part 20 (bonus)
Пентхаус был тих, как только бывает утром в больших городах — когда солнце уже освещает фасады, но звуки улиц еще не проснулись до конца. Пау вошёл в квартиру, закрывая за собой дверь, и на секунду остановился, оглядываясь. Всё было новым, но уже родным: тёплый свет, мягкие пастельные тона, книги на полках, плед, небрежно накинутый на диван. Аромат лаванды от аромадиффузора. Дом, который они построили вдвоём.
— Этери! — крикнул он, сбрасывая кроссовки. — Ты где?
Из спальни показалась она, босая, в его футболке, с полотенцем на голове.
— Тут. Я только что из душа. Что-то случилось?
Пау подошёл, приобняв её за талию, и поцеловал в висок.
— Не совсем. Или наоборот — всё случилось. Угадай, кто дал нам отпуск на десять дней?
Она отстранилась, вытирая волосы, и глаза её загорелись.
— Папа?
— Он же. Сказал: "Идите отдыхайте, не могу больше на вас смотреть. У вас лица как у стариков, а вы молоды, как весна." Примерно так.
Этери прыснула со смехом и обняла его крепче.
— И куда мы поедем?
— Куда захочешь, — сказал он с улыбкой. — Выбирай.
Этери замерла на миг, словно проверяя — не шутит ли он. А потом тихо, почти мечтательно сказала:
— На Мальдивы. Я хочу прозрачную воду, белый песок, тишину и чтобы нас никто не трогал.
Пау кивнул с самым серьёзным видом.
— Прозрачная вода будет. Белый песок — проверю лично. Тишина — максимум. Никто не тронет — если что, я охраняю.
— Тогда нам срочно надо бронировать.
Они устроились на кухне с двумя ноутбуками, кружками кофе и тарелкой круассанов. Перебирали варианты, спорили о вилле у воды или домике в тени пальм, и в итоге выбрали то, что нравилось обоим: отдельный бунгало на воде с видом на закаты. Когда бронь была завершена, Пау притянул её к себе и прошептал:
— Осталось только ждать день вылета.
***
Аэропорт. Толпа, чемоданы, гудки объявлений и запах кофе, разлитого в воздухе. Этери в солнцезащитных очках и простой бейсболке — никто бы не подумал, что это та самая Этери, героиня тысяч заголовков. Пау рядом с ней, в чёрной худи и с рюкзаком за плечами, держал её за руку, крепко, как будто этот отпуск был спасательным кругом.
— Хочешь сок? — спросил он, пока они стояли у гейта.
— Лучше воду. Я волнуюсь.
— Не о чём волноваться. Мы улетаем на острова, где все ходят босиком, едят фрукты прямо с веток и засыпают под шум волн.
Этери рассмеялась, немного расслабившись.
— И всё это с тобой. Невероятно.
Летели они долго, с пересадкой, но даже усталость не могла испортить настроение. Они смотрели фильмы, ели несъедобную еду из пластиковых коробочек и то и дело переглядывались, как подростки, у которых в голове только одно: впереди десять дней полного покоя.
Когда самолёт начал снижение, и сквозь иллюминаторы показались бирюзовые воды, Этери прикрыла рот ладонью и тихо выдохнула.
— Оно реально существует...
Пау посмотрел на неё, нежно.
— И ты заслуживаешь каждую каплю этой красоты.
На пирсе их встречал персонал с цветами и коктейлями. Деревянные дорожки, уходящие в океан, окружённые лазурью. Воздух пах морем и тропическим цветением.
Их бунгало было как из журнала: большая кровать с балдахином, стеклянный пол с видом на воду, ванна с видом на закат. Этери молча обошла всё, повернулась к Пау, стоящему в дверях, и кинулась к нему с размаху, обвивая его руками.
— Ты сумасшедший. Это... Это сказка.
— Добро пожаловать в неё, сеньорита.
Она уткнулась лицом в его шею.
А Пау провёл пальцами по её волосам.
***
Утро в бунгало начиналось не со звука будильника, не с гонки времени, не с тревог. Оно начиналось с тишины и солнца, которое скользило по деревянному полу, играя бликами на простынях. Волны ласково стучали в сваи дома, как будто океан приветствовал их.
Этери открыла глаза первой. Несколько секунд она лежала, вглядываясь в потолок, а потом повернулась — Пау спал рядом, уткнувшись носом в подушку, с чуть приоткрытым ртом и растрёпанными волосами. Она тихонько рассмеялась и провела пальцами по его щеке.
— Пау... — прошептала она. — Вставай, нам надо смотреть на океан.
