pt. 29
Сокджин никогда не был глупым, но вся его абсурдность поступков объяснялась лишь добрым и любящим сердцем. Он готов был идти на что угодно ради близких ему людей, даже если самому приходилось страдать. Дарить свою любовь и делать этот мир чуточку лучше — было тем, чем жил Джин. Но даже у такого бескорыстного человека наступает конец терпению.
Сокджин не хотел идти на встречу с Намджуном и не пошёл бы в жизни, если бы так сильно не искал выгоду в этом для себя. Адрес, который указал ему Нам, оказался местом, где они впервые с ним познакомились. Это был приятный и уютный на тот момент ресторанчик, в который Сок часто заходил, чтобы перекусить во время перерывов между парами, потому что еда в студенческой столовой ему никогда не нравилась, да и очень редко можно было там найти свободные места, а ресторан находился недалеко от его студенческого кампуса, что позволяло Сокджину не спеша всегда идти в любимое место, прогуливаясь и расслабляясь после обычно скучных и нудных пар. Намджун туда тогда забрёл просто случайно, хотя встреча с истинным всегда предназначена судьбой, и это был довольно приятный момент из жизни альфы и омеги. Джун забавлял Сокджина своими шутками и всегда рассказывал интересные истории, и омега не мог противиться его шарму и обаянию, хотя немалую роль сыграл ещё приятный запах лесного ореха, исходящего от альфы.
Сейчас этот ресторан — уже не то милое и уютное заведение: теперь он превратился в элитное и дорогое место с приходом нового владельца и повара. Джин не чувствовал всего того, что могло бы навеять ностальгию. Но это выглядело достаточно символично: ресторан изменился и омега изменился внутренне. И все чувства, которые он мог бы испытывать до сих пор к Намджуну прогнили и стали впиваться болезненными шипами в сердце.
Сидеть напротив него, как и тогда, в день первого знакомства, сейчас было чем-то неприятным и изматывающим. И как бы Джун ни старался расположить к себе бывшего мужа комплиментами, это плохо удавалось. Единственная причина, по которой Сокджин явился в этот ресторан, — закончить всё прямо сейчас; хоть их отношения и завершились много лет назад жирной точкой с уходом Джуна из квартиры и из жизни омеги, альфа своим дерзким появлением взбудоражил всё то внутри Джина, что он подавлял долгие годы. Любовь истинного, предательство истинного, каждые его сказанные слова всегда воспринимаются гораздо сильнее, чем от кого-либо другого. Всё это заложено у альф и омег внутри; с этим ничего не попишешь. Приходится страдать и мучиться в дальнейшем. Причём это участь коснулась не только Сокджина: альфа тоже расставание с истинным переживал несладко, и навязчивые мысли заполняли его голову, после чего единственное, чего хотел Намджун, — стать гораздо богаче, чтобы омега потом как миленький приполз обратно. Да, Джун сволочь, который продолжал трахаться с очередными шлюхами, но параллельно всегда думал о Сокджине, даже когда этого не хотел. Истинность действительно странно воздействует на человеческий мозг, и не каждый может справиться с чувствами, которые вспыхивают и не дают спать по ночам.
— Целый вечер молчишь, — произносит Намджун, усмехнувшись. — так ничего и не скажешь?
Джин, даже не дёрнувшись на сказанные альфой слова, продолжил лениво размешивать сахар в своём кофе.
— Мне кажется, что я уже давно всё тебе сказал, — впервые за этот вечер Джин хоть немного улыбнулся, но эта была не улыбка, а скорее грустная усмешка. — я не хочу тебя больше видеть, Ким Намджун.
От серьёзности голоса и ощутимой горечи в нём альфа сильно напрягается, отчего хмурит брови, а омега больше не желает здесь оставаться. Сейчас его невообразимо всё раздражает, и даже этот кофе не придаёт наслаждения, потому что невкусный, горький и сахар не помогает. Сок достаёт из своей сумки кошелёк и начинает отсчитывать деньги, которые он должен за заказанный напиток. Джун непонимающе смотрит и решает задать вопрос, когда омега поднимается с места, положив купюры на стол.
— Ты чего, Сокджин-а?
— Спасибо за вечер, — отрезает Джин и, даже не пересекнувшись глазами с альфой, разворачивается.
Джун, видя, как омега спешно пошёл в сторону выхода, небрежно бросил на стол купюры денег, не пересчитывая их, и пошёл вслед за ним, обходя новых зашедших гостей и случайно сталкиваясь с ними. Когда Джин уже вышел за дверь, Нам схватил его за руку и грубо развернул к себе, награждая злой ухмылкой.
— Ты же любишь меня до сих пор, — выговаривает Ким и начинает шире улыбаться, завидев смятение на лице Джина. — и я хочу сказать тебе, что это взаимно, так что перестань противиться.
