Твои глаза - Мой приговор.

Когда сознание наконец прорвалось сквозь липкий туман, первой включилась боль. Но не тупая, а пульсирующая, прошивающая всё тело от затылка до пальцев.

Каждое чертово ребро трещало так, будто по мне проехался грузовик. В глазах — темнота, в ушах — звенящий шум, от которого хочется выскрести себе барабанные перепонки. Я думал — ну вот и всё. Наконец-то это закончилось, и мое паршивое тело перестанет выть от боли.

Ослепляющий свет пламени ударил в глаза, а в легкие вломился тошнотворный дым, что я чуть не захлебнулся собственной рвотой прямо там, под завалами. Пляж полыхал. Точнее, то, что от него осталось. Огромный, роскошный отель, где мы ещё пару часов назад изображали хозяев жизни, превратился в обугленный, дымящийся скелет. Токио погрузился в ночь, и над руинами отеля гулял только холодный, гадкий ветер, разгоняющий запах гари и сожженного пластика. Всюду валялись обломки бетона, куски арматуры и застывшие в нелепых позах тела тех, кому повезло меньше. Место, которое ещё недавно казалось неприступной крепостью, теперь выглядело просто как куча дымящегося мусора.

Я попытался двинуться, и из горла вырвался рваный, хриплый мат. Левая сторона горела огнем. Рубашка, в которой я щеголял, как последний кусок идиота, запеклась и присохла прямо к коже. Каждое движение давалось с трудом: приходьлось буквально отдирать ткань от себя, преодолевая сопротивление собственного тела.

Я потянулся за своей винтовкой — хрен там. Завалило где-то под обломками эпицентра. От этой мысли меня затрясло еще сильнее, но, отползая от рухнувшей балки, я наткнулся пальцами на кое-что получше. Тяжелая, бледная от пыли рукоятка пистолета. Пальцы сжались на холодной стали до хруста в костяшках. Ну хоть что-то, блядь.

***

Весь следующий день я просто шел. Точнее, греб подошвой по асфальту, подволакивая левую ногу и вытирая со лба липкий пот. Город казался вымершим, и эта звенящая тишина на улицах давила на мозги сильнее, чем вопли умирающих. Я буквально сходил с ума от этой жуткой тишины. В голове крутилась только одна-единственная мысль, от которой сжимались челюсти: где Рэн? Жива ли? Или её избитое, хрупкое тельце уже гниет где-то в подворотне? Меня колотило от мысли, что она могла сдохнуть без меня. Я ловил себя на глупой, абсолютно нетипичной для самого себя надежде — пусть рядом с ней окажется хотя бы этот чертов белобрысый. Пусть этот хладнокровный ублюдок сообразит, как вытащить её из очередного дерьма. Пусть своими мозгами убережёт её. Заслонит. Вытащит. Раз уж меня нет рядом. Чтобы кто угодно, хоть бесплотный дьявол, стоял за её спиной и не давал ей погибнуть! Потому что если Рэн сдохла... то зачем я вообще выбрался из этого ада?!

К вечеру город застрял в серых сумерках, а мои силы просто кончились. Зрение сузилось до узкого туннеля, перед глазами поплыли мутные черные пятна. Нога тупо отказала.
Разбитая витрина аптеки на углу улицы оказалась как нельзя кстати. Единственное, что спасает меня от того, чтобы не подохнуть прямо тут.

Я зашел внутрь, едва не сбив плечом дверную раму и прошипев сквозь зубы очередное проклятие. В помещении стоял густой запах сухих трав, аптечной химии и старой пыли. Не теряя времени, я подковылял к ближайшему стеллажу и сгреб ладонью всё, что было похоже на сильные обезболивающие. Около десятка разных таблеток полетели в горло разом. Давился, глотал их сухими, через силу, даже не думая о дозировке. Да мне было глубоко плевать, вывернет меня или завяжет кишки узлом — главное, заглушить этот ад внутри.

Опершись спиной о полку и тяжело дыша, я достал из нижнего ящика рулон бинтов и на ощупь, со слезами ярости на глазах, стал обматывать поврежденное плечо прямо поверх присохшей рубашки, затягивая узлы
зубами до помутнения в глазах.

Прошло минут пять, и химия начала действовать. Боль не исчезла совсем, но стала какой-то далекой, приглушенной. Зато в голове образовалась странная, легкая невесомость, мысли слегка поплыли, а реакция заметно замедлилась.

В этот момент на стене над кассой со щелчком и электрическим треском включился рекламный монитор.

Я мгновенно вскинул пистолет, направляя ствол на зажегшийся экран, хотя рука от таблеток слегка гуляла. Свет больно ударил по глазам, а из динамиков раздался знакомый голос. На мониторе появилась Лия.

Я на секунду застыл, хмурясь и не веря собственным глазам. Что за херня?! Лия? Я-то думал, она сдохла еще в первые минуты пожара, сгорела к чертям вместе с остальным мусором!

В голове сразу всплыли липкие воспоминания. Бывали ночи на Пляже, когда от мыслей о Рэн в голове становилось настолько невыносимо, так выжигало внутренности от собственной неполноценности, что я просто звал Лию к себе в номер. Используя ее, заставляя делать всё, что мне нужно, лишь бы заглушить эту боль и на пару часов отключить башку, подставляя её тело вместо той, кого я реально хотел до безумия. А Лия и рада была стараться, думала, что значит для меня хоть что-то.

