10
Тэхён сидел на краю кровати, вглядясь в свои скрещенные пальцы. Он не мог избавиться от ощущения, что его тело больше не принадлежит ему. Вся боль, вся униженность — они стали частью его. Часть, которую он не мог отделить, как бы не пытался. Он пытался найти в себе хоть какие-то силы, но они ускользали, растворяясь в том, что с ним происходило. Он чувствовал себя как бы в ловушке — между стенами этого дома, между взглядом Чонгука, между всеми словами, которые он не мог остановить.
С каждым днем Тэхён становился все более пустым. Он больше не чувствовал, когда его бьют, когда его унижают. Он просто существовал — между тенью и светом, между болью и отчаянием. Но в его глазах всё чаще появлялась отчужденность, как если бы он уже не был человеком, а просто тенью того, кем когда-то был.
Он почувствовал шаги, и сердце сжалось, когда дверь его комнаты скрипнула. Это был Чонгук.
— Ты не встал, — голос Чонгука был спокойным, почти равнодушным. Но Тэхён знал, что это не просто простое замечание. Это был новый приказ. И Тэхён знал, что он должен подчиниться.
Он встал, почти машинально. Всё его тело протестовало, но он не мог позволить себе снова показать слабость. Он не мог дать ему повод для наказания.
Чонгук остановился перед ним, осматривая его с головы до ног. Его взгляд был ледяным, ничего не выражавшим. И всё же в нем был тот же холод, который Тэхён чувствовал, когда попадал под его власть.
— Ты ведь понимаешь, что ты должен мне, да? — Чонгук сказал это тихо, но каждое слово звучало как приговор. — Ты не просто мой муж. Ты — мой собственный долг. Ты — тот, кто обязан мне. Ты обязан терпеть.
Тэхён едва заметил, как его руки сжались в кулаки. Он понимал, что это не просто разговор. Это была часть его унижения — заставить поверить, что он ничего не стоит. Чонгук стоял рядом, как бездушный монумент, и его слова были как оружие, точное и холодное.
— Ты такой слабый, Тэхён. Ты даже не понимаешь, как я тебя ломаю. Но ты всё равно остаешься. Потому что ты не можешь уйти. Ты хочешь, чтобы я оставил тебя, да? Но я не отпущу тебя, потому что ты принадлежишь мне.
Слова Чонгука резали, но Тэхён только стиснул зубы, стараясь не показать, как больно. Он не мог позволить себе чувствовать. Если он почувствует — его разорвёт.
Чонгук вдруг подошел ближе, его лицо оказалось совсем рядом, и Тэхён почувствовал, как холодное дыхание Чонгука коснулось его кожи. Его взгляд был всё таким же холодным, но Тэхён видел в нем что-то другое. Что-то, что не могло быть скрыто.
— Ты, возможно, не понимаешь этого, но ты мне нужен, — сказал Чонгук, его голос был всё таким же ровным. — Ты нужен мне для чего-то большего. И ты будешь терпеть. Ты будешь подчиняться, потому что я этого хочу. Ты хочешь, чтобы я тебя забыл? Чтобы я ушел? Так не будет.
Тэхён почувствовал, как его грудь сжалась от гнева и отчаяния. Он не мог больше терпеть это. Он не мог больше быть тем, кем его хотят видеть.
Но он не мог ничего сделать.
Чонгук шагнул назад, его взгляд скользнул по Тэхёну с небрежной прохладой, словно Тэхён был просто объектом, частью чего-то, что он использовал.
— У тебя есть ночь. — Чонгук развернулся и направился к двери, не оглядываясь. — Завтра ты будешь готов, и ты будешь в точности таким, каким я тебя хочу видеть. Если нет — последуют последствия.
Тэхён остался стоять на месте, в его груди было пусто, а в глазах — темнота. Но сейчас, в этой темной комнате, он чувствовал, как что-то внутри него начинает тлеть. Может быть, это была надежда. Может быть, это было что-то другое.
Он еще не знал, что с ним будет завтра.
