Твои глаза - Мой приговор.

Токио не просто опустел — он сдох, и Рэн Кано шла по его остывающему трупу.

Ещё вчера этот мегаполис задыхался от толпы, давился автомобильными гудками и ослеплял миллионами неоновых вывесок. Сейчас? Абсолютное, стерильное, пугающее ничто. Сибуя превратилась в огромный склеп из бетона и стекла. Город, который никогда не спал, погрузился в летаргический сон, и этот контраст бил по мозгам сильнее любого наркотика.

Рэн шла по самому центру пустой дороги, и звук её собственных шагов казался оглушительным, кощунственным святотатством. Одиночество давило на грудную клетку так, что дышать становилось больно. Воздух казался слишком чистым, почти озоновым, без единого намёка на человеческое тепло.

Голова раскалывалась. Виски пульсировали от тупой, давящей боли, а мысли метались в черепной коробке, как испуганные птицы.
Что, блять, произошло? Где все? Эвакуация? Война? Шутка?

— Эй! — её собственный голос сорвался на хриплый, панический крик. Она остановилась, задрав голову к безразличным окнам небоскрёбов. — Где вы все?! Отзовитесь хоть кто-нибудь! На помощь!

В ответ — ни-че-го. Пустота всосала её крик, оставив лишь издевательское, глухое эхо, растаявшее в переулках. Сердце заколотилось в рёбра, как бешеное. Внутренности скрутило тугим узлом. Паника, липкая и холодная, поползла по позвоночнику вверх.

Она прошла ещё около сотни метров, когда тьму впереди безжалостно разрезала бешеная вспышка света. Рэн зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела огромный медиафасад на здании торгового центра. Экран, который обычно крутил рекламу косметики, теперь пульсировал ядовито-алым, сочащимся цветом. На нём горело всего одно слово:

«ИГРА»

А прямо под ним с противным писком загорелась жирная неоновая стрелка, указывающая на массивный вход в соседнее административное здание.

— Да ладно... Это какой-то розыгрыш? — пробормотала Рэн, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Тревога внутри переросла в полноценный животный ужас. Интуиция — та самая, которая не раз спасала её в сомнительных передрягах — сейчас буквально орала: «Иди туда. Если останешься на улице, это пространство сожрёт тебя целиком».

Сделав судорожный, рваный вдох, Рэн заставила свои онемевшие ноги двигаться. Шаг за шагом, ловя спиной воображаемые прицелы, она подошла к массивным стеклянным дверям, которые приветливо мерцали зелёной подсветкой. Как вход в пасть к чудовищу.

Она толкнула дверь и шагнула в неизвестность.

В холле пахло застоявшимся страхом и холодным потом. Пространство было погружено в полумрак, если не считать тусклых ламп под потолком. У стен сгрудилась небольшая кучка людей — человека три, не считая её. Они выглядели жалко: парень в офисном костюме судорожно грыз ногти, какая-то женщина тихо всхлипывала, уткнувшись в ладони. Овцы, ведомые на убой.

Но Рэн не успела рассмотреть их как следует, потому что её взгляд намертво, словно магнитом, приковало к противоположному концу зала.

Там, развалившись в глубоком кожаном кресле, сидел парень. И от одного его вида по коже Рэн пробежал мороз.

Высокий, поджарый, с растрёпанными угольно-чёрными волосами, которые беспорядочно падали на лицо. На бледной коже ярко выделялся пирсинг — в носу и над бровью. Но самым пугающим был автомат, который небрежно, с какой-то извращённой грацией висел у него на плече. Он не боялся. Он вообще не выглядел испуганным. Наоборот, парень откровенно наслаждался моментом. Его тёмные, блестящие от безумного азарта глаза были устремлены прямо на Рэн с той самой секунды, как она вошла.

Рэн замерла на месте. Время словно замедлилось. Они смотрели друг на друга пару секунд, которые показались вечностью. В его взгляде читалось откровенное, наглое оценивание, смешанное с издёвкой.

«Псих. Грёбаный вооружённый психопат», — пронеслось в голове у Рэн. Она с трудом заставила себя оторвать от него взгляд и демонстративно отвернулась, делая вид, что её безумно заинтересовал кафельный пол. Сердце при этом сделало глухой, тяжёлый удар.

В этот момент за её спиной раздался оглушительный, металлический скрежет. Тяжёлые гермозатворы опустились, наглухо замуровав выход из здания. Пути назад больше не существовало.

Пространство прорезал громкий, бездушный механический голос из динамиков, от которого заложило уши:

— Регистрация окончена. Количество участников: пять. Игра началась.

