_Полюби меня_

НИКИТА
Быстро примчав к нашему дому, я, не отключая фары и двигатель авто, выскочил с машины и побежал в дом.
Открыв дверь своим ключом, я быстро забежал во внутрь и промчался по всем комнатам на первом этаже. Но именно при виде пола в кухне, мой желудок опустился вниз.
Лужа.
Крови.
Блять.
Дрожащими руками я достал телефон со внутреннего кармана пиджака и набрал номер матери.
Прежде чем я успел что-либо сказать, она произнесла:
- Ее отвезли в больницу.
- Какую? Я имею в виду, в какую больницу?
Мама продиктовала мне адрес и я, выйдя с дома и закрыв дверь, вновь прыгнул в машину и быстро умчался.
Дорога до больницы, как мне показалась, была длиннее обычного. Обгоняя одну машину за другой, и нарушая некоторые мелкие правила дорожного движения, за которые мне потом придется заплатить, я повторял себе под нос одно и то же: хоть бы с Катей и с малышом было все хорошо.
Возможно, я и не понимаю ничего в беременности, но мне кажется, что столько много крови не должно быть. Просто. Мать его. Не. Должно. Быть.
Значит, что-то не так.
Свернув на стоянку больницы, я заглушил машину и быстро вышел с нее.
Зайдя вовнутрь учреждения, мне в нос сразу же ударил приторный запах медикаментов. Повсюду ходили доктора и медсестры в белых халатах, а также несколько больных. Сердце в моей груди громыхало настолько сильно, что я не слышал своих собственных шагов, когда подошел к стойке регистрации.
- Мне срочно нужно увидеть мою жену, - прорычал я. - Ее привезли сюда меньше часа назад. Пожалуйста, скажите, где она.
- Фамилия вашей жены? - спросила женщина, стоящая по ту сторону стойки. Она склонилась над клавиатурой компьютера, набирая там что-то.
- Екатерина. Златоуст Екатерина, - быстро сказал я.
- Секунду, - женщина быстро забила данные Кати в компьютер и прочитав там что-то, ответила мне. - Она сейчас в операционной. Но вам туда...
Прежде чем дослушать ее, я быстро оттолкнулся от стойки и побежал по коридору. Там, следуя указателям, я добрался до 4 этажа больницы. Пробежав еще несколько пролетов, я, наконец, добрался до пластиковых дверей, ведущих в операционную.
На стеклах пластиковой двери были наклеены матовые пленки, из-за которых ничего не было видно, что происходит внутри.
- Молодой человек, вам туда нельзя! - громко произнесла уже другая женщина. Обернувшись, я заметил, как она направляется ко мне.
- Как я тогда могу узнать о состоянии своей жены?
- Вам придется ждать доктора, который должен будет выйти оттуда, - проинформировала она меня. - По-другому никак, - она сочувственно на меня взглянула. Я подошел к стене и, положив на нее руки, прижался лбом. Она была холодной. - И еще, я сейчас принесу вам халат, а то без него вам вообще нельзя здесь находиться.
Не дождавшись от меня ответа, она развернулась и куда-то ушла.
А я остался стоять, прижавшись лбом к стене. Закрыв глаза, я попытался восстановить свое учащенное дыхание и быстро бьющееся сердце.
Я ненавидел это чувство.
Чувство, когда ты ничего не можешь сделать.
Чувство, когда ты бессилен.
И тебе приходится только ждать.
Забрав с рук пришедшей вновь медсестры халат, я накинул его на свои плечи.
- Вы можете присесть тут и подождать вашу жену, - предложила она.
Я понимал, что она хочет казаться вежливой, но мне хотелось просто крикнуть ей, чтобы она заткнулась. Просто кивнув, только ради того, чтобы она, наконец, отстала от меня, я подошел к ряду кресел, которые располагались вдоль стены и упал на одно из них.
Вытянув ноги, я запрокинул голову назад, и закрыл глаза.
Никогда прежде я не чувствовал себя настолько убитым, как сейчас.
- Никита?
Резко подняв голову, и посмотрев в ту сторону, с которой шел звук, я увидел свою мать.
Я встал с кресла, и она бросилась в мои объятия.
