Сердечный плен

Утро застало меня в смятении, с невысказанным признанием, застрявшим в горле. Я жаждала поделиться всем с мамой, но тщетно – нас словно преследовали, не давая остаться наедине даже на минуту.

– Мам, а когда Асия приедет? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Они с Алимом уехали на неделю на море, – ответила мама, не отрываясь от своих дел.

– Ах да... Просто ей исполнится восемнадцать и хочется подарить что-то особенное на день рождения, хотела показать тебе подарок, который я для неё выбрала, – пробормотала я, надеясь, что это станет поводом для разговора.

– Пойдём посмотрим, – неожиданно предложила мама.

Хотя день рождение у Асии только через 3 месяца.

Мы поднялись в мою комнату, и я, не теряя ни секунды, заперла дверь на замок.

– Мама... – выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

– Что случилось, дочка? Ты сегодня какая-то тревожная, – обеспокоенно сказала мама, присаживаясь на край кровати.

– Вчера же было совещание... и папа позвал меня в свой кабинет, где все смотрели на меня, как... как на кусок мяса. А после трое мужчин, таких... солидных, лет по пятьдесят-шестьдесят, остались и начали что-то шептать. Мам, мне страшно. Они на тридцать-сорок лет старше меня! – я не сдержалась, и слезы брызнули из глаз.

Мама отвела взгляд, глубоко вздохнула, словно собираясь с духом.

– Нет, я этого не позволю. Я бы ещё смирилась, если бы ему было хотя бы лет тридцать, но это уже слишком. Ты не проститутка в борделе, чтобы тебя дарили и продавали! – взорвалась она, и в её глазах вспыхнул гнев.

Я крепко прижалась к ней, и она так же крепко обняла меня в ответ. Рядом с ней я чувствовала себя в безопасности, знала, что она меня защитит.

– Нужно отвлечь твоего отца от этой безумной затеи. Я увезу его на недельку-другую в отпуск, там эти мысли немного притупятся, – сказала мама, отстраняясь от меня.

– А если нет? Я вижу одержимость в его глазах, – шмыгнула я носом, вытирая слезы.

– Если нет, то я сама найду тебе пару. Я не отдам тебя замуж за старика, чьи грязные руки будут к тебе прикасаться, – твердо ответила мама.

Да, это казалось единственным разумным решением – самой найти жениха, если без брака никак не обойтись. Но где найти такого, кто не окажется зверем? Это оставалось большим вопросом.

Мама вышла из комнаты, а я достала телефон, чтобы хоть немного отвлечься и успокоиться.

Но едва я начала листать ленту новостей, дверь с грохотом распахнулась. От неожиданности я подскочила, и телефон выскользнул из рук, упав на ковер.

В комнату вошёл отец... О Аллах, спаси меня, умоляю. Что сейчас будет? Что он со мной сделает?

Отец медленно перевел взгляд на ковер, глубоко и раздраженно вздохнул.

– Что это? – процедил он сквозь зубы, и в его голосе послышалась угроза.

– Пап... я... я... – я не могла связать и двух слов, язык словно прилип к нёбу.

Отец стремительно приблизился ко мне и схватил за волосы. Он потащил меня вниз по лестнице, не обращая внимания на мои крики.

– Папа, отпусти, прошу! Мне больно! – кричала я, захлебываясь слезами.

На мои крики сбежалась прислуга и мама. Все смотрели на происходящее с ужасом, но никто не смел вмешаться. Я жестом показала маме, чтобы она стояла на месте и не двигалась, чтобы этот зверь не навредил и ей.

Отец тащил меня за волосы с бешеной силой, волоча куда-то.

– Неблагодарная, шлюха! Хочешь спать со всеми, как показывают эти другие шлюхи? Вырастил мелкую проститутку, от тебя надо избавиться! – шипел отец сквозь зубы, и в его глазах горела ненависть.

Он швырнул меня на улицу. Я была босая, в легком летнем платье. К счастью, на улице было жарко, и это немного утешало.

Я лежала на газоне, чувствуя, как пульсирует голова.

– Полежи на солнце, может, тогда в твоей голове хоть капля мозга появится, – сказал отец, возвышаясь надо мной, словно палач над приговоренным.

– Я не сделала ничего плохого, ничего непристойного я не смотрела! Я лишь не хотела отставать от всех, не умея ничем пользоваться, – пыталась я оправдаться, но слова мои звучали жалко и беспомощно.

– Ты уже от всех отстала, мелкая шлюха. Но ничего, я от тебя быстро избавлюсь, ты не переживай. Мне за тебя столько предложили, что тут ты уже ненадолго, – ответил он, и в его голосе прозвучала зловещая усмешка.

Отец приказал связать меня, чтобы я не могла двигаться, что они и сделали. Я пыталась сопротивляться, вырываться, но все было тщетно.

Меня поволокли и бросили прямо под палящее солнце. На улице +40. Я умру. Меня оставили за домом, так что, если со мной что-то случится, никто не увидит.

Залепив мне рот скотчем, охрана вернулась на свои посты. Даже в их глазах не было ни капли сострадания.