Их конвоировали вглубь здания, в круглую комнату без окон. Свет здесь был направленным и бьющим строго по центру помещения, оставляя углы в глубокой тени. Посреди комнаты стоял круглый, идеально белый стол, вокруг которого были расставлены пять стульев.

Но главное было не это. В самом центре стола, на глянцевой поверхности, лежал он. Тяжёлый, воронёный револьвер. От одного его вида в воздухе явственно запахло порохом и смертью.

— Игра: Русская рулетка. Сложность: Семёрка Пик.

Рэн на неслушающихся ногах подошла к столу и опустилась на стул. И только в этот момент, подняв глаза, она поняла, кто сидит прямо напротив неё.

Тот самый черноволосый парень.
Он сидел, подавшись вперёд, положив локти на стол и подперев подбородок ладонями. И смотрел на неё. Не мигая, с какой-то хищной, зловещей ухмылкой, обнажающей ровные зубы. Этот взгляд прошивал насквозь, вытягивая из души остатки самообладания.

— Отлично, — тихо, сквозь зубы усмехнулась Рэн, скрестив руки на груди, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах. — Просто потрясающее соседство.

Парень лишь шире ухмыльнулся, заметив её реакцию, и слегка наклонил голову набок, словно приглашая к танцу.

Динамики над головой снова зашипели, объявляя правила:

Правила игры: Ход передаётся по часовой стрелке. Перед каждым игроком на экране появляется загадка. Время на ответ — 30 секунд. Если ответ верный — игрок пропускает ход, безопасность гарантирована. Если ответ неверный — игрок обязан взять револьвер, приставить его к собственной голове и нажать на курок. В барабане три патрона. Исход предрешён.

Пока голос вещал, Рэн вчитывалась в светящиеся буквы правил на стене. Её цепкий мозг выхватил главное. «В правилах не сказано, что нельзя убивать друг друга», — вспыхнула в её голове безумная, тёмная мысль. Она посмотрела на револьвер, потом на людей. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

Над столом загорелось огромное электронное табло с фотографиями всех пяти участников. Напротив фото черноволосого загорелась надпись: ХОД 1.

— Пф, ну надо же, я первый, — лениво протянул он. Голос у него был с хрипотцой, дерзкий и абсолютно спокойный. Он даже не посмотрел на экран с загадкой. Ему было плевать.

На экране пошёл отсчёт времени. Парень просто сидел и крутил пальцем кольцо на руке.

3... 2... 1... Время истекло. Неверный ответ.
Комнату прорезал мерзкий зуммер ошибки. Офисный мужчина рядом с Рэн всхлипнул.

Черноволосый с театральным вздохом скривил лицо в притворной гримасе разочарования, протянул руку и уверенно взял револьвер со стола. Рэн затаила дыхание.
Он поднял ствол, с металлическим, чётким кликом взвёл курок и приставил дуло прямо к своему виску. Ни тени страха. Только безумный, чистый кайф в глазах.

Он посмотрел прямо на Рэн, подмигнул ей и нажал на спусковой крючок.

Сухой, пустой звук. Барабан прокрутился вхолостую.

Парень хрипло, издевательски рассмеялся, отнимая пистолет от головы, и с грохотом бросил его обратно на стол, едва не расколов глянцевую поверхность.

— Ваша очередь, смертники, — бросил он, откидываясь на спинку стула.

Раунд за раундом комната превращалась в филиал ада. Липкий страх парализовал людей. И система не прощала ошибок.

Первый труп.

Мужчина-клерк слева от Рэн не смог сообразить ответ от паники. Его трясло так, что он едва поднял оружие. Он плакал, звал маму, просил пощады у невидимых организаторов. А затем нажал на курок.

Оглушительный, резкий выстрел разорвал барабанные перепонки. Рэн вздрогнула от неожиданности. Белоснежный стол в долю секунды окрасился густой, багровой кровью. Тело мужчины тяжело сползло со стула на пол.

Рэн сжала зубы так, что заболела челюсть. На её бледную щеку попало несколько горячих капель. Она медленно вытерла их тыльной стороной ладони, не позволяя ужасу просочиться наружу. Она не дрогнет. Не перед этим психопатом.

Черноволосый парень напротив даже не посмотрел на труп. Он снова внимательно, с нарастающим интересом разглядывал Рэн. «Ты следующая. Посмотрим, как ты запоёшь», — буквально кричали его торжествующие глаза.

Но Рэн была не из тех, кто ломается.
Очередь дошла до неё. Экран выдал логическую задачу. Рэн закрыла глаза на секунду, выдохнула запах железа и пороха, очистила разум и чётко произнесла ответ в микрофон.

