Эхо асфальта

— Бесовка, сядь на место, надоела мельтешить! Просто возьми и скажи ей, как есть! — проговорил Костя на повышенных тонах.

Дарина мерила комнату шагами, девушка думала, как же сообщить подруге о расстреле.

— Кощей, заклинаю, молчи! И так нервы ни к чёрту, я конечно понимаю, что тебе всё равно, но мне нет! Эми - моя подруга! Мы всю жизнь вместе. — Свиридова была крайне раздражена словами универсамовского старшего.

— Бесовка, раздражать начинаешь. Ты базар фильтруй! Думай, с кем говоришь! — Костя повысил тон и искоса посмотрел на Дарину.

— Я проклинаю тот день, когда познакомилась и вообще согласилась ходить с тобой! — девушка крикнула, развернулась и вышла, хлопнув дверью.

— Ну и иди, таких, как ты, миллион по Союзу ходит! Можешь больше не возвращаться! — крикнул старший вслед Шайтану.

Девушка всё это слышала, ей было очень больно и обидно, но показывать этого она не собиралась. Дарина пронеслась мимо толпы ничего не понимающих ребят и направилась к дому Эми.

_____

Эмилия сидела дома и заливала своё горе алкоголем. Девушке ничего не хотелось, мир её потерял краски, а жизнь - смысл. В пьяном бреду Белка решила, что с неё хватит, она встала на подоконник и открыла недавно отремонтированое окно.

— Мамочка, скоро я буду с тобой! — девчонка закрыла глаза, но почувствовала, как маленькие, но сильные руки дернули её на пол.

— Белка, Белка, посмотри на меня! Это я, Дарина! — старшая хлопала Эми по щекам, чтобы та пришла в себя.

Белинская очнулась словно ото сна и вырвалась из рук подруги. Свиридова хотела к ней подойти, но та схватила фарфоровую фигурку в виде цыганки.

— Не подходи ко мне, Свиридова! Уйди! — кричала Эми и безумным вглядом смотрела на черноволосую.

Дарина выставила руки вперёд и мелкими шажками надвигалась на Белинскую.

— Эмилия, тише, тише! Дай мне тебе кое-что сказать, и я уйду. — говорила старшая, пытаясь успокоить пьяную и ничего не соображающую подругу.

Белка начала кричать:

— Ты мразь! Это всё из-за тебя, если бы не ты и твоя мнимая справедливость, моя мать была бы жива, я бы не влюбилась в этого идиота, а, может, и влюбилась бы, но он бы не сел! Ты... ты! Ты во всем виновата! — Эмилия говорила истерично и сбивчиво, наверное, сказывался алкоголь.

Дарину эти слова задели, комок подшел к горлу, девушка пыталась сдержать слезы.

— Зачем ты так? Ты сама себя убиваешь! Ты сама к рюмке тянешься, я насильно тебя пить не заставляю! Вы все слишком высокого мнения о себе, но обо мне хоть один из вас подумал?! Я бегаю тут за вами, с окон снимаю, поддерживаю вас. — Свиридову одолела агрессия, она решила выплеснуть всё, что накопилось за эти годы.

Эми изменилась в лице, глаза сверкнули безумием. Девушка кинулась на подругу, словно дикий зверь, и ударила старшую по голове статуэткой, от чего Дарина упала на пол.

— Белинская, твою мать, что ты делаешь? — Шайтан пыталась встать.

Но Белка уже не слышала, она была охвачена безумием. Эмилия принялась душить Свиридову, она сжала горло девчонки и та захрипела, глаза начали закатываться и жар прошел по телу.

— Это тебе за всё! — кричала Эми.

Мысленно Дарина уже простилась с земной жизнью, как вдруг почувствовала, что тяжесть ослабла и воздух снова наполнял легкие. Старшая закашляла и, открыв глаза, увидела Василису с Адидасом. Вова помог девушке встать.

— Если Кощей про это узнает, нам всем крышка. — сказал парень, помогая Дарине присеть на диван.

— Не крышка, мы разошлись, а если хоть кто-то из вас раскроет рот и расскажет Кощею или кому-то ещё, Василису отошью, а тебя, Вова, в фарш искромсаю, понятно? Я сама виновата. — говорила Свиридова, отпивая из стакана воду.

Вася и Вова переглянулись. Эмилия, видимо, пришла себя. Сейчас она смотрела на взъерошенную Дарину.

— Дарина, а ты чего пришла? Чего-то я не понимаю... Вася, Вова, что вы здесь делаете? — говорила Белинская, а на лице читалось искренне недоумение. — Что там с Коликом, кстати?

