✖CHAPTER √37✖
КАТЯ
Слова Сони не выходили из моей головы. Я постоянно думала о них и, в конечном счете, у меня просто болела голова от этого же. Я не решалась рассказать Никите о разговоре с ней, хотя мне очень хотелось сказать ему. Но что-то меня останавливало. Если бы еще знать что именно…
Но вскоре я узнала. Но только об этом позже.
После первого звонка Сони, я думала, что она больше не будет мне названивать, но через пару дней состоялся второй звонок. По определителю номера на нашем домашнем телефоне я узнала, что это была она еще до того, как подняла трубку. У меня была возможность сбросить вызов или проигнорировать его, но тогда бы она подумала, что я сдалась и не собиралась с ней бороться. Но это не так. Вот поэтому я взяла трубку.
В этом разговоре в основном говорила она. И говорила она довольно странные вещи, которые я совсем не понимала.
Она сказала, что я многого не знаю о Никите. О том, что он полон сюрпризов и совсем не тот, кем я его представляю. На мой вопрос, что за бред она несет, она предложила мне узнать подробности у него.
Но тогда я ее не послушала.
Я откладывала разговор с Никитой о Сони в долгий ящик и, отодвигая ее на задний план, жила счастливой жизнью.
Сейчас уже поздняя весна. На деревьях уже давно расцвела зеленая листва, а на градуснике столбик не опускался 17 градусов тепла. Буквально на днях у Дани состоялась первая прогулка на свежем воздухе. Укутав его в детский комбинезон, я уложила его в коляску и вышла с ним за ворота нашего дома. Пока наш папа был на работе, мы прогулялись по окрестностям и подышали свежим весенним воздухом. С того дня наши прогулки участились. И в некоторых даже участвовал Никита. Тогда, когда у него был выходной, мы втроем выходили из дома и шли гулять. Это была такая восхитительная картина: Никита, который везет коляску с нашим сыночком.
На мои глаза наворачивались слезы при виде его, везущего коляску, но я опускала голову вниз и быстро смаргивала слезы. Вот как в него можно не влюбиться?
В один прекрасный день я решила задать Никите еще один вопрос, который меня давно терзал. Ответ на него меня удовлетворил, но не убедил.
НИКИТА
Она хотела знать о договоре.
– Сейчас, когда все изменилось, я думаю, ему нет смысла существовать, ведь так? – спросила Соня, играя вместе с Даней. Положив его на нашу кровать, она легла боком рядом с ним и, подперев правой рукой голову, левой держала одну из любимых игрушек Дани и играла с ним. Я же сидел в это время за рабочим столом и читал документы, которыми не успел заняться на работе в рабочее время.
Оторвав свои глаза от слов на бумаге, я поднял их и посмотрел на Катю.
– Так, – просто сказал я.
Да, она была права. Сейчас, когда мы уже на самом деле вместе, договор нам ни к чему. Так почему я не могу просто взять и уничтожить его, а не продолжать держать в ящике комода в своем кабинете?
– Ну, ты ведь займешься этим?
Я молча кивнул, не найдя правильных слов, чтобы ей ответить и просто продолжил читать документ в моих руках.
КАТЯ
Мои мечты о том, что после выписки меня из больницы, у нас будет идеальная семья, рушились с каждым днем. Почему я не могу счастливо жить, не зацикливаясь на странных ответах Никиты и на звонках Сони?
Все становиться настолько странным.
Но это длится ровно до тех пор, пока я не решаю убраться в кабинете Никиты.
С тех пор, как я вышла с больницы, дверь в его кабинет больше не закрыта. Это была единственная комната, в которой я еще не убиралась, так как хотела сделать это под наблюдением Никиты, чтобы случайно не выкинуть нужный ему документ. Но он постоянно на работе, а когда у него выходной – мы постоянно проводим его втроем и я просто забываю про уборку.
И вот сейчас, я решила поверхностно убраться в кабинете, не трогая никаких бумаг. Просто вытереть пыль, пропылесосить, помыть полы, окна и прочую мелочь.
Все бы ничего, пока я не начала вытирать пыль с комода и не нашла довольно знакомую папку темно-синего цвета. Сердце в моей грудной клетке забилось сильнее. Положив влажную тряпку, я достала папку из ящика комода и закрыла его. Подойдя к креслу Никиты, я села на него.
Что, если он избавился от договора, но оставил папку для других документов?
Именно так я думала ровно до тех пор, пока не открыла папку. Несколько листков с прописанными условиями брачного договора насмехались надо мною.
Он не уничтожил его.
Зачем он оставил его?
Почему?
Неужели, слова Сони о том, что он не тот, кем я его себе представляю, на самом деле верны?