Я закрыла глаза, потому что невозможно было смотреть на солнце. Мне было безумно жарко, и пот ручьями стекал по всему телу.

Сейчас два часа дня. Я не знаю, сколько я продержусь без воды в такую жару. Мне становилось все хуже и хуже.

Слезы наворачивались на глаза, но я не смела плакать. Я держалась как могла, не хотела снова давать эмоциям возвыситься надо мной.

***
Первые два часа я пыталась освободиться, дергалась и искала что-нибудь, чем можно было бы разрезать веревки.

Аллах услышал мои молитвы, и солнце спряталось за облаками, и вот уже минут десять его не было видно.

Я лежала уже четыре часа и почти смирилась со своей участью. Ничего, на несколько дней в таком положении он меня не оставит. Рано или поздно меня развяжут.

Вдруг во двор залетел мячик, прямо рядом со мной, а за ним перепрыгнула огромная собака. Страх сковал каждую клеточку моего тела.

Я начала шевелить головой и с ужасом смотреть на пса. Он подходил все ближе и ближе. Схватив мячик, он остановился и уставился на меня.

Неужели меня разорвет собака? Вот так я и умру? От зубов собаки? Это несправедливо. Как же мне плохо.

Собака начала принюхиваться ко мне, а слезы ручьем текли по моему лицу. Пес оскалил зубы и зарычал на меня.

Уже собираясь укусить меня за руку, он вдруг услышал зов.

– Рекс, ты долго? – позвал его девичий голосок.

Как маленькая девочка может играть с такой огромной псиной и как его могут оставлять с ней? Что за беспечность? Он чуть не укусил меня!

Псина тут же схватила мяч и перепрыгнула обратно через забор. Я выдохнула с облегчением и расслабила напряженные мышцы.

Все обошлось. Слава Аллаху, все обошлось. Но как долго я еще здесь пролежу?

POV МУРАД

Меня знали как самого жестокого и беспощадного миллиардера. Я не жалел никого и сметал всех, кто вставал на моем пути.

Я начал работать со своим отцом, когда мне было шестнадцать лет. Именно в шестнадцать лет я совершил свое первое убийство:

Тусклый свет фонаря дрожал на мокром асфальте, отражаясь в лужах, как ртуть. Трое мужчин в кожаных куртках прижимали девушку к кирпичной стене, их смех грубый, как скрежет стекла по металлу. Она вжалась в стену, её дыхание прерывистое, пальцы царапали шершавую кладку.
Я вышел из темноты.
Мне было всего шестнадцать лет, но взгляд — лезвие, заточенное в подворотнях. В руке — нож, узкий и холодный, будто выкованный самой ночью. Первый даже не успел понять, откуда взялась эта тень. Я. Лезвие вошло под ребро, мягко, как в масло. Глаза мужчины округлились, губы раскрылись, но крик застрял в горле — я прижал ладонь к его рту, чувствуя, как горячая кровь заливает пальцы.
Второй обернулся — и получил удар в шею. Лезвие рвануло вбок, рассекая артерию. Фонтан алой жидкости брызнул на стену, смешиваясь с дождём. Третий уже бежал, но я догнал его за два шага, повалил на землю и всадил нож в спину — раз, другой, третий, пока тело не перестало дёргаться.
Девушка смотрела, широко раскрыв глаза. Я подошёл к ней, окровавленный, но спокойный, будто просто вынес мусор.
— Больше они тебя не тронут.
Мой голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Она молчала, парализованная ужасом. В ее глазах плескался страх, смешанный с немым вопросом. Кто он? Ангел-хранитель? Демон-искупитель? Она не знала, что страшнее - те, кто ее преследовал, или я - юный мститель, возникший из ночной мглы.
Я вытер нож о куртку убитого и спрятал его. Я не смотрел на нее. Моё лицо оставалось непроницаемым, как маска.

— Тебе лучше уйти, — сказал я, не поворачиваясь. — Здесь небезопасно.
Я шагнул в темноту, растворяясь в дожде и тенях, будто меня и не было. Девушка осталась стоять одна, окруженная мертвыми телами. Но вскоре я услышал торопливый бег.

Вернувшись домой,я рассказал о содеянном отцу. Мама всё слышала и была в ужасе. Отец же гордился мной. Моей смелостью,решимостью и силой. Тогда он мне сказал «ты доказал,что ты мой сын». Эти слова навсегда остались в моей памяти.

С тех пор меня прозвали Тень. Я убивал только ночью. Каждый мой противник был убит только ночью. Я никогда не убивал и не убиваю днем.

Никто меня не видел, все знали, что это я, но не могли доказать. Ни камеры видеонаблюдения, ни люди, ни животные, ни насекомые. Никто. Все боятся, услышав мое прозвище. Они страшатся моего гнева. Меня.

Они не могут понять,что у меня в голове. Как будучи шестнадцати летним парнем я смог осмелиться убить. Да и не одного человека,а целых три.

Все называют меня Тенью, никто никогда не зовет меня по имени. Никто не в праве называть мое имя. Я – тень, их палач, их смерть, их судья. Я решаю, что будет с их жалкими жизнями.