✖CHAPTER √38✖
КАТЯ
Я не знаю, сколько времени я просидела на полу, уставившись в одну точку, но когда проснулся Даня, мне пришлось встать. Встав на ноги, я немного пошатнулась, так как из-за того, что я долго сидела на полу, не двигаясь, у меня затекли ноги. Подойдя к кроватке, я посмотрела на Даню.
- Эй, привет, - прошептала я, улыбаясь.
Даня начал мотать ручками и двигать ножками, увидев меня.
- Ты выспался, сладкий мальчик? - также тихо произнесла я, протянув к нему руки и взяв его.
Поменяв ему памперс на пеленальном столике, я переодела его в темно-синий детский комбинезончик. Закончив с переодеванием, я взяла его на руки и посадила в электронную детскую качалку, а самая села рядом на небольшой диванчик, из кожи цвета слоновой кости. Вручив Дане в руки парочку его игрушек, я стала наблюдать за тем, как он с большим интересом с ними играет и сует их в рот.
- Дань, не надо, - говорю я, когда он очередной раз пытается сунуть в рот игрушку.
В то время пока мой мальчик занят игрушками, я вновь и вновь проигрываю у себя в голове наш разговор с Никитой.
Осознание того, что с этого момента все может кончиться, так и, в принципе, не начавшись, ужасает меня. Сглотнув огромный ком в горле, я стираю единственную слезу, катившуюся по моей щеке.
Здесь, в детской, очень плохо слышно то, что происходит на первом этаже, поэтому я не знаю, где сейчас Никита и чем он занимается. Мне ужасно любопытно, но я не решаюсь выйти из этой комнаты до позднего вечера.
Я, чтобы не заскучать, играла с Даней, а когда пришло время его купать, мне пришлось выйти из своего убежища и столкнуть лицом к лицу со своей проблемой.
Но прежде чем я успела выйти, мой мобильный телефон, который лежал на полу возле двери, подал признаки жизни. Мое сердце екнуло от мысли, что это может быть Никита, но когда я взяла телефон и посмотрела на дисплей, я поняла, что это был не он.
Это была бабушка.
- Да, ба, привет, - говорю я, отвечая на звонок и вновь усаживаясь на диванчик.
- Катя? Боже, неужели ты ответила. Я звонила несколько минут на домашний но никто не брал, - заявляет она, а я в это время думаю, какую ложь мне придумать, чтобы не говорить ей о нашей ссоре с Никитой. В последнее время бабушка жалуется на колики в области сердца, поэтому я не хочу ухудшать ее здоровье своей новостью.
- Прости, ба, я купала Даню, а Никита, наверное, был на улице, - говорю я первое, что пришло на ум.
- Ох, да? Ну, тогда хорошо, а то я думала, что что-то уже случилось, - обеспокоенно говорит она. «О, если бы ты только знала... », - подумала я, но промолчала. - Я, кстати, звоню тебе, чтобы сказать, что я уже села на поезд.
Поезд? Какой поезд?
А потом меня осеняет. Я вспоминаю то, что совсем недавно бабушке ее дальняя подруга подарила путевку в санаторий, как только она узнала, что здоровье у бабушки немного ухудшается. Бабушка долгое время говорила мне, как она была рада, что получила эту путевку. Но я совсем забыла, что она выезжает уже сегодня вечером.
- Катя?
- Я тут, я тут. Прости, ба. Совсем вылетело из головы, что тебе уже сегодня уезжать. Как твое самочувствие?
- Да ничего, спасибо, боли вроде как превратились, но думаю, что отдых пойдет мне на пользу.
- Однозначно так, ты его заслужила, - бубню я в трубку. - А кто присматривает за домом?
- Я попросила соседку, и она не отказала мне, очень мило с ее стороны, не правда ли?
- Угу, - мычу я, смотря на то, как Даню захватывает мой указательный палец своими ручками и тянет его ко рту.
- Как там мой внучок?
- Хорошо, он хорошо себя чувствует. Сейчас играет с моим пальцами.
- Ну, я рада. Ладно, Катя. Я буду отключаться.
- Хорошо, ба. Отдохни хорошо там, и ни о чем не беспокойся.
- Пока, моя дорогая.
Сказав быстрое «Пока», я сбросила вызов и смотря в одну точку, проигрываю этот звонок в своей голове. Но потом, выйдя из ступора, я все же вспоминаю, что я хотела сделать до звонка бабушки.
Встав, я беру с комода маленькое детское полотенце. Повесив его на плечо, я беру Даню на руки и с грохочущим сердцебиением, выхожу из детской.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.
Из-за переживаний я неосознанно вспомнила свою старую привычку.
В коридоре на втором этаже очень тихо. Я быстро захожу в ванную комнату и с Даней на руках быстро готовлю все для купания. С Никитой это все намного легче, так как пока он держит Даню и развлекает его, я быстро готовлю ему ванночку, и мы вместе купаем его. Одной же это сделать намного труднее.