Отстранившись от меня, она подняла руку и коснулась ею моей щеки. Я прикрыл глаза на пару секунд.
Так всегда делала Катя.
- Что-нибудь известно? - спросила она.
- Ничего. Они ничего не говорят, кроме того, что мне нужно ждать.
- К сожалению, это действительно так, Никита. Мы ничего сейчас не сможем сделать.
- Я понимаю, - я кивнул и, сунув руки в карманы брюк, подошел к стене и облокотился на нее.
Закинув голову назад, я не сильно ударился затылком о прохладную стену. Мне хотелось что-нибудь ударить. Или кого-нибудь. Но я думаю, больница это не то место, где я могу выместить свою злость.
- Ты позвонила бабушке Кате? - спросил я.
- Да, по дороге я созвонилась с ней, - мама подошла к ряду кресел и села на одно из них, а свою сумку положила на соседнее кресло. - У нее, к сожалению, не получится приехать. Но она попросила держать ее в курсе дела.
Я кивнул, давая ей понять, что услышал ее.

***

Как мне кажется, проходит целая вечность, прежде чем пластиковая дверь открывается. Мо сердце падает вниз, когда из нее выходит мужчина, одетый в голубую медицинскую одежду.
Оттолкнувшись от стены, у которой я простоял последние 2 часа, я подошел к доктору. Мама, которая сидела на кресле, тоже встала и подошла ко мне.
- Вы родственники Екатерины Златоуст? - спросил он, снимая медицинскую маску.
- Да, это ее муж, а я ее свекровь, - ответила за меня мама.
Сам же я был не в состоянии произнести и слова. Меня будто ударили кувалдой по голове. Жар и холод пробежались по моей коже, и мои пальцы онемели. Желудок сжался настолько болезненно, что я не мог вдохнуть. Не в силах сказать ни слова, я просто стоял с открытым ртом ожидая, когда доктор, наконец, скажет хоть что-нибудь, черт возьми.
Подняв свои глаза на меня, он выдавил из себя улыбку.
- Ну, что ж, поздравляю, папаша. У вас сын, - монотонным голосом произнес он. Из моей мамы вырвался вздох, и она прикрыла рот рукой.
- Ч-что?
- У вас сын родился, говорю, - повторил он. - Рост 54 сантиметра, вес 2,8 килограммов. И с ним все замечательно, можете не волноваться.
Сын.
Я не могу в это поверить.
Теперь, я - отец.
Блять.
- А, погодите, а что с Катей? - выдавил я.
Я прошелся языком по нижней губе, и я сделал рваный вздох.
Он скажет что-то плохое.
Я знал это.
- Ну, с ей дела обстоят не так хорошо, - его голос эхом отдался в моем сознании. Рука мамы сжала мое предплечье, поддерживая. - Какое-то время она будет находиться под нашим наблюдением. Нам пришлось сделать операцию, чтобы она смогла родить.
Далее он начал объяснять, что именно случилось, но ничего из того, что он сказал, я не понял. Боковым зрением я видел, как моя мать кивает головой.
- А, простите, - прохрипел я. - Я могу ее увидеть?
- Нет, - отрезал он. - Мы переведем ее в палату, но увидеть ее вы сможете только после того, как она очнется. А, сейчас, извините, но меня ждут пациенты.
- Да, хорошо, спасибо вам, большое, - сказала моя мама.
Доктор ей коротко кивнул и, пройдя мимо нас, свернул за угол.
Я остался стоять в ступоре.
- Он чего-то не договаривает, - говорю я, скорее сам себе, нежели кому-то.
- Я так не думаю, Никит. Мы ведь ей родня, так что если бы было что-то не так, он обязательно сказал об этом - говорит мама, подходя к своей сумке и доставая телефон. - Я собираюсь позвонить бабушке Аати и хочу захватить внизу что-нибудь выпить, тебе взять?
Я покачал головой.
Мама кивнула и ушла вниз.
И я остался один.
Спустя минут 15, дверь в операционную вновь открыли и выкатили из нее кровать, в которой лежала девушка, которая надолго поселилась в моем сердце.