Он лишь пробурчал что-то неразборчивое и обнял её сильнее, прижав к себе.
— Пять минут... ещё...
Но через десять они уже сидели на краю террасы, босиком, ноги свисали над водой. У Этери в руках был ананасовый сок, у Пау — кофе. Они молчали, только изредка переглядываясь, будто не верили, что это на самом деле их жизнь.
— У нас есть план? — спросила Этери.
— Есть, — кивнул Пау. — Ничего не делать.
Она улыбнулась.
— Лучший план на свете.
Дни потекли как вода. Они плавали в океане, лежали на песке, устраивали мини-пикники прямо на террасе. Пау научил Этери играть в пляжный волейбол, Этери научила Пау есть кокос ложкой. Они засыпали на шезлонгах, просыпались под вечерний ветер.
Каждый вечер был особенным. Один из них — ужин при свечах прямо на берегу. Маленький столик, окружённый фонариками, скатерть, под которую всё время забирался песок. Этери была в белом лёгком платье, Пау — в льняной рубашке.
— Никогда бы не подумала, что романтика может быть такой... тихой, — сказала она, поднимая бокал с вином. — Не киношной. Настоящей.
— Потому что она не в декорациях, — ответил Пау. — А в том, что ты напротив.
***
В другой день они взяли лодку и уплыли далеко, где вода была ещё прозрачнее, а дно — как картина. Снорклинг оказался новой страстью Этери: она визжала в трубку, когда мимо проплывали рыбки, а Пау смеялся и нырял глубже, чтобы принести ей красивый камушек.
Когда солнце клонилось к горизонту, они вернулись, сгоревшие и счастливые. Этери сгорела немного на плечах, и Пау мазал её спину охлаждающим кремом, ворча при этом:
— Надо было мазаться.
— Не могла — я была занята, — хихикала она. — Жизнью.
***
На четвёртый день они устроили себе спа-день. Этери настояла — и Пау покорно отправился с ней на массаж, скрабы и ванну с лепестками. Он ворчал, делал вид, что ему скучно, но потом признался, что чуть не уснул от блаженства.
А вечером Этери сказала:
— Я бы могла остаться здесь навсегда.
— А я бы мог жить здесь с тобой. Даже без футбола.
Она повернулась к нему, прищурилась:
— Ты серьёзно?
— Нет. Но звучит красиво, да?
Они рассмеялись оба.
***
На пятый день, вечер был особенно тёплым. Они снова вышли на пляж — только вдвоём. Без официантов, без столиков. Просто с пледом и фруктами.
Этери лежала, положив голову на плечо Пау.
— Спасибо тебе. За всё.
— Это ещё не всё, — сказал он. — У нас впереди ещё много. Я обещал: пусть мы и молодые, но нам уже по плечу взрослые штуки.
Она улыбнулась и посмотрела вверх — звёзды были близко, как никогда.
— Нам с тобой всё по плечу.
***
Шестой день встретил их ярким солнцем и прозрачным, почти нереальным морем. С самого утра Пау был в приподнятом настроении — он не говорил, куда они идут, просто держал Этери за руку и вёл к пирсу, игнорируя её любопытные вопросы.
— Ну скажи хотя бы, мокрой я буду или нет? — с усмешкой спрашивала она, прищурившись от света.
— Очень, — ухмыльнулся он. — Поэтому я и сказал надеть купальник.
Когда они подошли к небольшому домику у воды, Этери всё поняла: два глянцевых гидроцикла уже ждали их, медленно покачиваясь на волнах. Инструктор махнул им рукой, показывая, что всё готово.
— Ты серьёзно? — глаза Этери округлились. — Я думала, это только в фильмах делают.
— Ну вот теперь ты в фильме, — ответил Пау, подмигивая. — Только без дублёров.
Через пятнадцать минут они уже рассекали по воде, оставляя за собой шлейф брызг и смеха. Этери сначала визжала от страха, вцепившись в Пау, когда он дал газу, но потом сама начала просить «ещё быстрее». Пау оглядывался на неё и смеялся от всей души — её волосы разлетались назад, глаза сияли, щеки горели.
Инструктор показывал маршрут, и они уводили гидроциклы дальше от берега, в сторону небольших песчаных отмелей. Иногда останавливались, чтобы отдышаться, сделать пару фотографий. Пау спрыгнул в воду и обрызгал Этери, пока та не схватила его за руку и не утопила с головой.
— Это тебе за трюки, гений, — фыркнула она, когда он вынырнул, отплёвываясь.
— Ты же обожаешь, признайся.
— Обожаю. Особенно тебя.
