43
Дану провели в небольшую, но светлую палату — одну из тех, где стены были выкрашены в спокойные, нейтральные тона, а окно выходило на внутренний двор центра. Здесь, казалось, был создан некий уют, но в душе Даны царила бездна. Медсестра ласково улыбнулась и сказала:
— Отдыхайте, пожалуйста. Завтра у вас будет первая сессия с психологом. Он поможет разобраться со всем. Не бойтесь.
Дана кивнула, но слова будто не достигали её внутреннего мира. Она медленно подошла к кровати и села, уткнувшись взглядом в покрывало. Это было словно крушение — она чувствовала, что это конец. Конец её жизни такой, какой она знала. Конец надежд, которые когда-то пульсировали внутри неё, как живой огонёк. Больше не было ни сил, ни желания бороться. Но странно — слёз больше не было. Они иссякли, исчерпали себя в те дни, когда она плакала в пустой квартире, обняв худи Глеба, или когда безумная боль сжимала грудь, не давая дышать.
Она не испытывала злости ни на Рому, ни на Серафима. Они сделали то, что могли, и она это понимала. Просто в её сердце было безмолвие — безграничная пустота.
Чуть позже, когда палата погрузилась в полумрак, Дана подошла к окну. За стеклом шёл мелкий, размеренный дождь. Капли стекали по стеклу, рисуя тонкие узоры, и всё вокруг казалось словно пропитанным печалью и одновременно — каким-то странным умиротворением.
Внезапно в голове всплыли слова Глеба, которые он однажды сказал ей, когда они сидели на балконе и смотрели на вечернее небо:
«Если пойдёт дождь, то знай — я рядом, даже если физически я далеко».
Да, казалось глупым верить в эти слова. Но в этот момент сердце Даны разрывало желание поверить, что это — знак от него, что он не ушёл совсем. Знак, будто Глеб пытался с ней поговорить.
Она тихо прижалась лбом к стеклу, закрыла глаза — и вдруг прорвалась. Плакать.
Слёзы катились по щекам, оставляя следы на худи, но теперь это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы освобождения — слёзы той самой боли, что скопилась внутри, переполнила чашу терпения и требовала выхода.
Она опустилась на колени, уткнулась лицом в окно и прошептала:
— Глеб... я так скучаю... Ты здесь? Ты видишь меня? Я всё ещё с тобой. Всё ещё люблю... Не отпускаю...Как я жалею, что не сказала тебе эти три слова....Я тебя люблю...Я надеюсь ты меня слышишь...
Её пальцы неотрывно гладили тату — то шершавое сердечко на ключице, символ их связи, той самой нерушимой нити, которая связывала их даже на расстоянии.
— Ты говорил, что будешь рядом, даже если далеко, — шептала она сквозь всхлипы. — Помоги мне... не забыть... не потеряться.
Дождь усилился, барабаня по стеклу, словно подхватывая её молитву. И в этот момент в душе Даны что-то дрогнуло. Что-то пробудилось. Не сразу, не быстро, но стало ясным — жить ещё есть за что.
И пусть путь будет долгим, и пусть впереди — борьба, она уже сделала первый шаг.
Она сжала кулак, отпустила окно и, опираясь на подоконник, вдохнула полной грудью прохладный воздух. Слёзы всё ещё текли, но вместе с ними уходила часть тяжести. Впереди был новый день. Новый шанс.
И это было важно.
_____
вот такая вот короткая глава, пишу ее и рыдаю🥹. пишите свои отзывы в комментариях 🙏🏻