Бросив папку на стол, я откинулась на спинку стула и закрыла рот рукой, не давая рыданиям свободу, ведь буквально в соседней комнате спокойно спал Даня.
Хлопок входной дверь заставил меня подскочить на стуле.
– Катя? – это был голос Никиты.
Бросив взгляд на часы, я поняла, что еще он вернулся раньше обычного.
Встав с его кресла, я взяла папку со стола и последовала вниз. Когда я оказалась наверху лестницы, Никита улыбнулся с порога и начал снимать с себя пиджак.
– Сегодня я решил уйти пораньше, чтобы провести больше времени с тобой и с Даниэлем, – сказал он, сняв пиджак. Его глаза поднялись и пробежались по мне. Вытянув руку, я продемонстрировала ему папку.
– Ты обещал, что избавишься от него, – медленно произнесла я, спускаясь вниз по лестнице. Оказавшись внизу, я встала напротив Никиты и, приподняв подбородок, посмотрела ему в лицо. К черту сомнения. Пришло время расставить карты по своим местам. – Где ты был, когда меня переводили в стерильную палату?
Тишину в коридоре нарушало лишь тиканье часов, которые висели на стене в кухне.
Никита сглотнул и, закусив нижнюю губу, отвел глаза в сторону.
– Ты ездил к Соне? – задала я вопрос.
Встретившись со мной взглядом, он сунул руки в карманы и снова сглотнул. Он нервничал.
– Никит? – произнесла я, повышая голос.
– Что, Никит? Что ты хочешь от меня услышать? – заявил он, разводя руками.
– Правду, Никита. Вот что я хочу от тебя услышать. Правду, – произнесла я, стоя с открытым ртом. Сильнее сжав папку в своей руке, я продолжила говорить. – Я так много прошу? – мой вопрос остался без ответа. – Ты был у Сони?
– Да, – пробубнил он, опуская голову и смотря в пол, а затем вновь встречаясь со мной взглядами.
– Что, прости?
– Я сказал: «да». Ты хотела получить ответ на свой вопрос? Ты его получила. Надеюсь, ты довольна, – сказал он жестким тоном и, обойдя меня, напарился на кухню.
А я тем временем так и осталась стоять в коридоре, то открывая, то закрывая рот, словно рыба, выброшенная на сушу.
– Ты спрашиваешь, довольна ли я, Никит? – переспросила я, заходя на кухню и смотря на то, как он достает из холодильника бутылку воды, открывает ее и делает несколько глотков. – Ты другой.
Последние слова я буквально прошептала. Но Никита услышал их. Он замер с бутылкой в руке, стоя спиной ко мне.
– Ты тоже, – пробубнил он.
– Что? – я нахмурилась от его слов.
Он медленно повернулся, встречаясь со мной взглядами.
– После того, как ты вышла из больницы, я тебя не узнаю. Да, иногда ты ведешь себя как прежняя Катя, но иногда мне кажется что я вовсе не знаю тебя.
Из меня вырвался горький смешок. Затем второй и третий.
– Это я тебя не узнаю, Никита. А как же то, что мы пообещали друг другу? О том, что больше не будем друг другу врать и молчать. Я не молчу, но ты…
В конце моей фразы мой голос осип, а горло сдавили невидимые руки. На несколько секунд между нами повисла тишина. Никита подошел к окну и, сжав руками подоконник, опустил голову.
– Значит, – начала я, – когда я была на грани смерти, ты ездил к ней и развлекался с ней.
– Да не развлекался я с ней! – неожиданно закричал он, разворачиваясь ко мне лицом. Стремительным шагом он преодолел расстояние, разделявшее нас и навис надо мною. Я прикрыла на секунду глаза, прежде чем открыть их и посмотреть на грудь Никиты, стремительно поднимающуюся и опускающуюся.
– А что же ты тогда делал там с ней? – я вздернула голову.
– Я… – начал он, но осекся. – Да какая уже к черту разница?
Он поднял руку и сжал переносицу так, словно мое присутствие его раздражало.
– Да, – тихо произнесла я, подходя к обеденному столу и кладя на него темно-синюю папку. – Ты прав. Какая разница?
Повернувшись, я молча направилась на второй этаж. Оказавшись в комнате Дани, я закрыла дверь и тихо щелкнула замком. Развернувшись, я прижалась спиной к двери и, смотря на детскую кроватку, сглотнула. Наш разговор оставил неприятный осадок и горечь в горле. Глотнув воздуха, я закрыла рот рукой буквально за секунду до того, как из меня бы вырвался истошный крик. Опустившись на пол, я прикрыла рот обеими руками, чтобы мои рыдания не разбудили Даню.