После обеда они вернулись в бунгало — уставшие, но счастливые. Этери легла на шезлонг, а Пау принёс ей кокос с трубочкой, нежно касаясь её плеча.
— Не сгорела? — спросил он.
— Нет. Просто хочу лежать. Вечно.
— Вечность у нас ещё впереди, — отозвался он, поцеловав её лоб. — Но сначала — ужин. Особенный.
Когда солнце стало клониться к горизонту, они начали готовиться. Этери надела короткое летнее платье цвета морской волны, которое идеально подчёркивало загар. Волосы она оставила распущенными — солёные волны чуть подсушили их, и теперь они красиво вились.
Пау был в белой рубашке и светлых шортах. Он, как всегда, застёгивал пуговицы слишком быстро, и Этери остановила его, застёгивая сама — медленно, ловко, глядя ему в глаза.
— Ты знаешь, — сказала она. — Ты иногда выглядишь так, будто сбежал с обложки рекламного журнала.
— Это ты сбила мне концентрацию, вот и эффект, — усмехнулся он, целуя её в висок.
Они отправились к ресторану, расположенному прямо на воде. Там были только свечи, деревянные столики и длинная дорожка из лепестков, ведущая к их месту. Мелодично играла живая музыка — гитара и тихий женский вокал на французском.
Этери заказала креветки и ризотто, Пау — рыбу и свежие овощи. Но на самом деле еда была лишь фоном — они говорили обо всём и ни о чём, делились мыслями, вспоминали забавные моменты поездки.
— Если бы кто-то показал мне эту картинку год назад и сказал: "Вот, это ты и Этери", — сказал Пау, — я бы сказал, что это какая-то реклама. Слишком идеально.
— Но мы же не идеальны, — тихо ответила Этери. — Просто настоящие.
— А значит — самые правильные.
После ужина они пошли гулять по пляжу. Песок был тёплым, ветер играл с краями платья Этери. Они шли босиком, не отпуская рук, и казались не взрослыми, а чуть подросшими детьми, нашедшими друг в друге всё своё счастье.
Этери остановилась, посмотрела на Пау и вдруг, без слов, притянулась к нему и поцеловала — глубоко, долго, с тем самым трепетом, что бывает только когда любишь по-настоящему.
— Я люблю тебя, Пау, — сказала она, чуть отстранившись. — Не просто люблю. Я... я живу тобой.
Он прижал её к себе.
— Знаешь, как я тебя люблю? Вот так.
И, не дожидаясь ответа, взял её на руки — так легко, как будто она ничего не весила — и понёс обратно в сторону их бунгало.
— Пау! — закричала она, смеясь и обвивая его шею. — Мы что, опять как в кино?
— Нет, — ответил он. — Мы лучше. Мы — как в нашей жизни.
Пау нес её на руках, ступая босыми ногами по тёплому, мягкому песку. Его шаги были медленными, как будто он хотел продлить этот путь — от берега до бунгало, от одного дыхания её к другому. Этери прижалась к нему, её пальцы играли с его волосами на затылке, а в груди всё билось слишком быстро, будто это было первое свидание, первое прикосновение, первый вечер наедине.
Войдя в бунгало, он аккуратно закрыл ногой дверь и посмотрел на неё. Лунный свет скользнул по её лицу, по ключицам, по мягкой линии плеч — и Пау словно затаил дыхание. Он опустил её на кровать, медленно, осторожно, как будто она была чем-то хрупким и бесценным, и лёг рядом, накрывая её ладонями и поцелуями.
— Ты моя, — прошептал он, склоняясь к ней, целуя её губы, щеки, шею. — Моя навсегда.
Она закрыла глаза, позволив себе раствориться в этих словах, в его касаниях, в его дыхании у самой кожи. Пальцы Пау нежно провели по её спине, скользнули по изгибу талии, пока он не начал снимать с неё тонкие лямки платья, целуя каждый миллиметр открывающейся кожи. Этери улыбалась сквозь поцелуи, выдыхала его имя, отвечала на его ласку своими движениями, такими же мягкими и уверенными.
Ночь за окном была тёплой и безветренной. А в их бунгало царила только любовь — беззвучная, но такая настоящая, как будто весь мир вокруг замер, чтобы дать им остаться вдвоём.
Её платье соскользнуло по плечам, как волна, отступающая от берега, и Пау смотрел на неё так, будто видел не просто тело — а всё её сердце, всю её душу. В его взгляде не было спешки, не было желания завоевать — только благоговение, тихое восхищение и нежность, которую можно было почти потрогать.