У омеги больно колет в груди, потому что он вспоминает, что Джун практически никогда не говорил прямо о своих чувствах: всё ограничивалось этим ужасным «взаимно», от которого сейчас вдвойне омерзительнее. Сок не хочет этого слушать, он хочет отсюда уйти: подальше от Намджуна и его противных фраз, в которые уже не верится, как бы ни хотелось.
Джин дёргает рукой, но Намджун только сильнее сжимает чужое запястье, не давая выбраться. Тогда омега пропускает шумный вдох и поднимает глаза на альфу, желая наладить с ним хоть зрительный контакт.
— Ким Намджун, мне больно, — и омега это говорит не только о руке, но и о ситуации в целом.
Слова истинного, словно бьют током Нама, и он нехотя отпускает чужую руку, видя в глазах Джина бесконечную грусть.
— Как бы сильно я ни любил тебя в прошлом, я не смогу испытать те же чувства снова, — выдыхает Сокджин, стараясь выражаться яснее, чётче и твёрже; и взгляд омега снова отводит, потому что боится расплакаться. Ему не хочется показывать свою слабость. Особенно, сейчас. — прощай, Ким Намджун.
И произносит Джин это так, на выдохе, ни один мускул не дрогает на его лице. Как будто бы это давно заученная фраза, и он только сейчас смог её сказать после долгого времени ожиданий. И вновь омега разворачивается и уходит; альфа снова видит его спину и начинает задыхаться от безысходности.
— Ударь меня! — кричит альфа, поджимая зубы и хватаясь неосознанно за голову, и внутренне радуется, когда омега замирает на месте. — Ударь меня, Ким Сокджин! Я разрешаю. Выпусти это всё из себя, и мы сможем начать всё сначала!
Хоть Сок и остановился, услышав отчаянный голос Джуна, но разворачиваться не собирался, потому что знал, если даст слабину, если посмотрит снова в некогда родные глаза, не сможет больше убежать; как бы сладко ни было это искушение, здравый смысл кричит, что ничем хорошим это не кончится, поэтому Сокджин сдерживается и остаётся твёрдо стоять на земле, выпуская лишь пару слезинок.
— Я бы избил тебя, Ким Намджун, за всю боль, что ты мне причинил, — начал говорить омега, также выкрикивая, чтобы Нам уж чётко всё услышал. — так и хочется тебя побить… но это всё бессмысленно, потому что не вернёт упущенные наши с тобой годы.
А вот теперь это окончательная точка. Джин уходит, оставляя всё прошлое позади, выпуская это навсегда из своей души. Намджун, может, единственный будет страдать и жалеть обо всём, но любой наш поступок всегда даст последствия, и никто, кроме тебя, не сможет понести за него ответственность. Сокджин очень долго страдал, и Намджун просто не имеет права продолжать его мучить, как бы он ни думал всё исправить.
~~~
Тэхён сначала боялся, что их совместная жизнь с Чонгуком превратится в типичную бытовуху, но всё складывалось наилучшим образом. В их отношениях с мужем всегда присутствовали искры и страсть вперемешку с нежностью. Омеге нравилось после ленивых поцелуев в постели вместе принимать душ и готовить завтрак на двоих. Гук продолжал истинного задаривать любовью и получал в ответ не меньше от него. И возраст их сейчас совершенно не волновал. После того как Чонгук целиком и полностью присвоил себе омегу, то даже думать перестал о том, что не подходит ему. А Тэ лишний раз подмечал, что альфа совсем не выглядит на свой возраст и ведёт себя пусть достойно, но с ним позволяет показывать свою внутреннюю натуру молодого альфы, который полон сил, энергии и любви к своему омеге.
Разумеется, случались моменты, когда отношения этих двоих были напряжёнными. Обычно на это действовали факторы извне: проблемы у Чонгука на работе или период сессии у Тэхёна. Тогда происходили множественные срывы, омега уходил в другую комнату на ночь или оставался спать на диване, плача в подушку. Гук в эти моменты оставался наедине и срывал злость, пару раз стукая кулаком по какой-нибудь поверхности; нередко из него вылетали и крики, желающие освободиться из тревожащейся души. И нельзя сказать, кто первым шёл мириться, потому что это всегда происходило по-разному: если Гук был тем, кто незаслуженно довёл омегу до слёз, то его очень быстро начинала мучить совесть, и он подходил к Тэ, ласково шепча слова извинения и целуя; если же дело было в ревнивом Тэхёне, который чаще стал Чонгуку мозг выносить по поводу их нового секретаря-омеги, пришедшем на время, пока секретарь Ю в отпуске, то младшему приходилось первому просить прощения, когда он выводил альфу из себя.
