Глава 32
Лилианна Эмбер Блейк
Тик-так... Тик-так... Тик-так...
Я вскинула голову и посмотрела на часы – они висели на стене над сестринским постом. Ближе к вечеру в их стеклянном корпусе начали отражаться гало от потолочных ламп и блики панели уведомления. Секундная стрелка циферблата, раз за разом, перегоняла остальные, пока они просто стояли на месте. Все эти двенадцать часов, бросая взгляд на табло, я видела только ее движение.
Черт.
Двенадцать часов.
Ровно столько Адриана оперировали.
Ровно столько никаких вестей не было от врачей.
И ровно двенадцать часов позволили мне сполна насладиться человеческим бессилием.
Нам кажется, что возможности безграничны. Что мы двумя руками держим свои судьбы и крепко стоим на ногах, когда речь идет о наших жизнях. Нам кажется, что мы предвидим исход любого события и можем его предрешить, но... Правда в том, что наши силы заканчиваются пределами наших аллюзий.
Кто-нибудь мог представить, что это утро начнется именно так? Холл Мемориальной клиники, истерика матери Адриана, бесконечное время ожидания и ни одного ответа. В блок операционной только и носились медсестры сначала с капельницами, затем с галлонами крови, а потом из других больниц начали вызывать нейрохирургов, но никто ничего не говорил.
Никто кроме полицейских, хотя и они сами до конца не знали всей правды. Тот звонок в пять утра сделал шериф с телефона Адриана. Кристофер стоял у него на экстренных звонках и через него офицеры смогли установить личность парня. Парня, обнаруженного в луже собственной крови, на парковке дешевой забегаловки в районе Энглвуда.
Господи.
Изнутри меня пронзило острой болью, стоило представить эту картину. Говорят, он потерял больше двух литров крови. Шериф предположил, что это было скорее всего ограбление – такое часто случается в криминальных кварталах Чикаго – но его бумажник, телефон и ключи от машины остались нетронуты. Ни ножевых ранений, ни огнестрельных, только ссадины, синяки от биты и многочисленные переломы.
Кто это мог сделать? Кому нужно было калечить его? Что он вообще делал в «Кафе Джимми» в такое позднее время?
Казалось, еще чуть-чуть и у меня просто случится нервный срыв. Было такое чувство, словно земля плавно уходила из-под ног.
Внезапно рядом со мной раздался щелчок зажигалки. Вздрогнув, я обернулась к Кристоферу. Он сидел на диване и молча смотрел на огонек пламени Зиппера, то закрывая крышку, то снова ее открывая. Тень инферно отразилась в его глазах, и это было единственное, что сейчас жило в них.
Я еще никогда не видела Стэна таким бледным и подавленным. Отстранение от игры подвело его к краю пропасти, но шаг в нее заставила сделать именно трагедия с братом. Без него в каждом из нас угаснет свет. Это же Адриан. Тот самый мальчик, который в детстве учил меня стоять на роликах и ловил для меня божьих коровок, тот друг, который улыбался и был готов прийти на помощь в любую минуту.
Но когда потребовалась помощь ему, он не попросил о ней.
Я до сих пор не могла поверить в реальность происходящего. В какую жуткую историю он мог влипнуть?
— Все будет хорошо, — прошептала я, в попытке утешить Кристофера. — Все будет в порядке. Врачи... здесь хорошие врачи. Мой папа уже связывается с друзьями в Нидерландах, а клиника в Ирландии в любую минуту готова принять Адриана, спасибо дяде Дезмонду, — меня затрясло, и лицо исказилось от слез. — Все будет хорошо, Кристофер...
— Все будет хорошо, — повторил Стэн – я не была уверена понимал ли он смысл этих слов и вообще слушал ли меня.
— Все будет хорошо, — отчаянно закивала я.
В голове не укладывалось, что все происходило не по-настоящему. Как такое может быть? Этой ночью мы с ним были счастливы в объятиях друг друга, пока Адриан истекал кровью неизвестно где? Мне стало так стыдно, как будто в случившемся была часть и моей вины. Но разве это так?
Забыв о присутствии наших родителей, я прильнула к Кристоферу и положила голову ему на плечо. Мне нужно было его чувствовать. Вот он здесь. Сейчас со мной. Только в такие моменты мы начинаем ценить своих близких. Только теряя, понимаем, что счастье ничем не отличается от воды. Стоит тебе взять его в руки, они утечет сквозь пальцы.
