно секретное место о котором никто, кроме меня и зеленоглазой девочки не знает, а теперь будет еще знать голубоглазый ангел.

➳★➳

Его слова меня очень заинтересовали и я даже поняла о ком говорил Эдвин, зеленоглазая была Доминика, поэтому у меня нет сомнений, что именно с ней у него было секретное место. Мы проезжали четыре исторических квартала, – потому что Эдвин все таки хотел мне показать полностью Палермо и немного о нем рассказал – разделенных улицами Корсо Витторио Эмануэле и Виа Македа, а пересекаются они на площади Кватро Канти. Кальса – в нем находятся железнодорожный вокзал и церковь Марторана,  когда-то здесь был расположен старый арабский квартал. В Альбергерии находятся культурные достопримечательности – театр Массимо, театр Политеама имени Гарибальди, а также дворец сицилийских королей и парк. Сералькадио – один из старейших кварталов Палермо, его главные достопримечательности квартала, это Кафедральный собор и ворота Порта Нуова. Квартал Ла-Лоджиа имеет выход к порту и пляжам.

Эдвин мне пообещал сводить в какой-то театр в Палермо, так как здесь полно древних храмов с тысячелетней историей, дворцов, а самое главное театров.

Мы подъезжали к какому-то красивому району, где находились довольно престижные дома, я больше смотрела на красоту напротив, здесь находился лес, прямо как и у меня в Севильи… Машина припарковалась в самом конце района, где уже не было особняков, а остались лишь одни участки для постройки. Как настоящий джентльмен Раффэрти, открыл мне дверь и мы шли в абсолютной тишине. Я не знала, что сказать, ведь свое признание планировала рассказать в более уютном для нас месте, а не тогда, когда мы ссоримся и вдобавок его неконтролируемая агрессия.

Где-то вдали шумела вода, но я никак не могла понять, где именно. Здесь никаких водохранилищ, озер и тому подобное, не было, а вода шумела.

— Каждую неделю, — подает голос Эдвин и я поворачиваю голову в его сторону, а потом возвращаю обратно. — я ходил к Доминике, носил ей конфету, лишь одну, потому что однажды она сказала, что «мне не нужны все, лучше принеси одну, а следующую потом, это тебе будет поводом ко мне приходить». — он тяжело вздохнул и улыбнулся. — Это место мы с ней нашли вместе, и каждую неделю мы ходили сюда, где я рассказывал о новой прочитанной мною книге. У нее семья была бедная, мама болела лейкемией, а брат из кожи вылазил, лишь бы вылечить мать и обеспечить хорошую жизнь сестре. Я предлагал помощь Андре, но он постоянно отказывался и говорил держаться подальше от его сестры. — он указывает пальцем в сторону кустов и за руку ведет туда.

— Она красивая, я уверена! — мою одежду задевает колючие ветки, но Раффэрти пытался, этому помешать.

— Несомненно, смотри… — мой взгляд цепляется за гору и невероятное озеро, на поверхности выглядывали маленькие камни, по которым хотелось прыгать с одной на другую. Солнце так приятно светило в воду, тем самым придавая особую атмосферу и кайф.

— Целый год, после ее смерти я приходил не на кладбище, а на это озеро, потому что именно здесь я видел ее и мог пообщаться, рассказать о своем паршиво дне, про новые шрамы на теле, обо всем. Тогда я уже ничего не скрывал от нее, этому не было нужды… — моя рука обхватывает его торс и крепко обнимает, мне было грустно, что именно так все и случилось, Эдвин очень силен.

С болью утраты придется жить. От этой боли нет спасения. От нее не спрятаться и не уйти. Рано или поздно она снова накрывает и хочется только одного – лишение.

⭐⭐⭐⭐