— Эми, его расстреляют! — отчеканила старшая, встала и вышла из квартиры.

— Эмилия, ты из ума выжила? Ты зачем на Шатана кинулась, чуть не задушила! — кричал Суворов.

— Адидас, заткнись! Эми, не слушай его, всё нормально! Просто ты устала, моя девочка, пойдем, я тебя уложу спать, пойдем! — Василиса зло взглянула на Владимира. — Вернусь, поговорим! — произнесла Волкова и ушла укладывать Белинкую.

Спустя двадцать минут, Василиса вернулась в гостиную.

— Суворов, ты можешь держать свой язык за зубами? — Волкова была в не себя от ярости.

— А что такого я сказал? Ты долго будешь закрывать глаза на то, что эта ваша Эмилия ненормальная?! — говорил Вова, переходя на крик.

— Она нормальная, просто охвачена горем, у неё мама умерла, любимого человека посадили! Ты тоже будь гуманнее, откинь свою эту пацанскую романтику, а иначе мы серьезно поссоримся! — Вася дорожала от злости и обиды, девушка не понимала, почему Суворов так говорит.

— Уже поссорились, как пройдет твоё навождение, поговорим! — Адидас вышел и со всей силы захлопнул дверь, оставив девушку в полном недоумении.

__

Влада колдовала на куне, пока Сутулый игрался с малышней.

Девушка услышала топот маленьких ног и голос брата в коридоре:

— Не догонишь, не догонишь! — кричал маленький Никита и передразнивал Илью.

Бессмертная впервые за долгое время искренне смеялась и даже отдыхала, парень очень сильно помогал Владе с малыми.

— Так, мылышня, а ну-ка бегом убирать игрушки и оставьте дядю Илью в покое! — чуть на повышенных тонах проговорила Влада, но улыбка рассеивала всю строгость девушки.

Неожиданно раздался телефонный звонок, девчонка подняла трубку.

— Алло, Бессмертная на проводе! С кем имею честь?

— Дочь, здравствуй, твой отец на проводе! — на том конце провода раздался суровый хрипловатый голос. — Владислава, объясни мне, куда делось твоё целомудрие? Что это за мотальщик, с которым ты связалась?

Девушка сглотнула подступивший к горлу ком.

— С чего ты это взял? — голос дрожал, а руки крепче сжимали трубку дискового телефона.

— Соседка вас видела, баба Глаша, что с тобой происходит? Я вас не узнаю, юная леди!

Влада замолчала. Она набрала в легкие побольше воздуха и наконец-то решила высказать всё, что накопилось.

Девушка начала свою тираду, которая адресована была родителям. Илья выглянул в коридор и понял, что сейчас лучше отвлечь маленьких непосед и не вмешиваться в разговор.

Влада отдышалась. Чувства, которые переполняли её, отступили. В трубке наступила напряженная тишина, девушка с ужасом ожидала, что же сейчас на её дерзость ответит родитель. Казалось, что эта пауза тянулась вечно, ладони вспотели, тело пробирала мелкая дрожь. Наконец-то молчание прервалось спокойным, но разочарованным тоном отца.

— Завтра приедет тётя Клава и заберет детей, они поедут в Москву, к нам, а ты живи свою жизнь, раз согласна променять семью на мотальщика и блатную романтику. — в трубке послышались короткие гудки, которые означали конец разговора.

Бессмертная съехала по стене, зажимая красную трубку телефона. Слезы хлынули из глаз, обжигая нежную кожу. Сутулый вышел в коридор, прикрыв дверь в спальню детей, и кинулся к девушке, в надежде успокоить. Илья прижал маленькое, хрупкое, дрожащее тело к своей груди, где билость разгоряченное переживанием сердце.

— Они заберут детей завтра. — прошептала девушка и растворилась в объятиях любимого.

__

Летний вечер в Казани ознаменовала очередная дискотека. Парни и девушки двигались в ритме популярных песен, девушки приковывали внимание яркими маякияжами, замысловатыми прическами и пластичными движениями. Парни старались вести себя более сдержанно, не нужно пацанам выплясывать, как бабам. Многие стояли около своих и переминались с ноги на ногу, имитируя танец.

Софа стояла в стороне, пока Вахит решал какие-то вечные дела. Это должна была быть первая их дискотека в статусе пары, но Зиме, похоже, это было не так интересно, как очередные драки, рекеты и прочие пацанские заботы. На самом деле, повод для обсуждений был: недавняя стычка «Универсама» и «Хади-Такташа». Всем нужны были подробности, так сказать, из первых уст.