Надпись загорелась зелёным.

— Ха, слабовато для игры на выживание. Могли бы придумать что-то поинтереснее, — с холодной, ядовитой усмешкой бросила она, глядя прямо в глаза черноволосому и бросая ему ответный вызов.

— О-о-о, а ты мне нравишься, — протянул он, подавшись вперёд. — Обожаю таких.

Их диалог прервал очередной ход. Женщина справа от Рэн ошиблась. Она даже не успела ничего понять — револьвер, висок, судорожный вздох.

Второй труп рухнул навзничь. Нас осталось трое.

Воздух в комнате стал невыносимо тяжёлым, пропитанным запахом сгоревшего пороха и свежей крови. За столом сидели трое: Рэн, черноволосый парень и ещё один парень-студент, который сжался в комок и тихо молился.

Очередь перешла к Рэн. Но на этот раз загадки не было. На экране появилась надпись: «ФИНАЛЬНЫЙ ВЫБОР. В барабане остался один патрон. Решайте судьбу игры».
Револьвер лежал прямо перед Рэн. Липкий от чужой крови, до сих пор хранящий тепло чужих рук.

Её мозг работал со скоростью компьютера, просчитывая шансы. «Один патрон. Если я приставлю его к голове — вероятность сдохнуть огромная. Если я передам ход — этот псих напротив или студент могут выстрелить в меня. В правилах нет запрета на убийство игроков. Чтобы закончить игру, нужно просто исключить лишних».

Рэн протянула руку и взяла револьвер. Он был невероятно тяжёлым. Пальцы скользили по окровавленной рукояти.

Студент напротив поднял на неё полные слёз глаза:

— Пожалуйста... не надо... у меня семья...

Рэн взглянула на него, затем перевела взгляд на черноволосого. Тот сидел, затаив дыхание, на его лице блуждала безумная, предвкушающая улыбка. Он ждал, что она сделает. Ему было безумно интересно.

— Прости, парень. Но у меня тоже есть планы на вечер, — ледяным, чужим голосом произнесла Рэн.

Она не колебалась ни единой чёртовой секунды. Резким, отработанным движением она вскинула руку, направила дуло револьвера прямо в лоб молящемуся студенту и до упора вдавила спусковой крючок.

Вспышка пороховых газов на мгновение ослепила. Тяжёлая пуля выбила остатки жизни из парня, отбросив его тело на стену.

Третий труп.

В ту же секунду под потолком с мерзким, праздничным писком заиграла весёлая электронная мелодия. На экране загорелись огромные зелёные буквы:

«ИГРА ОКОНЧЕНА. ВЫЖИВШИЕ: РЭН КАНО, НИРАГИ СУГУРУ. ПОЗДРАВЛЯЕМ».

Рэн медленно опустила пистолет, тяжело дыша. На её губах, вопреки всему ужасу, расплылась дикая, торжествующая усмешка. Она выжила. Она переиграла эту грёбаную систему.

Черноволосый парень медленно, словно смакуя каждую секунду, поднялся со своего стула. Автомат снова привычно устроился на его плече. Он обошёл стол, перешагнув через лужу крови, и остановился прямо перед Рэн. Расстояние между ними было минимальным — она чувствовала жар, исходящий от него, и стойкий запах пороха.

Он протянул ей руку. Ладонь была бледной, с тонкими длинными пальцами и мелкими ссадинами на костяшках.

— Нираги Сугуру, — представился он, и в его голосе прозвучали опасные, вибрирующие нотки восторга. — А ты чертовски хороша, куколка. Решительная. Мне нравится такое.

Рэн подняла голову, встретившись с его сумасшедшим взглядом. Она не спеша протянула руку и крепко, с силой сжала его ладонь. Их кожа испачкалась в ещё тёплой, чужой крови, скрепляя этот жуткий союз.

— Рэн Кано, — чётко ответила она.

Она слегка прищурилась, глядя на его довольную физиономию, и с ядовитой, обжигающей усмешкой добавила:

— И должна признать... мне ни разу не приятно с тобой знакомиться, Нираги.

Нираги на секунду замер, переваривая её слова, а затем запрокинул голову и дико, раскатисто расхохотался. Этот смех эхом разнёсся по окровавленной комнате, заглушая системную музыку.

— А ты мне нравишься всё больше и больше, Рэн Кано! — сквозь смех выкрикнул он, подмигивая ей.

Они развернулись и вместе направились к открывающимся дверям, оставляя трупы позади. В этом мёртвом городе они нашли друг друга, и теперь этот мир содрогнётся.