Серия 36...
Когда мы с Пэйтоном объединили силы, казалось невозможным, что наш союз станет реальностью. Но теперь вся преступная структура города, а затем и страны, подчинялась нам. Мы построили империю, в которой было только два правителя — я и Пэйтон.
Мы создали новую систему управления. Мои люди отвечали за устранение угроз, внедрение и разведку, а люди Пэйтона контролировали финансы, оружие и логистику. Женщины и мужчины, которые раньше сражались за влияние, теперь работали вместе, подчиняясь единому приказу.
— Мы перестанем работать хаотично, — сказала я на одном из первых собраний. — Теперь у нас есть структура, которая сделает нас сильнее, чем любые картели или мафиозные семьи.
Пэйтон внимательно наблюдал за мной, а затем встал, добавив:
— И если кто-то попробует нас предать или ослушаться... Ну, вы сами знаете, что случится.
Зал погрузился в тишину. Все знали, что из этой мафии выхода нет.
Но даже среди наших людей находились те, кто не желал объединения. В одной из группировок нашёлся предатель — человек Пэйтона, который слил информацию федералам.
Мы узнали об этом раньше, чем он успел нанести нам реальный вред.
— Что будем делать? — спросил Пэйтон, сидя в своём кабинете.
Я стояла у окна, задумчиво глядя на ночной город.
— Проверим твою преданность, — сказала я спокойно.
— Ты хочешь, чтобы я убрал его? — он приподнял бровь.
Я медленно повернулась к нему.
— Это твой человек. Если хочешь доказать, что готов идти до конца — покажи это.
Пэйтон молчал пару секунд, а затем улыбнулся.
— Ты действительно хочешь проверить меня, да?
— Нет, я просто не верю словам. Я верю только поступкам.
На следующий день предателя нашли мёртвым. Никто не знал, кто его убрал. Может, Пэйтон, а может, кто-то из его людей. Но факт оставался фактом — он сделал выбор.
Со временем мы начали выходить за пределы Лос-Анджелеса. Мы взяли под контроль Лас-Вегас, затем Майами, а после добрались и до Нью-Йорка.
Наш союз оказался прочнее, чем кто-либо ожидал.
— Ты думал, что всё зайдёт так далеко? — однажды спросила я Пэйтона, сидя с ним в дорогом особняке на Манхэттене.
Он посмотрел на меня, усмехнувшись.
— Нет. Но мне это нравится.
— Тогда давай сделаем так, чтобы это продолжалось вечно.
В этот момент я поняла, что теперь у нас не просто союз. У нас была власть. Абсолютная. И никто больше не смог бы её у нас отобрать.
Мы решили поехать в клуб.
К вечеру, когда музыка в клубе всё громче гремела, а воздух был насыщен запахом алкоголя и веселья, я окончательно расслабилась. Алкоголь сделал своё дело: мои слова стали немного дерзкими, а движения — более неторопливыми и свободными. Пэйтон, всегда внимательный к моему состоянию, сидел рядом, но не вмешивался, хотя и следил за каждым моим шагом.
Я подошла к нему, чуть покачиваясь, с хитрой улыбкой на губах, и с блеском в глазах, как будто хотела что-то сказать, но ещё не совсем уверена в том, что именно.
— О, Пэйтон, хочешь удивлю? — заявила я, и хотя слова прозвучали уверенно, в голосе слышалась игра.
Невада, сидя чуть дальше, закатила глаза.
— О, нет... — протянула она, зная, что следующее, скорее всего, будет чем-то неожиданным.
Пэйтон, как всегда с лёгкой ухмылкой, наклонился ко мне, готовясь к чему-то милому и лёгкому.
— Ну? — спросил он, ожидая очередной забавный момент.
Я, смутившись, но не сдаваясь, громко произнесла:
— Как сказал один поэт, ты скотина, а я нет! Хахаха!
Вокруг наступила короткая тишина, а затем раздался смех. Надя, как всегда весело поддразнивая, произнесла:
— Беги, Тишка, беги, родная! — и все снова рассмеялись.
Пэйтон лишь покачал головой, но его глаза блеснули живым огоньком, и он, как обычно, не мог удержаться от насмешки.
— Да, Надя, дело говорит. — Его голос стал мягче, и он обернулся ко мне с более серьёзным выражением лица. — Парень явно завёлся, но ты всё равно чёртовски забавная.
Он, облокотившись на спинку кресла, наблюдал за мной с таким взглядом, что стало ясно: он не воспринимает происходящее как просто шутку. В его глазах мелькнуло что-то более глубокое и искреннее. Пэйтон как бы незаметно пододвинулся ближе и, потянувшись, тихо сказал:
— Но ты ведь знаешь, что я могу сделать тебя ещё более удивлённой, правда? — Его голос стал низким и тёплым, с тонким намёком.
Я почувствовала, как жар пробежал по коже, и, несмотря на лёгкое опьянение, интуитивно поняла, что он говорит не просто так. Атмосфера вокруг нас изменилась: наша лёгкая игра перешла в нечто более интимное. Я наклонилась к нему, чтобы произнести что-то в ответ, но, вместо слов, его рука вдруг оказалась на моей шее. Он слегка сжал мою кожу, поднимая мою голову, и наши взгляды встретились на мгновение — и в этом взгляде было не только восхищение, но и скрытая страсть.
Я почувствовала его дыхание на губах и, не успев ничего сказать, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Это был не обычный поцелуй, а такой, который говорил о многом. О том, что между нами есть что-то большее, чем просто словесная игра. Мои руки инстинктивно обвили его шею, а его ладонь скользнула вниз, по моей спине, притягивая меня ещё ближе.
Смех и шутки в клубе стали далеким фоном. В этот момент, когда его губы на несколько секунд остановились у моих, я поняла, что вечер приобрёл новый смысл.
Тихий ритм музыки в клубе не мог скрыть того, что происходило между нами. Всё вокруг словно перестало существовать: ни шутки, ни громкие разговоры, только мы двое. Его поцелуй был не просто страстным, он был уверенностью и долгожданным прикосновением, которое пробудило что-то большее.
Я ощущала, как его ладонь скользит по моей спине, будто тянет к себе, и я невольно поддавалась этому притяжению. Пэйтон не торопился, его поцелуй был мягким, но настойчивым, он проверял границы, словно давая мне шанс решить, как далеко я хочу зайти. Но в его руках, в его поцелуях, я почувствовала, что всё, что происходило между нами до этого момента, было просто игрой, а теперь всё стало куда более реальным.
Когда, наконец, наши губы разделились, я осталась с глухим дыханием, но с ясным осознанием того, что это не просто момент увеселения — это нечто большее.
Пэйтон, ухмыльнувшись, провёл пальцами по моему подбородку, заставляя меня поднять глаза. Его взгляд был полон искушения и чего-то зловещего, как будто он знал, что я стою на грани, но не собирался отпустить меня от себя.
— Ты знаешь, что у меня есть склонность к контролю, — его голос звучал тихо, но властно, и я почувствовала, как его слова проникают в меня. — Но с тобой мне иногда хочется отпустить всё.
Я слегка прикусила губу, пытаясь понять, что именно он имеет в виду, но ответ был прост: это было не просто притяжение, это было нечто более опасное. В его словах не было угрозы, только чистое желание, и я почувствовала это так сильно, что не смогла сдержать дрожь.
— Ты знаешь, — продолжил он, его пальцы скользнули вниз по моей шее, — я всегда получаю то, что хочу. И ты... ты — не исключение.
В этот мо