Сейчас наступил ещё один не самый лучший период в отношениях: контакт между истинными был очень натянут. Уже некоторое время Тэхёна одолевают сильные перепады настроения из-за усталости и апатии. Омега срывается не только на Чонгука, но и на всех, кто ему звонит или хоть как-то начинает что-то спрашивать. Тэ не ходит в университет, потому что в последнее время плохо себя чувствует, корчась от ломкости во всём теле. Чонгук предлагал вызвать врача, но омега отпирался и говорил, что он в этом не нуждается. Тэхён занимается самолечением и не на шутку беспокоит альфу, который на работе весь изводится.
В первый день, когда омега стал загибаться от неприятных ощущений, Гук решил остаться с ним, перенеся тогда одну поставленную в своём расписании встречу, но сегодня сделать этого не смог, а состояние Тэхёна стало хуже, чем обычно. Последние дни он ничего не ел, потому что его тошнило, и Чонгуку с горем пополам удавалось его покормить, хотя омега брыкался и кричал. Сегодня Тэ остался дома один, и Гуку ничего не осталось, кроме как попросить помощи у Чимина, чтобы тот навестил его мужа. Сын, как и ожидалось, начал возмущаться, потому что на этот день у них с Юнги оказалось запланировано свидание, но бета, стоящий в этот момент рядом с альфой, выхватил у него трубку из рук и заявил, что Тэхёна они обязательно навестят. Чонгук смог выдохнуть спокойно и лишний раз убедился, что Чимин выбрал себе хорошего спутника жизни.
Несмотря на то что Чимин был крайне недоволен решением Юнги, они всё-таки уже подошли к квартире, в которой на данный момент проживает супружеская пара. И как бы альфа ни продолжал ныть, что не хочет нянчиться с больным Тэхёном, Мин заткнул его, говоря, чтобы он уважительнее относился к своему отчиму. Чимина передёрнуло от последнего слова, и он решил промолчать. Юнги нажал на кнопку дверного звонка, и, когда ответа долгое время не следовало, решил постучать. Как только бета совершил третий стук, твёрдая поверхность ушла из-под его костяшек, и Тэхён всё-таки открыл дверь.
Вид у омеги действительно заставлял желать лучшего, потому что из-за недостатка витаминов Тэхён был весь бледный и еле передвигался. Целый день он спал, проводя время в постели, не желая вставать лишний раз, разве что только в туалет.
— Блять, Тэхён, ты еле на ногах стоишь, — выругнулся Юнги, осмотрев друга. — Чимин, подержи его, я за градусником.
Альфа подхватил Тэ и спросил, что он ел сегодня; от омеги он получил не очень утешительное мотание головой, говоря, что ничего есть ему не хотелось. Тогда Чим крикнул Юнги, чтобы тот посмотрел, что имеется в холодильнике из еды, и одну ладонь прислонил ко лбу омеги, проверяя температуру, пока бета не вернулся. Лоб оказался тёплым, что не говорило ни о чём серьёзном, но в этот момент Чимин уловил какой-то непонятный запах со стороны Тэ и ближе наклонился к его источнику, желая получше распознать.
Юнги вернулся обратно к ребятам, когда нашёл градусник и выложил на стол быстро готовящиеся продукты, и узрел странную картину, на которой его альфа уткнулся в шею Тэхёна, зарываясь в чужих волосах.
— Эй, ты что там пытаешься вынюхать, Чимин? — не понимает Мин, удивлённо смотря на альфу.
А Чим, не обращая пока никакого внимания на своего бету, обращается непосредственно к омеге.
— Тэхён, — зовёт тот его, слегка приподнимая его голову, чтобы тот посмотрел на него. — почему от тебя пахнет шоколадом?
Альфа не думает, что омега стал бы врать ему, что тот ничего не ел, тем более его состояние и урчащий живот тому доказательство, но Чимин совершенно отчётливо слышит запах шоколада, который даже перебивает природный аромат миндального молока.
Тэхён ничего не успевает ответить: его перестают держать ноги и глаза непроизвольно закрываются. Тело в руках Чимина становится гораздо тяжелее, потому что омега начинает терять сознание. Альфа скорее подхватывает Тэхёна под ноги и велит Юнги, чтобы тот скорее вызвал врача, пока Чимин перетаскивает изнеможденное тело обратно в постель.
~~~
Чонгук вернулся домой по мере возможности. Ему хотелось всё закончить быстрее и примчаться сразу же, как Юнги сказал, что приезжал врач и уже осмотрел Тэхёна, который упал в обморок. Альфа так сильно разнервничался и осознал, что последнюю на сегодня встречу с иностранными инвесторами не сможет провести. Искренне надеясь, что его помощник всё уладит и, возможно, договориться о переносе переговоров, директор тут же помчался в свою машину.
Когда он зашёл в квартиру, то, даже не разувшись и бросив свою сумку где-то в прихожей, пошёл в их общую спальню с мужем. Гук помнил, как бета говорил, что омега заснул, но альфа сильно озадачился, потому что в постели Тэхёна не увидел.