Фойе заполнил бренчащий звук. Вскинув голову, я проследила за медсестрой. Она только что прошла мимо нас, выкатывая за собой стойку с капельницами – дверь бокса за ней с хлопком закрылась и наступила тишина. Сейчас уже миссис Сэндлер даже не обратила на нее внимания. Женщина сидела на диване в окружении родных – старшего сына, сестры, подруг и своего мужа – низко опустив голову. Черные волосы упали ей на лицо, но мне не обязательно было видеть его, чтобы знать: слезы ручьем льются по ее щекам.
Боже, она так горько плакала, что мое сердце замирало в груди. Тетя Ева, моя мама и миссис О'Кеннет пытались хоть что-то сделать, чтобы помочь ей, но все было тщетно. Разве можно успокоить скорбящую женщину, сын которой умирал на операционном столе?
Мы все пытались что-то сделать, но одинаково были бессильны.
В горле свело, и я сглотнула.
По коридору из одного конца в другой, держа руки за спиной, нервно расхаживал мистер Стэн. Его ботинки скрипели на кафельном полу – их эхо прерывало женские всхлипы. Этот звук напоминал мне подошвы Кристофера: по нему я всегда узнавала его присутствие. Такие же носил и Ад.
Мои внутренности перевернулись. От сильного жжения в глазах, я прикрыла их и напряглась, стараясь всеми силами сдержать рыдания.
Двенадцать часов.
Из громкоговорителя постоянно разносились объявления, а телевизор транслировал какой-то местный телеканал. По коридорам носились медсестры и доктора, пару раз я даже услышала детский плач, а стационарный телефон ни на секунду не умолкал, продолжая звонить за какой-то ширмой.
Все вокруг шло своим чередом, когда, кажется, для нас время и вовсе остановилось.
Не в силах больше сидеть на одном месте, я поднялась и прошла к кулеру. Сняв стаканчик с подставки, поднесла его к помпе и наполнила холодной водой. Пока я пила ее маленькими глотками, желудок сводило судорогой. Когда я ела последний раз? Не помню.
Это сейчас и не было важным.
Прислонившись к стене, я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями. Слезы выжигали глаза, а плечи сотрясались от безмолвных рыданий, но я не могла их себе позволить. Если мы все ударимся в панику, от этого не будет никакого толка. Адриану это не поможет, а нам всем станет только хуже.
Единственное, что оставалось, надеяться и молиться. Верила ли я в Бога? Не знаю. Мне не приходилось задумываться об этом, но сейчас чудо не оказалось бы лишним.
Двенадцать часов, почему так долго?
Допив, я смяла в кулаке пластик и выбросила его в урну. Распахнув веки, я обвела взглядом холл, осмотрела каждого присутствующего – здесь были все члены наших семей – а потом заметила, как по коридору из процедурной возвращались Марселла и Шеррил. Девчонки выглядели бледными и прижимали к груди согнутые в локтях руки. Полчаса назад в клинике закончились запасы второй отрицательной, а в качестве доноров подошли только они – видимо врачи до сих пор не могли остановить кровотечение Адриана.
— Какие новости? — первым делом кивнула я.
Марси устало упала в кресло рядом с Аластром и запрокинула голову на спинку, уставившись в потолок. Кристофер продолжил монотонно смотреть на пламя, не обращая внимание на происходящее. Волнения мне добавляло еще и его состояние. Сначала отстранение от игры, теперь Адриан... Я бы не хотела узнать, насколько еще потерь его хватит.
— Мама сказала, что осталось еще немного, — прошептала Шер – ее голос звучал хрипло, словно она плакала несколько часов подряд. Прищурившись, я глянула на ее серое с впалыми щеками лицо, качая головой. Наверное, мы все так выглядели со стороны. — Она работает в операционном блоке, так что должна знать хоть что-то.
Подруга присела на металлический стул рядом с кулером, разогнула руку и начала протирать ваткой место укола.
— Шеррил? Насколько все плохо?
Я закусила губу, не зная, хочу ли, чтобы она отвечала.
