_Полюби меня_

После свадьбы, мне понадобилось еще трое суток, чтобы осознать случившееся.
Я стала женой Никиты.
Теперь, он - мой муж.
Штамп в моем паспорте насмехается надо мной каждый раз, когда я в него заглядываю и убеждаюсь, что это мне не приснилось.
На четвертый день после свадьбы, я более менее пришла в себя. Через считанные дни наступит новый год, и это будет первый новый год, который я, возможно, встречу не в Королеве. Не скажу, что это меня очень сильно огорчает, потому, что, возможно, бабушка приедет сюда, в Москву, и отметит его вместе с нами. По крайней мере, мы с ней так договаривались.
Мои мысли прервал звук рингтона на моем телефоне. Поставив кружку с малиновым чаем на кухонный островок, я взяла свой телефон и посмотрела на экран.
Мама.
Сглотнув ком, размером с мою голову, я ответила на вызов и поднесла телефон к уху.
В трубке послышался какой-то шорох, прежде чем хриплый голос моей матери произнес:
- Екатерина?
- Да, мам, привет, - мне удалось сказать это самым не принужденным тоном.
- Здравствуй, - после ее приветствия повисла угнетающая тишина. - Как ты?
- Серьезно, мам? - тон моего голоса повысился, когда я больше не смогла терпеть этот цирк. - Несколько дней назад я вышла замуж, у меня уже пошел 6 месяц беременности, моя жизнь просто перевернулась с ног на голову, а ты спрашиваешь как я? Это смешно.
В трубке опять послышался шорох, а также неразборчивые мужские голоса. Я уже было подумала, что она решила закончить вызов, но ее тяжелое, прокуренное тысячью сигаретами дыхание, говорило об обратном.
- Извини, - сказала она. - Я... - она усмехнулась сама себе, но это был не настоящий смех. Возможно, смех отчаяния. - И я... поздравляю, тебя?
Боже, это прозвучало как вопрос. Серьезно?
Она действительно думает, что я жду от нее чертовое поздравление?
Сев на стул, я прикрыла глаза и откинула голову к потолку. Слезы жгли глаза, но я не даю им пролиться.
- Я многое пропустила в твоей жизни, - продолжает она. - И.. мне жаль. Действительно, жаль.
- Мне не нужна твоя жалость и поздравления, ма, - вздохнув, я продолжаю говорить. - Мне просто нужна ты, ты - моя мама. Не женщина, которая спит с мужчинами за деньги, большую часть которых сама же пропивает, а остатки отправляет на воспитание брошенной дочери. Мам, я уже взрослый человек, у меня, представь себе, скоро будет своя семья, и я больше не нуждаюсь в твоих деньгах. Больше нет надобности работать на этой грязной работе проститутки и вести такой образ жизни.
Снова эта несколько секундная пауза, которая показалась мне вечностью.
- Прости, - шепотом произносит она. - Я не могу бросить работу.
- Да почему? Почему, мам? Что тебя держит?
- Мне правда очень жаль, но я подписала контракт, - контракт? - Благодаря ему мне накинули еще несколько тысяч к зарплате. Я не могу бросить работу, так как контракт кончится только в следующем году.
- А что, если разорвать его? Ты всегда можешь расторгнуть контракт, мам. Ну, или должно же быть что-то.
- В случая расторжения контракта мне нужно выплатить неустойку. Миллион рублей.
От услышанной суммы у меня перехватило дыхание. Миллион рублей.
Чем мама думала, подписывая эту бумажку?
- Можно я задам один простой вопрос? - произношу я.
- Конечно, дорогая, я слушаю тебя.
- Ты сама хочешь уйти с этой работы? - если то, что она занимается, вообще можно назвать «работой».
И, снова эта пауза.
- Катя, дорогая моя, здесь, в центре, - она имеет в виду эскор-центр, - я нашла много друзей и подруг. Они мне также дороги, как и ты. Здесь, я, чувствую себя нужной.
- Проститутки не могут быть твоими подругами, - закричала я, но потом, вздохнув, понизила голос. Наверху спит Никита, и я надеюсь, что он не услышит мой крик. - Это бред, мама. Что значит, ты чувствуешь себя нужной? А то, что ты нужна мне, ты не учитываешь? Ты нужна бабушке, за которую я очень сильно переживаю, думая, все ли с ней в порядке там, в Королеве. Она там одна. Раньше была я, и я присматривала за ней как могла. Но сейчас, мам? Неужели тебе ее не жаль?
- Катя, я... - но она так и не заканчивает начатую фразу.
- Хорошо мам, - говорю спокойным голосом. - Я все поняла. Угу, - она тяжело вздыхает в трубку и говорит какому-то человеку рядом с ней, что она подойдет через минуту. - Ты звонила узнать как я? А, знаешь, мам, я замечательно. Моя мать, которую я никогда в своей жизни не осуждала, вновь и вновь бросает меня, когда я тяну к ней руки.
Прежде чем она успевает сказать еще что либо, я сбрасываю вызов.
Встав со стула, я беру в руки уже остывший малиновый чай и подхожу к панорамному окну.