— Чонгук? — раздался родной голос за спиной у старшего, и он мгновенно повернулся на звук.
Перед ним стоял омега, который сейчас выглядел намного лучше, чем последние несколько дней. Кожа потеряла ту болезненную бледность, и появился лёгкий румянец. От младшего немного пахло рамёном, видимо, тот только что покушал.
— Ох, малыш, с тобой всё хорошо? — спросил альфа, подойдя ближе к мужу и взяв его за плечи. — Где Чимин и Юнги?
— Они уже ушли, так как мне полегчало, — ответил омега, слегка улыбнувшись и радуясь возвращению истинного.
— А что врач сказал, Тэхён? — обеспокоенно продолжал интересоваться Чон. — Ничего серьёзного?
После прозвучавшего вопроса омега как-то странно притих и взгляд отвёл от мужа. Альфа ещё сильнее занервничал и нежно позвал Тэхёна, пальчиком поднимая его за подбородок. Гук увидел покрасневшие глаза омеги и не на шутку испугался, видя, как тот еле сдерживается, чтобы не заплакать, но прозрачные капли всё равно прорвались, когда омега несколько раз поморгал.
— Ч… Чонгу-у-ук, — начинает хныкать Тэ, рукой вытирая выступившие слёзы. — Я… Я…
— Родной, не пугай меня так, — стараясь сохранять спокойствие, альфа прижимает к себе мужа, позволяя тому уткнуться ему в плечо, и повторяет «тише-тише», гладя по волосам. — что такое?
Ещё пару минут, и Тэхён немного успокаивается, пытаясь собрать мысли в кучку и слова в предложения. Он слегка отодвигается от мужа, но не перестаёт обнимать его, сомкнув руки у того на спине. Омега поднимает свои заплаканные глаза и довольно тихо выговаривает:
— Я беременный, — его голос слегка дрожит, потому что он не знает, как среагирует альфа, будет он так же рад, как и Тэхён, который действительно был счастлив, узнав у врача, что в нём зарождается маленькая жизнь, плод его с Чонгуком любви.
Альфа теряется на мгновение, но потом, когда он акцентирует внимание на запахе омеги, то ощутимо чувствует необычный шоколад поверх миндаля. Внутри Чонгука начинают бушевать разные эмоции, но они все соединяют в себе безудержное счастье. Гук крепче прижимает к себе Тэхёна и целует его в мокрые щёки, а также лёгкими чмоками проходится по всему лицу, продолжая довольно улыбаться и обнимать любимого мужа.
— Боже, Тэхён, я снова стану отцом, — выговаривает альфа, до конца не веря своему счастью. — у нас будет ребёночек, почему же ты плачешь, родной?
— Я боялся, что ты можешь не обрадоваться моей беременности, — отвечает Тэ, успокаиваясь в тёплых объятиях мужа. — ведь у тебя такая загруженность на работе, вдруг не будет хватать времени на семью…
— Да ты что, Тэхён, — беззлобно смеётся альфа, поцеловав истинного в лоб. — я всегда найду время на мужа и своего будущего сына, точно так же, как я бросил некоторые свои дела и примчался к тебе, любимый.
Омега наслаждается всеми сказанными словами Чонгука и тает от его объятий и поцелуев. Позже альфа присаживается на одно колено и, обнимая мужа одной рукой, щекой припадает к ещё маленькому животу. Омега наслаждается этими ласками и мягко перебирает прядки гуковских волос на голове.
— Думаю, у нас будет альфа, — говорит Чон, довольно хмыкая.
— С чего ты взял?
— Обычно запах малыша-альфы способен перебивать запах папы, — поясняет Гук, вспоминая, что у мужа его друга во время беременности присутствовал запах на теле будущего ребёнка, но он был едва ощутимым, в итоге у них родился милый омежка. — да и за эти дни из тебя ребёнок уже столько сил вытянул, крепыш будет расти.
— А если родится бета или омега, ты же тоже будешь счастлив? — спросил Тэхён, когда муж встал с колена.
— Конечно, и не думай сомневаться, — улыбается Чонгук, и омега, довольно хихикая, снова обнимает его.
Тэ предлагает мужу пойти поужинать вместе с ним, и тот не думает отказываться. Сейчас ощущается такая лёгкость и непринуждённость между этими двумя, что даже небольшие рвотные позывы омеги не портят ничего. Скоро супружескую пару ждут тяжёлые девять месяцев беременности омеги, которые обязательно будут сопровождаться перепадами настроения и беспричинными скандалами, но Гук уже наученный и опытный в этом плане, так что будет всячески помогать своему дорогому мужу, который немного боится неизведанного, но успокаивает себя тем, что любимый альфа всегда будет рядом.