Тэхён сидел в своей комнате, погруженный в тот странный, пустой ужас, который был его постоянным спутником. Он пытался не думать о том, что происходит с ним, но его мысли все равно возвращались к тому моменту, когда он вновь ощутил холод Чонгука, его безжалостный взгляд, который заставлял Тэхёна ощущать себя ничем. Пустым. Пропавшим.
Он встал, пытаясь навести порядок в голове, пытаясь найти хотя бы какую-то опору. Но его тело было тяжёлым, а сознание — разорванным, как те маленькие частицы, что когда-то составляли его внутренний мир. Он брел по комнате, медленно, с тяжёлым, едва движущимся шагом, словно каждое движение отнимало у него ещё немного силы. Все в нем было утомлено до предела. Он не мог больше сдерживать этот поток ощущений, эту невыносимую боль, что была в нем.
Нервное дрожание рук стало сильнее. Он почувствовал, как его пальцы сжались в кулаки, как будто пытаясь удержать что-то, что уже ускользало. Тэхён увидел себя в зеркале, и в этот момент оно не отражало его, а показывало лишь изломанную тень. В его глазах не было ничего, что могло бы говорить о жизни. Он не мог даже себе объяснить, что было с ним. Он не знал, как реагировать на ту пустоту, которая расползалась внутри.
Сердце его начало стучать быстрее. Стучать так сильно, что он не мог этого вынести. Он почувствовал, как воздух вдруг стал тяжелым, как будто весь мир сдавил его грудь. Он не мог дышать. Это было не просто ощущение беспокойства — это было невыносимое давление, как будто его сжимающие, холодные руки Чонгука все ещё не отпускали его, не давая выбраться.
Тэхён упал на колени. Он схватился за волосы, прижимая голову к полу, словно пытался остановить внутреннюю бурю, которая нарастала с каждым новым ударом сердца. Его дыхание стало прерывистым, его грудь сжалась, и, наконец, всё рухнуло. Он больше не мог сдерживаться. Боль, что накапливалась, вырвалась наружу, и слёзы полились, как река, захлестнувшая его.
— Не могу... не могу больше... — Тэхён прошептал сквозь слёзы, его голос был искажён от невидимой боли, что разрывала его изнутри. — Почему... почему я не могу... уйти? Почему я... так слаб?
Слёзы обжигали его, казалось, что они словно растворяли остатки его стойкости. Он скрючился на полу, обвив себя руками, и почувствовал, как его тело охватывает дрожь. Он больше не знал, где заканчиваются его боли и где начинается этот мир. Он был не способен почувствовать даже саму боль, он был поглощён ею.
Он вдруг ощутил, как руки его онемели. В них не было силы. Они стали каменными, словно его тело, его душа давно отошли в пустоту. Тэхён пытался поднять руку, но она не слушалась. Он не мог двигаться, не мог почувствовать, что происходит с ним. Его разум замедлил свою работу, как будто устав от бесконечного страха, который уже был частью его жизни. Каждое мгновение было для него пыткой.
Зрение мутнело. Он не видел мира вокруг, только тёмные пятна, которые растворялись в его сознании. Он почувствовал, как его ноги стали ватными, и в тот момент, когда он попытался встать, его колени подогнулись, а тело снова свалилось на пол. Он не мог встать. Он был прикован. Он был частью этой боли. И никто, никто не мог ему помочь.
Истерика превратилась в невыносимую тишину внутри него, как будто мир не существовал. Его мозг отключился, а единственное, что он ощущал — это постоянное напряжение в теле и потерянное ощущение самости. Он был сражен. Сломлен до самой основы.
"Не смей сдаваться", — этот крик разрывал его душу, но Тэхён знал, что это уже не его слова. Это был страх. Страх того, что он навсегда останется в этом состоянии. Что он уже не сможет выбраться.
В этот момент, среди слёз и боли, Тэхён почувствовал, как в нем что-то сломалось окончательно. Как если бы последний кусочек его самого ушел навсегда. Он уже не был собой. Он был лишь оболочкой, которая когда-то была человеком. Тэхён больше не знал, сколько времени прошло, но чувствовал, как нарастающее безвыходное ощущение поглощает его всё больше.