Никита

В данный момент я не знал, стоит ли мне выйти из-за угла сейчас, или же подняться наверх и вновь вернуться в кровать, ожидая ее. Но так как через полчаса мне нужно будет встретиться с отцом, я вышел из угла и зашел в кухню.
Тихо подойдя к Кате, я положил свои руки ей на спину и, сместив немного вперед, положил их на ее живот.
- Я тебя разбудила? - спросила она, повернув голову и смотря на меня.
- Нет, у меня стоял будильник.
- Идешь на работу? - она нахмурилась и между ее сведенными бровями появилась морщинка. - Ты ничего не говорил мне.
- Нет, сегодня я не работаю, - сказал я. - Отец хочет встретиться со мной. Я пока не в курсе зачем.
- А-а, - протянула она.
Стоит ли мне говорить ей о том, что я стал случайным свидетелем ее разговора?
Молчание в некоторых ситуациях чуть не разрушило нас обоих, поэтому я принял, наконец, правильно решение.
- Катюша, - повернув ее к себе лицом, я забрал с ее рук кружку и поставил ее на островок. - Я... слышал твой разговор с твоей... матерью.
Сначала в ее глазах отразился шок, но потом, поджав губы, она опустила взгляд в пол.
- Прости, ты не должен был этого слышать, - едва слышно произнесла она.
Подняв ее подбородок большим пальцем, я заглянул в ее глаза.
- Эй, у тебя нет надобности извиняться.
- Я соврала тебе и твоей семье.
- Это не так важно, - отмахнулся я.
- Это важно Златоуст, - воскликнула она. В ее глазах блестели слезы. - Да, я действительно соврала тебе и твоей семье по поводу своей матери. На самом деле, она не живет за границей и у нее никогда не было бойфренда. Она обычная женщина по вызову. Она работает в этом долбанном эскорт-центре уже долгое время, и я понятия не имею, что или кто ее там держит.
Под конец последнего предложения ее голос осип. Слезы тихо катились по ее щекам, и я ловил каждую из них своим большим пальцем.
- Если ты спросишь, стыдно ли мне за нее, то мой ответ - нет. Я никогда ее не стыдилась, просто я подумала, что твоя семья не воспримет ее работу также спокойно, как это воспринимаю я.
- Тш-ш, - я притянул ее к себе, и она покорно сделала шаг навстречу. - Признаю, узнать это было неожиданностью для меня, - Катя дернулась в моих руках, пытаясь вырваться, но я лишь сильнее прижал ее к себе. - Но я, также как и ты, спокойно к этому отношусь. Твоя мама - взрослая и самостоятельная женщина, которая сама отвечает за свои поступки. Это ее выбор и ни я, ни моя семья, не в праве ее осуждать.
Катя всхлипнула напротив моей груди.
- Спасибо, - прошептала она и, отстранив ее от себя, я заглянул ей в глаза.
- За что? - я приподнял бровь.
- За понимание.
Я усмехнулся и вновь притянул ее к себе. Боже, мне никогда не надоест держать ее в своих объятиях.
- Не за что, - я поцеловал ее в лоб.
- Ладно, хорошо, хватит лить слезы, - произнесла Катя строгим голосом, отстраняясь от меня и вытирая насухо слезы. - Ты голоден? - я только было открыл рот, чтобы ответить ей, но она продолжила говорить. - Боже, что за глупый вопрос? Ты только проснулся, конечно, ты будешь голоден.
Она обошла меня и, подойдя к плите, включила ее. Достав из шкафчика сковороду, Катя поставила ее на разогревающуюся плиту. Сделав это, Катя развернулась и сложив руки на груди посмотрела на меня серьезным взглядом.
- Что? - возмутилась она.
Я закрыл свой рот, который был открыт все это время, пока я наблюдал за ней и, сдерживая смешок, покачал головой. Узнаю прежнюю Катю.
- Ничего.

