Глава 29
Через 3 дня я вышел из больницы. Перескандалив со всеми докторами и медсестрами. Они были против, но удерживать они меня против моей воли не могут. Этот яд, который они так и не могут определить, плохо подействовал на внутренности моего организма, на желудок, почки, печень. Конечно, они бояться, что я умру от последствий. Чувствую я себя нормально, не лучшим образом, но нормально. Сдав все анализы, я велел им перезвонить, когда, наконец, придут результаты, но оставаться там я больше не мог. Влад еще пару раз приводил моих дочек, но мне этого мало. Я больше не хочу видеть, как они страдают. Теперь моя основная задача – вернуть их.
Я стоял на лестничной площадке. Все никак не мог позвонить в эту чертову дверь. Я пытался успокоится. Ноги привели меня сюда сами. Сейчас бы мне не помешало мое подсознание, которое больше не появлялось, с тех пор, как я пришел в себя. Набравшись уверенности в себе, я подошел к двери и ... нажал на зловещий звонок. Я услышал шаги и поворот замка. Она распахнула дверь. Я смотрел на нее из-под челки, из-под лба.
- Здравствуй, - коротко ответил я, увидев удивление на ее лице.
- Никита...
- Я пришел поговорить, ничего больше, только разговор, не бойся, - убеждал ее я. Миша вздохнула, но разрешила мне войти.
- Девочек нет, они у Константина с Владом, - предупредила меня она, но я это знал. Я специально пришел исключительно к ней. Разуваясь, я осмотрел ее квартиру. Ничего не изменилось, кроме того, что они превратили спальню в детскую. Спальня, в которой спала Лика, когда я уезжал в Германию, лечить голос. Я опустил взгляд от того же дивана, на котором мы лежали в тот вечер.
- Лучше поговорим на кухне, - прошептал я. Мне не хотелось, чтобы воспоминания затуманили мой рассудок. Сейчас я был серьезен, как никогда. Она пошла на кухню уверенным шагом. Миша всегда была очень красивой девушкой. Я понимал Влада, когда он просто влюбился в эту девушку. А еще, они с Ликой одинаково пахли. Когда Влад переспал с Ликой, он говорил именно об этом, говорил, что они пахнут одинаково. Я не замечал этого раньше, но это так, и я не имею ввиду духи, нет... это скорее чисто их, семейный запах. Ну знаете, каждый человек пахнет по своему.
Миша встала у окна, даже не предложив мне выпить чего-нибудь, я присел на стул.
- Ладно, я начну, не хочу здесь задерживаться, - коротко сказал я, - как видишь, я жив, хотя... думаю, тебе не интересно было мое состояние. Я пришел сказать тебе лично, что апелляцию на твою махинацию с судом, я подам сегодня, - сказал я, а Миша удивленно посмотрела на меня.
- Махинацию?
- Я был в коме. Судебный процесс не решается за месяц, да, еще и без рассмотрения двух сторон. Ты заплатила кому-то, но у меня тоже есть деньги.
- Я их тетя...
- А я их ОТЕЦ! – спокойно сказал я, делая лишь акцент на слове «отец». – Они скучают, любят и плачут за мной. И если ты этого не видишь, то ты спятила. И все-таки, в этой комнате не один сумасшедший.
- Здесь псих только ты, - поставила она руки по бокам. Я видел, что ей не ловко рядом со мной, может она боится меня после того, что я сделал с ней. Я встал.
- Я верну их, ясно? Это все, что я хотел сказать. Они – моя семья.
- Как и моя.
- Пожалуйста, я не запрещаю тебе общаться с племянницами, но жить они будут со мной, - я не был на грани, был совершенно спокоен, наверное, ее это бесило.
- Я не отдам тебе их. Лика хотела, чтобы они были счастливы.
- Они будут. Поверь мне, я знаю, чего именно для них хотела моя жена!
- Ты? Откуда? Она говорила со мной... говорила, что все еще боится за их жизни, говорила, что боится Ярика. А еще, она говорила, что не вылечилась тогда, только прикидывалась все эти годы.
- Я знаю... – лишь сказал я и встал, - поверь мне, я знаю, все это она говорила и мне. Я контролировал ситуацию, у нас все было прекрасно. Только вот ты вечно бросала ее, разве не так?
- Теперь я не могу бросить Наташу...
- Так не бросай. Малышка плачет, и ты знаешь, что она плачет по мне! – сказал я, а она отвернулась.
- Я не отдам тебе ее, Карину можешь забирать, в ней нет крови Лики, она не ее дочь, но Натку я не отдам, - прошептала она, а я подошел к ней, поворачивая ее за руку. Это было быстро, но не больно. Я не применял силу.
- Послушай, ты не права! Карина наша дочь. Лика любила ее, и никогда не разделяла их. И я не разделяю, поняла?
- Лика не разделяла их, потому что была мертва. Если бы она была жива...
- То любила бы обеих, ясно? Выходит, ты совсем не знала ее. Что ж, это все объясняет. Сейчас твое поведение. Ты не знала ее и не могла знать, чего она хотела для девочек. Только я знал. У меня все. Всего доброго.
Я развернулся и уже делал шаги в прихожую.
- Я упрячу тебя в психушку, - сказала мне вдогонку Миша. Я остановился. Честно, я не чувствовал страх, даже не чувствовал ярости или злости. Мне просто было ее жаль.
- Знаешь, я прощаю тебя, - легко сказал я, поворачиваясь к ней.
- Прощаешь? За что?
- За то, что отравила меня. Ты винишь себя в том, как вела себя с сестрой. Все мы потеряли ее, так и не сказав ей самые главные слова, так и не сделав для нее того, что хотели бы сделать, так и не показав ей того, на что мы готовы ради нее. И поэтому я прощаю тебя.
