-Глава 28-
Глава 28 — «Сердце, разорванное шепотом»
Ветер гнал по тропинкам сухие листья, будто память, которую хотелось смести прочь. Штаб затихал в предзакатной тишине. Лишь в одной из комнат было шумно — медики, стерильные инструменты, капли крови, глухие команды. Там, где боролись за жизнь Мицури.
---
А снаружи, под той самой вишней, где они однажды молчали вместе, сидел Обанай. Скомканная, окрававленная записка лежала в его ладонях, как смертный приговор. Он читал её снова и снова, будто мазохист, заставляющий сердце биться в сломанном ритме.
«Если я умру… Обанай, посмей только тронуть Юширо… Я буду ненавидеть тебя даже на том свете… Прощения не жди…»
Он не плакал. Он был за гранью слёз. Бинты, что всегда закрывали часть его лица, были промокшими от пота и слёз, смешанных в неразличимую сырость боли.
— Мицури… — прохрипел он. — Я хотел защитить тебя. Всегда. Но я… сам стал тем, от чего ты просила спасти.
Он сжал записку так сильно, что она хрустнула в пальцах, словно хрупкая кость. Сердце колотилось в груди, но звука этого никто не слышал.
Он встал. Прогулочным шагом, словно тень, пошёл вдоль главной дорожки. Проходящие охотники отводили глаза. Он больше не был Хашира, он был человек на краю.
---
В храме стояла Шинобу. Она держала свои руки за спиной, смотрела в сторону операционной.
— Ты ведь знаешь, что не сможешь забыть её, — прошептала она, будто сама себе.
Словно ответ — открылась дверь. Обанай, как призрак, вошёл внутрь. Он не просил разрешения. Он просто стоял в углу, глядя, как свет от лампы окрашивает стены в бледный красный.
— Она выживет? — тихо спросил он, голос будто высохший.
Шинобу не сразу ответила.
— Возможно. Но после этого… её сердце может не восстановиться. Ни физически, ни душевно. Ты это понимаешь?
Обанай молчал. Шаг назад. Он опустил голову.
— Если бы я мог… Я бы отдал ей свою руку. Сердце. Жизнь.
— А она просила всего лишь доверия… — произнесла Шинобу. — И ты дал ей клинок.
---
Прошла ночь.
На следующее утро в комнате Мицури было тихо. Она была без сознания, бледная, с капельницей, дыхание сбивчивое.
Обанай сидел рядом. Он держал её руку — ту, что осталась. Он не спал. Не ел. Он читал ей сказки, стихи, рассказывал о себе то, что никогда не решался сказать.
— Помнишь, ты спросила… какое моё любимое блюдо? Я соврал. Сказал, что не знаю. Но это были твои моти. Глупо, да? Теперь я не смогу их есть.
Пауза.
— Я мечтал, знаешь… мечтал, что мы однажды… будем жить у озера. Я ловлю рыбу, ты готовишь, улыбаешься… а я... просто смотрю. Смотрю и верю, что достоин. Хотя бы в том мире. Не в этом.
Он поцеловал её руку — бережно, с трепетом.
— Ты ещё здесь. Значит, я ещё не всё потерял.
---
А снаружи Юширо, стоя у окна, глядел на них через щель. В его глазах впервые не было гнева. Только боль. Он прошептал:
— Она сильнее всех нас. И если она простит тебя, Игуро… знай: ты больше не имеешь права терять её.
—————————-
Конец