***

- Никит, - произнесла Катя.
- Хм?
- Скоро новый год.
- Я в курсе, - ответил я, надевая на себя пиджак. Катя в это время лежала в кровати и наблюдала за тем, как я одеваюсь.
- Я имею в виду, скоро новый год, - подойдя к зеркалу, я закинул на шею галстук и подняв воротник, стал завязывать галстук.
- Я же сказал, я в курсе.
- Никит.
Бросив галстук не завязанным, я развернулся и посмотрел на Катю.
- Да?
- Ты не думал о том, чтобы поставить елку? - сказала она. - В доме. И нарядить. Елку. Новый год.
Почесав заднюю часть шеи, я развернулся и продолжил дело с галстуком.
- Хорошо, я подумаю над этим.
Сзади послышался какой-то шорох, и спустя секунду, Катя оказалась прямо напротив меня.
Убрав мои руки, она ловко и умело завязала мне темно-синий галстук и застегнула его зажимом для галстука. Смахнув с лацканов невидимую пыль, застегнула верхнюю пуговицу пиджака и подняла свои глаза к моему лицу.
- Без тебя я бы не справился, - выдал я.
- Я не сомневалась, - усмехнулась она, вставая на цыпочки и касаясь своими губами моих.
Я положил свои руки на ее бедра и, притянув ее ближе к себе, углубил поцелуй.
Похоже, мне начинает нравиться женатая жизнь.

Екатерина

Спустя часа 4, судя по звукам, доносившимся с первого этажа, Никита вернулся.
Отбросив одеяло в сторону, я выключила телевизор и с трудом встав, побрела вниз.
- Так, давайте, аккуратнее заносите, ничего не сломайте, - Никита руководил несколькими мужчинами, которые заносили в наш дом...
- ЕЛКА-А! - взвизгнула я, спускаясь вниз. Подойдя к Никите, я встала на носочки и поцеловала его в щеку.
- Я же говорил, что подумаю, - съязвил он.
Я вошла в гостиную комнату, куда нанятые Никитой мужчины и занесли огромную елку.
- Спасибо, - обратился Никита к мужчинам, отдавая им деньги и закрывая за ними входную дверь. - Тебе нравиться? - спросил он, заходя в гостиную.
- Ты шутишь? - переспросила я. - Она огромная и... красивая и... боже, да она прекрасная. Мне очень нравиться.
- Украшения к ней стоят в коридоре в коробке. Когда хочешь начать наряжать ее?
- СЕЙЧАС! - воскликнула я, поворачиваясь и смотря на него. На его лице застыл шок. - Прости, если ты хочешь, мы можем сделать это в другой раз.
Подойдя ближе ко мне, он положил свои руки мне на щеки и заглянул в глаза.
- Сейчас, так сейчас. Дай мне только пару минут, чтобы переодеться, - прикусив нижнюю губу, я кивнула. - Только ничего без меня не начинай. Тебе вообще нужно спокойно лежать.
- Мхм, - я подняла взгляд к потолку, а потом вновь посмотрела на него. - Как насчет того, чтобы я лежала здесь, - пальцем я указала на диван, - а ты будешь наряжать?
- Ты будешь руководить мною? - он приподнял брови.
- Ну, я бы не сказала, что руководи-и-ить, - протянула я. Никита улыбнулся и из него вырвался смешок. - Я могу сказать «пожалуйста»?
- Окей, - выговорил он сквозь смех и поцеловав меня в лоб, развернулся и направился наверх.

***

К вечеру, наконец, подготовка к новому году подошла к концу. Весь дом горел разными огоньками и был украшен разными побрякушками.
- Тебе нравиться? - спросил у меня Никита.
Сейчас мы вместе лежали на диване и, наслаждаясь видом украшенной елки, пили горячий шоколад, который я сделала для нас, пока Никита был занят украшением дома с улицы.
- Очень, - повернув голову, так, чтобы видеть его глаза, я мягко поцеловала его в губы и улыбнулась.
- Пока я украшал елку, ко мне пришла одна мысль.
- Какая? - поинтересовалась я, делая глоток обжигающей жидкости.
- Мы еще не придумали имя для нашего сына.
Потихоньку сглотнув горячий шоколад, я поставила кружку на стеклянный столик перед диваном и повернулась лицом к Никите.
- Действительно, я даже не думала об этом, - моя рука коснулась живота. - Есть какие-нибудь идеи?
- Ну, на самом деле, была одна идея, - произнес Никита, смотря в сторону. В его глазах отражались огоньки с елки. Он специально выжидал интригующую паузу.
- Никита, - я пихнула его в бок, от чего он усмехнулся. - Говори.
- Ладно, ладно. Как насчет имени... Даниэль?
- Даниэль? - повторила я. - Красивое имя.
- Да, мне тоже так показалось, но если у тебя есть какие-нибудь другие предложения, то я слушаю тебя.
- Ну, знаешь, есть одно. Думаю, тебе понравиться, - задумчиво произнесла я. Сдвинувшись с места, я приблизилась к его лицу и, когда наши губы разделяли пара миллиметров, я прошептала. - Даниэль.
Услышав имя, которое Никита сам же произносил несколько секунд назад, он улыбнулся и сократив расстояние между нашими лицами, накрыл мои губы своими