— Мама не сказала мне всего, — едва шевелила девочка губами. — Но... Боже, Лили, ему в позвоночник вставляли какие-то металлические пластины. Сейчас в операционной находятся десять нейрохирургов и пару травматологов, — одновременно по нашим щекам хлынули щеки. — Они всеми силами борются за его жизнь.
По моему телу пробежали мурашки.
— Господи, — от шока меня парализовало.
Медленно скатившись на скамейку, я прикрыла рот ладонью и попыталась сглотнуть ком. Он встал поперек горла и не давал даже вздохнуть. Шеррил всхлипнула, но так тихо, что ее могла услышать только я. Наощупь найдя ее ладонь, я сплела наши пальцы и стиснула зубы.
— Главное, что он выживет. Остальное сейчас не так важно, — глядя на его убитых горем родителей, выговорила я.
— Адриан не сможет играть, — у нее были такие тонкие и холодные пальцы, словно я призрака держала за руку. — Представь, что ты ослепла, Лили. Представь хоть на секунду, что ты оказалась одна, в кромешной темноте и никогда из нее не выберешься? Зачем тебе жизнь, если ты никогда больше не увидишь света? Зачем тебе ты, если самой собой никогда больше не будешь?
Она хотела что-то еще сказать, но потом захлебнулась слезами и замолчала. Я напряглась так сильно, что, казалось, сейчас все вены в теле лопнут, но все равно это не помогло сдержать плач. Он безмолвно пробрался изнутри меня, выедая глаза серной кислотой.
Представь, что ты ослепла, Лили.
Я понимала, о чем она говорила. Когда ты рождаешься таким, тебе легче привыкнуть к своей особенности, потому что иного ты не знаешь. Мир изначально серый, краски отсутствуют, звуки – всего лишь шум в голове, а своего голоса ты никогда и не слышал. Мы не тоскуем по крылья, потому что не чувствовали азарт птичьего полета, так же и здесь. Не зная, не чувствуя, не пробуя, не слыша, ты не ощутишь свою беспомощность.
Боже, Лили, ему в позвоночник вставляли какие-то металлические пластины.
Ужасное осознание пронзило изнутри, стягивая внутренности в тугой узел. Как бы я не старалась прогнать всякие мысли, они догоняли меня и приносили еще больше страданий. Обливаясь слезами, я вспомнила, как виртуозно Адриан справлялся с мячом на поле. Как стремительно бежал, практически становясь невидимым для глаз. Как его захватывала эйфория, и он прыгал на корте от счастья, как мы сидели у костра, и друг говорил о будущем...
В этом году я окончу школу, и мы вместе с Крисом уйдет в Лигу. Я не вижу для себя другого будущего, кроме как в спорте.
Мне захотелось закричать в голос, но я сильнее стиснула зубами губу, ощущая привкус крови. Переведя взгляд на Кристофера – сейчас он расплывался перед глазами из-за слез – я попыталась представить, что будет с ним, когда он узнает об этом.
Что будет с Адрианом, когда он очнется?
Судьба такая коварная штука. Чтобы бросить ей вызов, тебе достаточно сказать о своих мечтах? Буквально позавчера мы все пылали надеждами и ощущали вкус жизни, а сейчас один из нас потерял все? Как такое могло произойти? Как такое могло произойти с Адрианом?
Тот парень, который избегал драк и считал, что любой конфликт можно решить словами, пострадал в одной из них?
Мамочки.
Казалось, я сейчас потеряю сознание – все тело становилось ватное и перед глазами темнело.
— Наверное, это так эгоистично, — сказала Шеррил, как только немного пришла в себя, — но я рада, что он просто выжил. Даже если он не сможет ходить, даже если никогда больше не встанет на ноги, он будет жив. Мне страшно представить, что со мной бы случилось, если вдруг, не дай Бог, врачам не удалось бы спасти Адриана, — подруга поднялась и дрожащими руками налила себе немного воды в стаканчик. Она уже поднесла его ко рту, но потом прошептала: — Лили, я так сильно люблю его. И мне очень страшно. Разве он сможет быть счастлив?
Подняв на нее голову, я выдавила из себя вымученную улыбку и кивнула. Сил солгать не было – в горло вонзились тысячи игл, когда я просто попыталась произнести «да». Ведь это не правда. Мы обе понимали, что без возможности играть, а тем более ходить, Адриан никогда не будет счастлив.
Никогда.