Но спустя 20 минут, мне все же удается искупать его и, укутав его в полотенце, быстро иду обратно в детскую.
Там, я кормлю и приготавливаю Даню ко сну, пользуясь разными детскими кремами и присыпками. Затем, я переодеваю его в ту одежду, в которой он спит, и беру его на руки. Сев вместе с ним в кресло-качалку, я удобно устраиваю его в своих руках и немного качаясь, начинаю укладывать своего сыночка, тихо напевая ему колыбельную.
Когда он уснул, я перекладываю его в кроватку и, поставив радио-няню, выхожу из его комнаты.
Мое дыхание учащается, а ладошки потеют, когда я спускаюсь на первый этаж. Там кругом тишина, и везде выключен свет.
Зайдя на кухню, я никого не нахожу. Лишь бутылка, из которой Никита пил воду, стоит на обеденном столе. Подойдя к столу, я беру бутылку и убираю ее в холодильник.
«Хорошо, где же тогда Никита?», задаюсь я вопросом.
Поднявшись вновь на второй, я еще раз смотрю вглубь коридора и замечаю, что в самой дальней части коридора, дверь в кабинет Никиты закрыта. Хотя, когда я выходила из него, я не закрывала дверь.
Видимо, он там.
Зайдя в нашу спальню, я беру свою пижаму и полотенце, и быстро приняв душ, возвращаюсь.
Он все еще там.
Видимо, он собирается там ночевать.
- Господи, да ради бога, - шепотом произношу я, расправляя кровать и ложась в нее.
В ту ночь я почти не спала. Мою голову переполняли мысли о нас с Никитой, а когда уже в комнату начали проскальзывать первые лучи солнца, я уснула.
Каждое утро мое начинается с того, что меня будит плачь Дани. Этот же не стал исключением. Потерев глаза, я встаю с кровати и, взяв радио-няню, иду к нему в комнату. Как оказалось, он начал плакать из-за того, что у него выпала соска. Вернув ему ее, он успокаивается и вновь начинает засыпать. Спустя некоторое время, я убеждаюсь, что Даня уснул, и возвращаюсь обратно в спальню.
Накинув на себя халат, я уже собиралась спуститься вниз, чтобы приготовить завтрак, но вдруг, мой телефон начинает звонить.
На экране высвечивается незнакомый номер, но прежде чем я смогла что-то понять, я отвечаю на звонок и подношу телефон к уху.
- Алло, - сонно произношу я.
- Ну, привет, - этот голос я узнаю из тысячи.
- Соня? - говорю я. - Ты на время смотрела? Какого черта тебе нужно от меня в такое время?
- Плевать на время, как только я узнала последние новости, мне немедленно захотелось набрать тебя.
- Что за новости? О чем ты говоришь?
- Птичка нашептала мне, что ты поругалась с Никитой.
Подойдя к кровати, я сажусь на край и, наклонившись вперед, упираюсь локтями в сомкнутые ноги. Зарывшись свободной рукой в спутавшиеся ото сна волосы, я закрываю на пару секунд глаза.
- Нечего сказать, да? - продолжает та. - Твоя жизнь рушиться, Катя. Один из пунктиков моего плана уже помечен галочкой. Остался только пунктик с именем всех твоих и его родных. Скоро и они узнают обо всем.
Я ничего ей не отвечаю, от чего она только хмыкает в трубку.
- Ладно, раз уж ты молчишь, я принимаю это как твое решение опустить руки. А сейчас, пока-пока, - говорит она и после ее последних слов звучат гудки.
Пару секунд уходит на то, чтобы разговор уложился в моей голове, прежде чем я подрываюсь с кровати и, замахнувшись рукой с телефоном, запускаю его в стену. Он разбивается о стену и все, что от него осталось, с глухим звуком падает на пол. Оглядевшись по сторонам, я схватила с тумбочки флакон с лосьоном и швырнула его через всю комнату. Он ударился о дверцу шкафа и с грохотом упал на пол. Но этого мне было мало. Я схватила другую бутылочку и размахнулась сильнее. Эта влетела в стену, а на обоях остался след от нее. Но мне было все равно. Злость поднималась и окутывала меня горячим паром. Я стащила с кровати одеяло и простыни. Следующим атаке подвергся мой гардероб. Я ненавидела все эти свитера, водолазки, кардиганы, рубашки. Я ненавидела все, но больше всего ненавидела себя. С истошным криком я срывала одежду, и голые вешалки с грохотом сыпались на пол. Глазами, полными слез, я оглядывала комнату, присматривая следующую жертву, но ничего подходящего больше не было. Ни картин на стенах. Не было ничего. И я еще больше разозлилась - на себя.
Обессиленная, я рухнула на пол возле кровати и разрыдалась навзрыд так, что каждый вздох отдавался болью в чересчур сжатом горле.
Слава богу, что Никита уже уехал на работу, а дверь в спальню была закрыта.
Я так устала.
Господи, как же я устала от этого.