Я чертыхнулся на месте, смотря на то, как они провозят ее мимо меня. Одна из медсестер шла рядом с кроватью и катила капельницу.
- В какую палату ее везут? - опомнился я.
- В 2099, - громко ответила медсестра, везущая капельницу, посмотрев на меня через плечо.
Когда они уже скрылись из виду, я все никак не мог выкинуть из головы картину, как Катя лежит без сознания.
Ее веки были опущены, длинные ресницы слегка касались кожи щеки, а губы слегка приоткрыты. В носу была какая-то трубка. Кажется, ее называют кислородной.
Также, она была укрыта белым одеялом, а ее руки лежали поверх него, и в одной из рук была вставлена капельница.
Дождавшись маму, мы вместе направились в ту часть больницы, где располагались палаты от 2089 до 2099. Этот коридор чем-то напоминал прошлый, тут стояли такие же несколько рядов с 5-ю креслами. Вот только здесь еще висели какие-то постеры, в которых говорилось что-то о здоровье.
Я сел на один из кресел рядом с мамой, и наклонившись вперед, поставил локти на колени и сцепил руки вместе.
Оставалось только ждать.
Опять.
Спустя какое-то время, мамин телефон зазвонил, и она, отойдя, ответила на звонок. Судя по ее ответам, она рассказывала отцу о состоянии Кати и нашего сына. Ведь, теперь они - бабушка и дедушка.
Из моей груди вырвался смешок.
Я, черт возьми, в это не верю.
Мои родители - бабушка и дедушка, а я - отец.
- Эй, - услышав женский голос, я поднял голову. Дверь в палату, в которой лежит Катя, была приоткрыта и из нее выглядывала та самая медсестра, которая везла капельницу. - Вы ее муж?
Она указала во внутрь палаты.
Я кивнул.
- Нам этого делать нельзя, но ты можешь увидеть ее. У тебя минута, - она шире открыла дверь, давая мне понять, что она говорит серьезно.
Не веря своим ушам, я тупо сидел и пялился на нее.
- Давай же, пока никого нет, - поторопила она.
Тут-то я и понял, что нужно двигаться. Встав с кресла, я посмотрел вправо и влево и, поняв, что в коридоре никого нет, я зашел в палату. Проходя мимо девушки, я взглянул на нее. Она была молода. На вид, лет так 21-22, и судя по ее бейджику, который был у нее на груди, ее звали Алиса.
Как только я оказался в палате, мой взгляд сразу же остановился на кровати.
Катя.
Подойдя ближе к кровати, я оглянулся, чтобы посмотреть, где сейчас та самая медсестра и заметил, что она стоит в дальнем углу палаты и разбирает что-то на столе, не обращая на нас никакого внимания.
Посмотрев снова на Катю, я сглотнул ком в горле.
Ее грудь медленно поднималась и так же медленно опускалась. Когда в это время, моя стремительно поднималась и опускалась. Я делал вздохи, но мне еще не хватало воздуха.
Только бы с ней всё было хорошо.
Только бы с ней всё было хорошо.
Чёрт побери, только бы с ней всё было хорошо.
Эй, там, если ты меня слышишь, я не верю в это дерьмо. Но она слишком важна, чтобы кинуть всё это на произвол судьбы. Поэтому я прошу. Если ты там есть, не дай ей умереть.
Ты дал мне её.
Ты привёл её в мою жизнь, и не можешь просто так забрать её сейчас.
Не смей, чёрт побери, забирать её у меня.
Я нуждаюсь в ней чертовски сильно.
Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз плакал из-за себя или кого-то ещё. Но я не знаю, что делать с этой грустью. Она заставляет меня чувствовать себя слабым, бессильным, и я чертовски ненавижу это. Я стискиваю зубы от горя, сражаясь с ним, словно это мой враг. Но оно побеждает. Я склоняюсь к ней. Лоб ко лбу, нос к носу, губами к её губам, я позволяю слезам свободно литься. Я не чувствую стыда.
С ней его нет.
Я дышу ею.
Дышу ради неё.
Дышу ради нашего сына.
Дышу ради себя.
Потому что без неё и Даниэля -меня нет.

На фото сверху - Алиса