Внезапно входные двери клиники распахнулись, и в холл ворвался мистер Миллер. На улице уже было темно и стеной лил сильный дождь – при его появлении в коридор залетел стремительный ветер и встревожил документы на сестринском посту. Медсестра только и успела прижать руками флаеры к столешнице; за окном полыхнула молния, а за ней раздался оглушительный раскат грома.
Я вздрогнула, инстинктивно вжимая голову в плечи.
Остановившись всего на секунду, мужчина отыскал нас в лобби и, больше немедля, бросился к своей семье. Чем ближе он подходил, тем меньше я его узнавала. Обычно дядя Грегс улыбался и его синие глаза сияли добротой, но сейчас он превратился в монстра. Стиснутая челюсть, нахмуренные брови, сжатые кулаки и животный оскал. Со стороны он скорее напоминал Дьявола, чем человека.
— Кто это сделал? — взревел Миллер. — Имя! Мне просто нужно имя и через полчаса этого человека не будет существовать. Кто посмотрел тронуть моего племянника?! Кто посмел тронуть мою семью в моем городе?!
— Остынь немного, — Бакстер перехватил его за плечи. — Не ори, Грегс, мы в больнице. Мери и так плохо. Давайте просто дождемся врачей, а потом будем что-то решать?
Шеррил испуганно округлила глаза, наблюдая за этой сценой. Все в фойе переключили внимание на Грегори, но только не Кристофер. Как и прежде, он щелкал своей зажигалкой, с каждой минутой дыша все тяжелее и тяжелее. Испарина пота выступила на его лбу. Я настороженно прищурилась.
— Марлен, — дядя Миллер вырвался из хватки мистера Стэн и присел на корточки перед сестрой. Он обнял ее руки своими и продолжил: — Одно твое слово, и я клянусь, что голыми руками переломаю позвоночник каждому.
Ледяная волна страха скрутила мой желудок после его слов. Не знаю почему, но я верила ему. Верила, что этот двухметровый татуированный мужчина, со шрамами на голове вполне сможет это сделать.
Мамочки, и это дядя Грегс?
Я не узнавала того, кто катал меня на своих плечах.
— Прекратите, — вмешался отец Адриана. Льюис – такой же зеленоглазый блондин – заскрипел зубами, шипя: — Сначала моего сына прооперируют, потом он придет в сознание и ФБР начнет выяснять обстоятельства дела. Я не позволю, Грегори, тебе вмешиваться в эту историю! Мы поступим по закону, ясно? Мой сын не понесет этот грех!
Миллер оскалился и хотел что-то добавить, но не успел – двери операционного блока распахнули и в коридор, снимая медицинскую маску с лица, вышел доктор. Мы все мгновенно подскочили. Даже Крис отмер, с надеждой бросившись к врачу. Он встал по правую руку от своего отца и вскинул бровь.
Мое сердце рухнуло в пятки, но все же от облегчения я смогла сделать вздох. Шер, затаив дыхание, выглянула из-за моего плеча.
— Как он? — надрывно произнесла тетя Марлен. — Как мой мальчик?
Доктор остановился в зоне лобби, сочувственно выдохнул и покачал головой.
— Мы сделали все возможное: главное, что парень останется живым. С такими травмами, которые были у него – компрессионным переломом позвоночника и раздробленным тазовыми костями – он мог истечь кровью еще на парковке, но выкарабкался, — мужчина грустно улыбнулся, но его лицо тут же поблекло. — Он у вас боец.
— Господи, — только и выдохнул, молчащий до этого Майкл - брат Адриана.
Родители Ада побледнели. В коридоре наступила гробовая тишина, которую изредка прерывали лишь всхлипы и дыхание. Кровь в моих венах вскипела и зашумела в ушах, потому что слова врача прозвучали, как чертов приговор.
Боже.
Шеррил разрыдалась, прикрывая лицо двумя руками.
— Ну, это же хорошо да? — как-то дергано улыбнулся Кристофер. Он посмотрел на свою семью, как на идиотов – уверена, ему хотелось покрутить пальцем у виска. — Ад жив, операция прошла успешно. Сейчас пару деньков отлежится в больнице и снова на стадион. Кстати, у нас через три дня игра, — Крис посмотрел на доктора. — Он же встанет к этому времени, да? Адриан никогда себя не простит, если пропустит матч. Он у нас помешан на ответственности и все такое...