Он снова накрыл её поцелуями, касаясь её кожи, будто бы хотел запомнить каждую родинку, каждый изгиб, как будто она была его молитвой. Его пальцы были тёплыми, ласковыми, уверенными. Этери отвечала ему, прижимаясь ближе, сильнее, позволяя себе быть уязвимой и желанной в его руках. Она гладила его спину, плечи, ощущая, как с каждым движением он будто растворяется в ней — и она в нём.
— Знаешь... — выдохнула она, заплетаясь дыханием в его шею. — Если это сон... Не буди меня никогда.
Пау улыбнулся, тихо.
— Это не сон, Этери. Это то, чего мы заслужили. Мы выстояли, мы прошли всё. А теперь — только мы. Только любовь.
Он притянул её ближе, будто хотел слиться с ней навсегда. И в эту ночь не существовало ничего — ни времени, ни прошлого, ни будущего. Только пальцы, вплетённые друг в друга, дыхание в унисон, прикосновения, несущие тепло. Только они — без остатка, без масок, без границ.
Позже, когда всё затихло, и Этери лежала, спрятавшись у него на груди, слушая его ровное, немного ускоренное дыхание, она прошептала:
— Спасибо тебе за это. За всё. За нас.
Пау поцеловал её в макушку, нежно.
— Спасибо тебе, что выбрала меня. Каждый день, снова и снова.
Некоторое время они лежали в тишине, просто наслаждаясь друг другом. Чуть позже Этери нарушила тишину, и заговорила первая.
— Я вспоминаю всё это, и понимаю... мы прошли такое. Мы столько всего вытянули, как взрослые. Хотя мы, по сути, всё ещё молодые.
Пау кивнул.
— Молодые, но не пустые. Мне иногда кажется, что у нас душа старая. Такая... опытная.
— Потому что мы прожили уже три жизни за эти годы, — ответила она. — И всё равно остались добрыми. Это самое главное, знаешь? Мы не ожесточились.
Он чуть приподнялся, чтобы лучше видеть её лицо.
— Этери, ты не представляешь, сколько в тебе света. Даже после всего. Даже когда тебе плохо — ты как... маяк. Мне иногда страшно — вдруг я когда-то подведу тебя.
Она резко повернулась к нему и положила ладони на его лицо:
— Эй. Ты — не просто не подводишь. Ты вытаскиваешь меня. Всегда. Даже когда я сама не понимаю, в чём тону.
Он сжал её ладони в своих, поцеловал каждую.
— Ты тоже вытаскиваешь меня. Знаешь, как? Своим смехом. Своими фразами. Даже когда ты бесишься и топаешь ногами — я знаю, что мы всё равно будем вместе. Потому что мы... ну, мы — это мы.
Этери чуть наклонилась вперёд, и их лбы соприкоснулись.
— Я всё время думаю, как сильно мне повезло. С тобой, с этой жизнью. Даже с трудностями — потому что они показали, кто ты, кто мы.
— Мы — те, кто не сдался, — сказал он. — И теперь у нас есть Мальдивы, гамак и тысяча ночей впереди.
Они лежали так ещё долго. Порой молчали, порой перебрасывались лёгкими шутками. Потом Этери заговорила о своих мыслях:
— А если, допустим, у нас будет ребёнок — ты будешь тем, кто не разрешает есть мороженое до обеда?
— Нет, я буду тем, кто тайком покупает вторую порцию. А ты будешь той, кто ругает нас обоих.
— Звучит честно, — кивнула она. — Но у него будут мои глаза.
— И моё терпение.
— И мою упрямость. Или твою?
— Нашу общую катастрофу, — хохотнул Пау.
— И наше счастье, — добавила Этери. — Такое же сильное, как мы сами.
Ночь стала гуще, в какой-то момент Этери закрыла глаза, и Пау понял — она почти заснула. Он провёл рукой по её спине, согревая её от лёгкого ветра, и тихо прошептал:
— Спасибо, что выбрала меня. Ещё тогда. Ещё в тот день у башни. Ты изменила мою жизнь навсегда.
— И ты мою, — сонно прошептала Этери. — Ты — всё моё навсегда.
Они уснули, обнявшись, под шум океана и пение ночных цикад. В этой тишине не было одиночества. Была только любовь.
И счастье.
Счастье, которое они создали вместе.
_________________________________
[Тгк: alicelqs 🎀] узнавай первым о выходе глав, задавай вопросы и делись впечатлениями о главе 💗 Хочу также напоминать о своей новой истории «Врач с чужой трибуны», она с Ламином 😊
Не забывайте про звездочки! И я всех вас жду в своем телеграмм канале 🫂🤍