— Оу, Нираги... А ты неплохо держишься для человека, который буквально вчера сгорал заживо, — она чуть наклонила голову, рассматривая меня с экрана с наигранной жалостью. — Посмотри на себя. Таблетки, бинты, одиночество... И ради чего все эти мучения, а?

— Заткнись, мразь, — выплюнул я, перехватывая рукоять пистолета чуть крепче. Голос звучал глухо, но с привычной ядовитой хрипотцой. — Ты какого черта нарисовалась?

— Я просто хочу открыть тебе глаза, милый, — Лия сочувственно вздохнула, наводя глянец на свою фальшивую заботу, и изображение на экране сменилось. — Ты ведь так переживаешь за свою Рэн, правда? Думаешь, она искала тебя? Плакала над твоим обугленным трупом? Смотри.

На экране появился какой-то темный, заваленный мусором бункер. И там была она. Рэн.

У меня внутри всё оборвалось, а потом с грохотом взлетело на воздух. Рэн! Моя маленькая, ободранная девочка! Живая! Выкарабкалась! У меня аж дыхание перехватило, а к горлу подступил сухой ком. На кадре к ней подбегали Арису и Куина. Они обнимали её, что-то быстро говорили, а Рэн отвечала им. Она цеплялась за них, улыбалась через силу, и в её глазах было облегчение.

— Смотри внимательно, Нираги, — продолжал вещать голос Лии, пропитанный ядом. — Пока ты тут ползаешь по аптекам, сдыхаешь и жрешь обезболивающее горстями, она уже обнимается с твоими врагами. Ей абсолютно все равно на то, что с тобой произошло! Она бросила тебя там, на Пляже, сгорать заживо, и даже не вспомнила!

Я молча смотрел на монитор. Затуманенный таблетками мозг фиксировал каждое её слово, но внутри вместо ярости на Рэн нарастало совсем другое.

— Я ведь любила тебя, Нираги! Я была рядом. Я приносила тебе всё, что ты просил, я грела твою постель! Я никогда не была такой предательницей, как она! Я бы не оставила тебя гнить! — Лия подалась вперед, её голос стал почти умоляющим, но с темными, манипулятивными интонациями. — А она поимела тебя и выбросила, как мусор. Она сделала вид, что тебя никогда не было в её жизни. Неужели ты продолжаешь её защищать? Ты для неё — просто кровожадный психопат! Позволь мне помочь тебе отомстить ей!

Наверняка Лия ждала, что я сорвусь. Ждала, что я стану беситься, орать, ломать стены от ревности и слепой обиды, как последняя конченая тварь. Она реально думала, что сможет натравить меня на Рэн, превратить в своего ручного пса.

Но я смотрел на экран, где Рэн дышала, где она была жива и невредима, и сквозь мутный туман от лекарств во мне закипало безумное, темное торжество.

Она выжила. С ней все в порядке. Мне все равно, кто там её обнимает — Арису, Куина или сам Дьявол! Главное, что её не оставили одну, что эти идиоты закрывают её своими тушами! Главное — она дышит! Мелкая жива, её сердце стучит, и она пробивается сквозь этот ад! Ревность? Ненавидеть её? Да пошла ты! Я знал, как Рэн смотрела на меня там, в огне. Я знал всю ту боль, что мы причинили друг другу. Рэн не предавала меня. И смотреть сейчас на то, что она цела — это был самый чистый, самый лучший кайф, от которого у меня подкашивались колени.

Да, я оставался всё тем же законченным психопатом. Монстром, у которого руки по локоть в крови, у которого нет ничего святого в этой жизни. Но Рэн... Рэн была моей единственной связью с реальным миром. Моей фиксацией, моей болью, моей сумасшедшей любовью. И ни одна вшивая шестерка вроде Лии не смеет даже дышать в её сторону.

На моих растрескавшихся, окровавленных губах сама собой растянулась кривая, уродливая ухмылка. Я тихо хохотнул, качнув головой.

— Какая же ты... дура, Лия, — протянул я, сделав медленный шаг вперед. — Ты правда думала, что заставишь меня поверить в твой бред?

— Она выбросила тебя! Ты для неё никто! — её идеальный голос наконец дал трещину, в нем проскользнуло раздражение.

— Мне насрать, что ты там себе придумала, — я остановился прямо перед экраном, чувствуя, как волна адреналина окончательно пробивает действие таблеток. Мысли стали кристально четкими.

Я передернул затвор пистолета, глядя прямо в её довольные, фальшивые глаза на мониторе.

— Ты хотела поиграть со мной? Спасибо за наводку. Теперь я знаю, что Рэн жива. А ты... ты только что подписала себе смертный приговор.

Не давая ей сказать больше ни слова, я плавно спустил курок.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве аптеки оглушил. Пуля вдребезги разнесла стекло монитора, экран вспыхнул снопом желтых искр, захлебнулся треском и навсегда погас, осыпавшись на пол мелкими осколками.

В аптеке снова воцарилась тишина. Я опустил дымящийся пистолет, развернулся к выходу и, подволакивая ногу, вышел на ночную улицу. Теперь я точно знал, куда мне идти и чью башку я снесу следующей.