Стэн продолжал тараторить. Мы с его матерью настороженно переглянулось. Мое сердце разбилось, когда я поняла, что происходило. Мамочки, у него просто был шок. Наверное, сознание Криса пыталось уберечь его от травмы, и он не осознавал происходящего?
Я начала медленно шагать к парню, пока он счастливо улыбался.
— Ну так что? Когда можно будет его навестить?
— Кристофер... — я едва сглотнула из-за приступа паники.
Доктор тяжело вздохнул, положил руку на его плечо и медленно проговорил. Именно таким тоном что-то и объясняли маленьким детям.
— У вашего брата пять винтов в позвоночнике, на котором он и держится, металлический тазобедренный имплант – все эти двенадцать часов мы буквально собирали его по кусочкам, — я пошатнулась, сбитая с ног ужасными словами. — Парню повезет, если он сидеть сможет без боли, не то, чтобы ходить.
И в это же мгновение мир пошатнулся. Тетя Мэри упала в обморок. Пока Майкл и все бросились к ней, я замерла на месте – меня буквально пригвоздили к полу. Я стояла за спиной Кристофера, так что не могла видеть выражение его лица, но чувствовала. Чувствовала, как истерика медленно накрывает его, а потом окончательно берет контроль в свои руки. Сердце обливалось кровью, но с каждым разом лишь ускорялось – мне было трудно дышать.
Сцепив кулаки, Крис сорвался с места. Дерганной, резкой походкой он помчался в сторону дверей. Отмерев, я бросилась за ним, заливаясь слезами и пытаясь самой не допустить нервного срыва.
— Кристофер! — закричала я, пытаясь догнать его. — Кристофер, пожалуйста, подожди! Крис!
Но парень не слушал. Выскочив на улицу, он взбежал вниз по бетонному крыльцу и свернул направо к автомобильной стоянке. Распахнув двери, я вырвалась за ним на улицу. Ледяной ветер тут же пробрал меня до самых костей – я была одета всего лишь в свитер и джинсы, так что мгновенно продрогла. Скользя кроссовками по мокрым ступенькам и держась за перила – ноги меня уже не несли – я спустилась с крыльца.
Дождь лил настолько сильный, что дальше собственного носа я ничего не видела. Глотая горькие слезы, я обняла себя за плечи и продолжила бежать за ним. Кристофер минул приемное отделение, достал из кармана штанов ключи и разблокировал Астон Мартин.
— Кристофер! Пожалуйста, Крис, — я повышала голос как только могла, чтобы заглушить стихию. — Остановись, прошу тебя. Тебе нужно успокоиться. Нам всем больно...
— На его месте должен быть я! — взревел он.
Стэн сцепил кулаки, а потом развернулся и ударил ими в капот свой машины. Затем еще и еще, пока вода, льющаяся по его рукам, не окрасилась в красный, а на корпусе автомобиля не появилась вмятина. Но даже и тогда он не остановился. Рыча, Кристофер пинал ногами колеса машины и кричал, пытаясь выплеснуть весь свой гнев.
— Это моя вина! Это я виноват! Вместо моего брата там должен быть я! Я! Я! — каждое слово сопровождалось глухим ударом об Астон Мартин. Меня колотило от холода и страха – я просто не знала, как помочь ему успокоиться. — Он не заслуживает этого! Блять! Твою мать!
— Кристофер...
Впервые я испугалась его. Сейчас Крис ничем не отличался от своего дяди. Он смотрел вокруг себя с таким бешенством, что животный страх пробирал меня изнутри, парализовавшая каждую частичку тела. Я настолько оцепенела от боли и ужаса, что просто молча стояла и смотрела, как он забирается в салон машины и отъезжает от больницы. В плотной завесе дождя лишь мигнули красным противотуманные фары и наступило забвение.
Ноги подкосились, и я изнемождено присела на бордюр, обхватывая голову руками. Меня душили рыдания – глаза опухли и пекли, а в горле ощущался вкус горечи.
Только бы Крис не сотворил чего-то непоправимого. Только бы он не наломал дров! Пожалуйста! Пожалуйста, пусть хоть с ним все будет хорошо!
Двенадцать часов.
Ровно столько хватило, чтобы изменить наши жизни.