- Ты что больной? Я не делала этого, - нахмурив брови сказала она. Я не поверил ей. Почему-то я был уверен в том, что это она. Но ее слова кинули каплю сомнения в мой океан уверенности.
- Что ж, пусть ты не признаешь этого, я прощаю тебя.
Сказав последние слова, я быстро отправился в прихожую, обулся и потянулся к замку. Она развернула меня, схватив за рукав моего пальто.
- Послушай, Никита, я ненавижу тебя, потому что ты был ей дороже всех, потому что она была готова на все ради тебя, но я не стала бы убивать того, кто был так дорог моей сестре. Портить тебе жизнь – одно, но желать смерти ... я не когда не хотела, чтобы ты был мертв.
Она говорила это..., как мне показалось, ... искренне. Это не она травила меня? Я опустил глаза.
- Увидимся в суде, - лишь ответил я и вышел.
***
Суд. Неделю спустя.
- Он не может их забрать... он сумасшедший, детям не место таким человеком... – говорила Миша, а я вздохнул.
- Ваша честь, можно мне сказать? – решился я, повернувшись к детям, они сидели и смотрели на меня, понимая, что сейчас решается их судьба. Я просто улыбнулся. – Да, я был в психиатрической больнице. Да, я сломался, когда умерла моя жена. Да, я не знал, что мне делать и какое-то время был не в себе. Но я выписался, поправился, я жил с дочками. Ваша честь, я понял, что они – моя жизнь. Я готов на все, чтобы вернуть их. Вы спросите малышек, с кем они хотят быть? Конечно, с родным отцом им лучше.
Закончил я, посмотрев на судью. Она вздохнула. Было видно, что у нее есть сомнения.
- Значит так, подсудимый вам дается месяц для того, чтобы показать какой вы отец. Дети пока остаются на опеке у Миши Романовой, но каждые 3 дня и все выходные вы будете видеться с ними, - сказала судья, я улыбнулся. – Вы, дети и социальный работник, который будет следить за вашим поведением. Через месяц по ее пояснениям и отчетам я вынесу приговор. У меня все, - сказала она и стукнула молотком. Это был жуткий стук. – И подсудимый, советую вам делать все в этот месяц, если вы действительно хотите вернуть детей.
Суд закончился. Все встали, а я повернулся к дочкам. Миша злилась. Влад и Сабина с Толиком улыбались. Карина взяв за руку Натку подошли ко мне, а я присел, чтобы быть на одном уровне с ними.
- Пап, мы будем видится, - улыбнулась старшенькая, и я быстро обнял своих дочек.
- Да, будем. Я сделаю все, чтобы вы были со мной, - прошептал я.
- Наташа, Карина, - позвала Миша их, и девочки посмотрели на меня. Я поцеловал каждую в щеку.
- Бегите, совсем скоро мы встретимся снова.
Они убежали к ней, а я встал. Влад кивнул в сторону дверей, а я кивнул ему. Он хочет поговорить, я дал ему понять, что сейчас подойду. Ко мне подошел адвокат и девушка. Я повернулся.
- Никита Вячеславович, - обратился ко мне адвокат, а я все смотрел на девушку, которая подошла с ним. – Это социальный работник, Ксения Валерьевна, она будет следить за вашими действиями по отношению девочек на протяжении месяца, - представил ее мой адвокат. Я удивленно смотрел на нее.
- Ксюша...
- Ксения Валерьевна, - строго сказала она, а я кашлянул. Мне казалось, что она занимается в сфере шоу-бизнеса, а не социальной. Теперь от нее зависит моя судьба. – Вот, мой номер, созвонимся, я все вам объясню. Всего доброго, - держала планку она, словно между нами ничего не было, словно она не приставала ко мне в больнице, словно мы не занимались сексом в тот вечер, словно не ужинали четыре дня назад, словно она не знала меня. Стуча каблуками, она обошла меня и направилась к выходу. Я сунул визитку в карман, понимая, как тесен мир.
Я вышел из зала. Направляясь к Владу, который все еще ждал меня у окна, я столкнулся с Константином Меладзе. Он улыбнулся мне по-доброму.
- Ну что? Вот и твой шанс...
- Да, вот и мой шанс, - остановился я.
- Ты уверен, что готов бороться?
- Я хочу вернуть их, понимаешь? – повысил голос я.
- Тогда тебе стоит пойти на условия суда. Доказать, что ты не сумасшедший. Доказать, что ты не опасен. Доказать, что ты готов быть отцом!
- Как мне это сделать?
- Первое, что я могу тебе посоветовать... - переехать!
- Что? – этот совет был ударом для меня.
- Переехать, я говорил тебе, что в той квартире ты не стабилен, слишком много воспоминаний. Докажи суду, что ты готов жить по-новому! Я думаю, это логично! – похлопал меня по плечу Костя, а я опустил голову. Продать нашу квартиру я не в силах. Костя ушел, а я посмотрел вперед. Влад все еще ждал меня.
Пойдя к своему другу, я был рад встрече.
- Ты что-то хотел? – спросил я.
- Да, вообще-то, я хотел выпить вместе, после смерти Лики мы не болтали с тобой совсем... поэтому, хотел..
- Простите, - перебил его знакомый голос. Я обернулся. Это был Тимур. – Никита, привет, - прошептал он, подходя.
- Слушай, Тимур. Я не знаю, где Анжелика, поэтому ты не по адресу. Я месяц был в коме...
- Я знаю, где она и ты нужен мне ...
- Мне сейчас не до нее, прости, - вздохнул я.
- Анжелику похитили, - серьезно сказал он, а я широко открыл глаза, глядя на него. Такого поворота я не ожидал.