Чонгук вернулся домой позже обычного, и тишина, царившая в доме, была какой-то чуждой. Он не сразу заметил, что всё было не так, но стоило ему зайти в холл, как его внимание привлекла приоткрытая дверь спальни Тэхёна. Он замер на мгновение, как будто что-то подсказало ему, что что-то не так. Чонгук мог бы пройти мимо, игнорируя это, но что-то в его интуиции заставило его подойти к двери. Он толкнул её, не произнес ни слова.
В комнате было темно, но свет от лампы, пробиваясь через окно, падал на Тэхёна, сидящего на полу. Он был совершенно неподвижен, как будто застывший в какой-то момент, от которого не мог отойти. Тэхён сидел с загнутыми под себя ногами, руки безвольно лежали вдоль тела мелко подрагивая,его тело было застывшим, как изваяние. Он не реагировал на открытие двери, не повернул головы. Его взгляд был пустым и тусклым, как если бы он был поглощён чем-то, что не мог понять сам.
Чонгук стоял в прохожей, не двигаясь, не произнося ни слова. Он был со своей девушкой,с которой возвращался домой. Она была яркой и красивой, её смех звучал в комнате, словно она не замечала, что происходило вокруг. Она обратила внимание на Тэхёна, когда заметила его сидящее тело, но не сказала ни слова. Печально улыбающаяся, она смотрела на Тэхёна с лёгким интересом, как если бы ему следовало уже привыкнуть к подобному.
Тэхён почувствовал, как его внутренность замерзла. Его тело не откликалось, словно всё внутри него было парализовано. Он не мог шевелиться, не мог поднять взгляд, не мог даже выдавить из себя ни звука. Он был нем, как камень, лишённый всякой жизни. Он почувствовал, как это состояние охватывает его, и даже мысли стали застывать, словно тело было связано невидимыми оковами.
Девушка,обратила внимание на его состояние, и на её губах мелькнула насмешка, тонкая и скрытая. Она сделала шаг вперёд, подходя к Тэхёну с интересом.
— Ты ведь омега, да? — её голос был полон неискренности, тонкий, почти играющий. — Как ты можешь так сидеть? Неужели тебе не больно?
Тэхён ничего не ответил. Он не мог. Он просто смотрел в пустоту, ощущая, как его сознание затуманивается, а тело теряет всякую связь с реальностью. В его груди был только холод, а в голове — лишь эхо того, что когда-то было.
Чонгук стоял, не двигаясь, не обратив внимания на женщину. Он даже не взглянул на Тэхёна. Его глаза были равнодушны, и он, казалось, не замечал его полного отсутствия реакции.
— Он такой всегда, — сказал Чонгук холодным тоном, и его голос был как лёд. — Не переживай, просто привыкнет. Как всегда.
Тэхён почувствовал, как его тело буквально отказывается от действия. Его руки были ледяными, он не мог почувствовать ни пальцев, ни ног. Вся его сущность сжималась в какой-то болезненной, невыносимой пустоте. Всё было застывшим, как если бы он был не человеком, а просто частью мебели, частью декора. Никаких эмоций, никаких чувств — только бездушное существование.
Девушка продолжала смотреть на него с интересом, но в её взгляде была только лёгкая жалость, которая была пустой, такой же фальшивой, как её слова. Она не понимала, что стояло за этим взглядом. Она не могла понять, что этот человек перед ней был сломлен.
Тэхён не мог больше выдержать. Он чувствовал, как что-то внутри него разрывается, но он не мог выразить этого. Его рот был закрыт, как если бы он не мог произнести ни слова. Всё, что оставалось, — это оставаться в этом застывшем, обесточенном состоянии.
Чонгук, не замечая этого, повёл её дальше, с лёгким кивком, не обратив внимания на свою жертву. Он знал, что Тэхён всегда будет на своём месте. Он знал, что тот не выйдет за пределы этой комнаты. Он знал, что его молчание — это просто очередной этап игры.
Тэхён остался один, в полном одиночестве, с пустотой внутри, которая заполнила его целиком. Невозможность двигаться, невозможность говорить, невозможность чувствовать — всё это стало его миром. И в этом мире не было ни любви, ни спасения. Только жестокость.