Снежинка, как ласково Туркину называл Вахит, быстро заскучала и уже хотела уйти домой, но её окликнул одноклассник.

— Туркина! — послышался голос за спиной. София не среагировала. — Кудрявая, ну стой, подожди! — голос стал настойчивее и, не довольно цокнув, Стрелочка развернулась.

— Ну что? — голос девушки выражал раздражение.

— За тобой хрен угонишься! Меня зовут Артём, я из параллельного класса. Вот увидел, что стоишь одна, и решил подойти, пригласить на танец, пообщаться. — говорил паренёк и улыбка его становилась шире.

На самом деле Туркиной и в правду было одиноко в этот вечер, поэтому девушке очень хотелось позлить своего избранника. Артема она не знала, но была уверенна в том, что симпатична этому молодому человеку, так что кудрявая решила взять быка за рога.

— Слушай, Тёмка, а пойдем потанцуем! А то я приросла к этой колонне! — воскликнула девушка, и взяла парнишку под руку, привлекая внимание Вахита. Кудрявая стрельнула в лысого своими глазками, и Зималетдинов это заметил.

Танец не успел даже начаться, а Артемий уже лежал на танцполе, скрючившись от удара. Зима взял Софию под руку и грубо вывел из ДК. Девушка торжествовала, а Вахит, казалось, скоро лопнет от ярости.

— Туркина! Ты какого хуя творишь? — говорил Зима, срываясь на крик.

Софа ухмылялась, наслаждаясь вкусом ревности и своеобразной победы.

— А что такое? — девушка ехидно задавала вопрос, словно играя.

— Софа, ты понимаешь, что если бы я объявил, что ты моя, и тебя бы заметили с каким-то чушпаном, то тень пала бы на мою честь и честь твоего брата! Ты ни о ком не думаешь, кроме себя! Эгоистка малолетняя! И зачем я только с тобой связался! — слова парня били без промаха, он знал, куда бить.

Кудрявая становилась цвета граната, казалось, пар от смешения чувств сейчас попрет из ушей. Обида и разочарование било, как из гейзера.

— Какой же ты мудак! Я думала, ты не такой, как мой брат, но ты хуже! Больше не приближайся ко мне! Забудь о том, что я существую! — кудрявая побежала прочь, оставляя после себя лишь шарфик из тонкого, полупрозрачного материала, спавший с тонкой девичей шеи.

Зималетдинов поднял его с земли и вдохнул до боли знакомый аромат ванили и жженого сахара, удушающий, но такой манящий. Парень узнал бы этот запах из тысячи других, ведь только ей он подходил, только её выделял среди намалеванных кукол, жаждущих встречи с группировщиком. Аромат подчеркивал невинность и детскую наивность Туркиной, но вместе с ним кричал: «Она не такая как все!».
___

Дарина вернулась в пустую квартиру. Тишина оглушала, безжизненный бетон холодный и неприятно пахнущий сыростью.

Девушка сняла туфли, но облегчения не испытала, тяжесть пережитого сидела в душе и давила на тело. Свиридова сняла с себя всё, оставшись в нейлоновых колготках. Она натянула на себя огромную футболку отца, и та села, словно платье, прикрывая бедра. В холодильнике девчонка нашла бутылку красного вина. Откупорив сосуд, она налила пойло в стакан и поставила пластинку с песнями Анны Герман. Кухня наполнилась ароматом напитка и ментоловых сигарет.

Старшая сидела и вспоминала все прошедшие дни: создание группировки и знакомство с тем, кто занимал её мысли днем и ночью. Эти жесткие кудри, щербистая ухмылка и огненный характер. Девушка влюбилась, но признаться в этом было равносильно проигрышу. Он не могла просто так сдаться этому зверю, который даже взглядом давал понять: «Моё!»

Дарина уловила взглядом отражение своей шеи, где красовались свежие следы удушения. Свиридова понимала, что Эми нужна помощь, но её задели слова: «Ты во всем виновата!». На самом деле такие мысли посещали ее довольно часто, ведь она грезила местью и поставила под удар всех, с кем была близка. Старшая улыбнулась и достала из аптечки пачку снотворного.

— Ну, как судьбе будет угодно! — с этими словами она закинула в себя горсть розовых таблеток, запивая их вином.

С блаженной улыбкой на лице, Дарина легла на пол и начала погружаться в сон.